Просчёт

Марлен переступила порог дома, и в ту же секунду внутри неё возникло едва уловимое напряжение. Оно было привычным, почти естественным для этого места. Лицо её, однако, осталось спокойным, собранным, не выдавая ни одной лишней эмоции.
Прислуга тут же склонилась в безупречном поклоне.

— Здравствуйте, Госпожа Марлен, здравствуйте, Господин Рино.

Рино ответил коротким кивком. Марлен, сдержанным, почти формальным взглядом.
Две служанки бесшумно приблизились, сняли с неё пальто, с Рина — куртку, и так же тихо исчезли, не нарушая установленного порядка.
Из прихожей открывался вид на просторную, дорогую гостиную. Там уже собрались люди. До них доносились лёгкие голоса, мягкий смех, непринуждённые разговоры, тёплые, живые, словно в этом кругу всё было спокойно и на своих местах. Там было хорошо. Легко.
Но не для неё.
Марлен остановилась на несколько секунд, вглядываясь вперёд. Внутри, тонкая натянутая струна, которую нельзя было ни ослабить, ни оборвать.
Рино встал рядом, чуть позади, как и всегда, достаточно близко, чтобы быть рядом, и достаточно далеко, чтобы не нарушать границы.
— Марлен, соберись.
Она не повернула головы. Голос её прозвучал ровно:
— Я и так собрана.
Лёгкий смех из гостиной на мгновение стал громче, глубокий, бархатный, уверенный. Он вписывался в общее настроение, но в нём чувствовалась сила, способная подчинить себе весь зал.
Марлен узнала его сразу.
- Господин Масару...- прошептала она очень тихо.
- Что? – не услышал её Рино.
Вдруг она ускорила шаг. Гостиная раскрылась перед ней, как тщательно продуманный театр: длинный диван тянулся вдоль стены, два параллельных дивана стояли напротив, по краям, аккуратные кресла. В центре сиял большой кофейный столик, украшенный изысканными сладостями и деликатесами, шоколадные трюфели, миндальные печенья, маленькие пирожные с фруктами, и традиционные японские сладости, расставленные словно драгоценные камни. В воздухе витал аромат свежезаваренного зелёного чая, смешиваясь с запахом сладостей.
В двух углах комнаты стояли по две прислуги, ровно, как статуи, с руками за спиной и головой прямо, готовые мгновенно откликнуться на любой приказ. Они не дышали лишнего, не шевелились, словно вся их жизнь в этот момент сводилась к служению порядку и дисциплине.
Эта встреча не была обычным чаепитием. Вся семья собрала силы именно ради того, чтобы поприветствовать старшего брата Марлен, Такаюки, только что вернувшегося из Китая. Каждый член семьи знал свою роль, каждый взгляд, каждая поза имели значение. В этом тихом, но строгом порядке чувствовалась сила традиций.
Марлен шла прямо к центру, к господину Масару, к главе семьи, к отцу Такеши. Сердце стучало в груди, но лицо оставалось неподвижным, спокойным. Внутри её переполняла радость: она безумно хотела увидеть его, услышать его голос, ощутить его присутствие, но наружу этого не выдавала. Все присутствующие медленно повернули головы, замерли, но Марлен этого не замечала. Она подошла к Масару, остановилась, глубоко вдохнула и сделала торжественный поклон. Лёгкий дрожащий свет в глазах не выдал её волнения.
Рядом Рино поклонился с ледяной точностью, хладнокровно, глаза его были ровными и внимательными — знак уважения, лишённый эмоций, но строгий и правильный.
Юта, младший брат Марлен, заметив поклоны, не удержался и слегка улыбнулся. Он понимал, что для Марлен это больше, чем формальность: её уважение к дедушке было искренним и глубоким, и эта маленькая традиция согревала его сердце.
Масару внимательно посмотрел на Марлен. Он повернул голову влево, затем вправо, словно проверяя, что она действительно здесь, что она предана семье, что в её глазах нет ни страха, ни притворства. Его взгляд был строгим, но мягким, полным уважения к ней, к её достоинству и к её преданности.

— Марлен, почему я тебя так давно не видел? — сказал он тихо, ровно, но с лёгкой улыбкой в голосе.

Марлен почувствовала, как внутри заиграла лёгкая радость. Её губы чуть дрогнули, и на лице появилась едва заметная, лёгкая улыбка. Она встретила взгляд дедушки, и в этой секунде ощутила и тепло, и уважение, которую может дать только семья. Всё остальное, все взгляды в комнате, исчезли для неё в этом мгновении.

— У меня было много работы, — сказала Марлен уже без улыбки, сдержанно, словно отчитываясь перед начальником.

Господин Масару посмотрел на неё внимательным взглядом и произнёс:

— Ты что такая напряжённая? Это же семейная встреча.

Он аккуратно убрал подушку с левой стороны и добавил:

— Присаживайся сюда.

Марлен села рядом с Господином Масару. Рино встал чуть позади Марлен. Он не сел, стоял, спокойно, показывая, что не часть семьи, полностью в подчинении ей. Его взгляд уловил взгляд Такеши. Рино знал, что этот человек питает к Марлен неприязнь. Его глаза горели скрытой агрессией, каждое движение выдавалось сдержанной жесткостью: Такеши хотел, чтобы Масару любил и уважал прежде всего его старшего сына, Такаюки, будущего наследника конгломерата и всех семейных бизнесов. Ему не нравилось, что благосклонность старшего господина принадлежала Марлен, а не его сыну. Но Рино понимал. Истинное доверие Масару Марлен уже завоевала. И это доверие давало ей невидимую силу, спокойную и непоколебимую, которая не нуждалась в внешних доказательствах.

Такеши нахмурился, словно тонкая тень раздражения прошла по его лицу. Каждый его взгляд был холодным, чуть агрессивным, но Марлен оставалась спокойной. Она принимала его недовольство как должное, не позволяя ему разрушить внутреннее равновесие. Она знала: её сила — не в агрессии, а в доверии старшего, и именно эта тихая, но мощная сила была теперь на её стороне.
Такеши нахмурился, следя за происходящим, явно не разделяя лёгкости настроения Масару.
Масару оглядел остальных членов семьи и мгновенно почувствовал лёгкую напряжённость в воздухе. Его взгляд задержался на Марлен. Он понял, отношение к ней все такое же.

— Как ты поживаешь, Марлен? — спросил он спокойно. — Как твоё здоровье? Как идут дела? Расскажи мне немного.

Марлен тоже на мгновение оглядела остальных, отметила их взгляды, тихое ожидание, едва заметное напряжение. Затем перевела взгляд на Масару. Одним взглядом она дала понять ему: она хочет рассказать всё, но при присутствии семьи не будет раскрывать деталей. Масару слегка, едва заметно улыбнулся, словно читая её мысли.

— Всё хорошо, — тихо сказала Марлен. — Дела идут потихоньку, но стремительно. Я слежу за всем, прослеживаю все процессы. В отеле дела идут отлично, склады заполнены, всё под моим чётким присмотром.

Масару слегка поднял взгляд наверх и посмотрел на Рино. Рина не смотрел на него, а прожигал взглядом Такаюки, но Масару окликнул его:

— Рино, а твои дела как? Ты же правая рука Марлен?

Рино повернулся, полностью развернувшись телом, и с уважением сделал лёгкий поклон:

— Да, господин Масару, уже много лет, всё хоршо. Всегда верно служу Марлен и всегда рядом с ней.

Масару несколько раз кивнул, затем сказал:

— Отлично, отлично, я очень рад.

Его взгляд скользнул к Такаюки.

— Ну, Такаюки, мы собрались здесь все и за тебя, расскажи хоть что нибудь. Как твоя учёба в Китае? Всё хорошо прошло?

Такаюки улыбнулся:

— Да, всё прошло хорошо. Я даже смог найти спонсоров для нашего отеля.

Масару слегка нахмурился.

— Спонсоров?

— Да, дедеушка, — воодушевлённо подтвердил Такаюки. — Я нашёл спонсоров для дополнительной постройки отелей с инновационными технологиями. Больше номеров, новые «умные» комнаты, роботы, автоматизация. Я хочу усовершенствовать наш отель.
Марлен подняла голову, слегка ухмыльнулась в сторону Такаюки, наблюдая за ним, слушая.
Масару перевёл взгляд на Марлен:

— Марлен, как ты думаешь, это хорошая идея? Открывать ещё один отель?

Такеши почувствовал, как внутреннее раздражение поднимается внутри него. Его собственный сын, образованный, умный, достойный наследник, предложил идею господину Масару, а тот, не выслушав до конца, не согласившись, сразу начал советоваться с Марлен.
Каждое слово, каждый взгляд Масару к Марлен действовали на него словно яд. Он готов был вскочить, схватить Марлен и просто выгнать её из дома. Но он сдержался. Перед ним не абы кто, перед ним стоял сам Масару Кагеяма, глава семьи, человек, чьё слово было законом, чьё уважение ценилось выше всего.

Такеши сжал челюсть. Его пальцы чуть побелели от напряжения, но внешне он оставался неподвижным. Внутри, буря. Внутри него кипела ревность и раздражение, ведь Масару явно доверял Марлен больше, чем его собственному внуку, будущему наследнику всей семьи и всех бизнесов.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить свои эмоции. Он не мог позволить себе гневиться открыто. Не здесь, не сейчас. Всё, что он мог, скрывать бурю за хмурым, холодным лицом, наблюдать и ждать момента, когда сможет восстановить своё «право» на внимание Масару.

Марлен сделала глубокий вдох:

- Сейчас у нас большие работы с текущим отелем, пришли новые поставки, новые гости из-за границы. Мы уже договорились с Кореей: скоро откроем филиал там, точную копию нашего отеля. Клан Ким прибудет завтра, и я буду их встречать.

Масару покивал, сдержанно одобрительно:

— Да, да, молодец, Марлен. Думаю, это правильно.

Он снова посмотрел на Такаюки:

— Ты ещё не работал в нашем бизнесе, Такаюки. Сейчас дела идут, и мы не можем сразу открыть новый филиал с этими инновационными технологиями. Марлен с 18 лет работает, её все люди знаю, и она уже с ними в доверительных отношениях.

Марлен перевела взгляд на дедушку, её лицо оставалось спокойным, серьёзным, как всегда. Она говорила тихо, ровно, но в каждом слове ощущалась внутренняя решимость:

— Я не вижу смысла открывать ещё один отель в Японии. Считаю, нам стоит развиваться в других странах, расширять наши владения не только в отельном бизнесе, но и в других направлениях.

Масару внимательно посмотрел на неё. Его глаза мягко сверкнули уважением: он понимал её разум, её рассудительность, её тихую, но непоколебимую решимость.

- Я согласен с тобой, Марлен, делай как считаешь нужным!

- Такаюки, если хочешь завтра сходи с Марлен на встречу с Корейцами и проникнись хоть в какую-нибудь часть работы.

- Хорошо, дедушка.

Рино слегка прикрыл глаза, понимая, что сейчас их дела будут проходить значительно тяжелее, с присутствием Такаюки. И он просто, ненавидел, когда в их дела вмешивались лишние люди.