Просчёт

Она даже не обернулась. Понятно было кто это сказал. Она лишь подняла глаза к небу и глубоко, тяжело вздохнула. «Бесполезно. Он всё равно скажет всё, что думает.»

Они медленно направились к передней части дома. Гравий тихо хрустел под ногами. Свет у входа был ярче, холоднее, будто возвращал их из мягкой тени сада обратно в реальность.
Уже ждали люди в строгих костюмах. Движения их были чёткими, отработанными. Они окружили Масару, помогли ему сесть в машину, аккуратно закрыли дверь.

Стекло опустилось.

Масару посмотрел на Марлен, долго, внимательно, без прежней иронии.
— Я верю в тебя, — сказал он спокойно. — У тебя получится.

Он сделал паузу.

— И запомни... за твоей спиной есть я. Не просто «господин Масару». - Он чуть улыбнулся, теплее, почти по-домашнему.

— Я твой дедушка.

Марлен опустила взгляд и сделала глубокий, уважительный поклон. Рино повторил за ней.
Стекло поднялось. Машина мягко тронулась, медленно покатилась по подъездной дороге и вскоре скрылась за воротами. Тишина вернулась резко. Слишком резко.

Двери дома распахнулись.

— Он уехал?!

Нана. Нана это мать семейства, жена Такеши и мать Такаюки и Юты. Очень красивая женщина, с отвратительным характером. Иногда Марлен задумывалась, откуда в такой маленькой и хрупкой женщине столько желчи и ненависти. Нана вышла почти бегом, её шаги были быстрыми, резкими, как и голос. В её лице уже кипело раздражение.

Она остановилась перед Марлен, впившись в неё взглядом:

— Как ты могла отпустить его, не попрощавшись с нами?

Марлен посмотрела на неё спокойно, слишком спокойно.

— Он сам так решил, я не могла его удерживать.

— Не могла? — Нана усмехнулась, зло, резко. — Или не захотела? Ты специально это сделала. Притворяешься хорошенькой, а на самом дела змея, хитрая и черствая, ты завидуешь моим сыновьям, ты... ты, чертовка! А он очень наивный, сразу подкупился на твои глупости!!!

Рино шагнул вперёд, голос его стал жёстче:
— Следите за словами. Говорите о Господине Масару только правильные вещи.

Нана повернулась к нему, глаза её вспыхнули:
— Я говорю в хорошем смысле. Наш дедушка, прекрасный человек.

Она перевела взгляд обратно на Марлен.
— А ты — отвратительная. Постоянно шепчешься с ним, настраиваешь против моих детей.

Марлен молчала. Просто смотрела. Холодно. Устало. Без попытки оправдаться. А потом сделала шаг вперёд. Почти вплотную. Смотрела сверху вниз — спокойно, но так, что в этом спокойствии чувствовалась граница, которую больше нельзя пересекать.

— Я никого, против кого-либо не настраиваю, — сказала она тихо. — Если кто и настраивает господина Масару против своих внуков... так это вы, госпожа Нана. Ведите себя подабающе, и может и вас начнут уважать.

На секунду всё замерло.

— Ах ты... — голос Наны сорвался. — Наглая девчонка!

Её рука резко взметнулась вверх.
Рино перехватил её в воздухе. Ни один мускул на лице Марлен не дрогнул.
Движение Рино было быстрым, почти бесшумным. Его пальцы сомкнулись на её запястье, крепко, но без грубости.

— Госпожа Нана, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — не переходите границу.

Он отпустил её так же спокойно, как и схватил.

— Да кто ты такой?! — вспыхнула она. — Кто дал тебе право так со мной разговаривать?!

Её взгляд метнулся к Марлен.

— Два отброса!

На мгновение повисла тишина. И вдруг Марлен улыбнулась. Не мягко. Не вежливо.Резко.

— Отброса? — переспросила она тихо.

И её голос стал холоднее воздуха вокруг.

— Если вы не заметили... эти «два отброса» сейчас управляют всем. И содержат вас.

Рино повернул голову к ней, в глазах его мелькнуло удивление. Он никогда не видел её такой. Жёсткой. Прямой. Без фильтра. И, вопреки всему, внутри него что-то одобрительно откликнулось.
Марлен первой отвела взгляд. Глубоко вздохнула. Она не любила это чувство. Не любила себя такой — резкой, колкой, способной ранить словом.
Она сделала шаг назад. Лицо её снова стало спокойным, почти отстранённым.
Слабая, вежливая улыбка вернулась на губы.

— Спокойной ночи, госпожа Нана, — сказала она ровно. — Я устала. У меня завтра слишком много дел... чтобы тратить время на пустые беседы с вами.

И, не дожидаясь ответа, развернулась.
Марлен остановилась рядом с Рино. Голос её снова стал ровным, деловым — будто только что не было ни вспышки злости, ни напряжения.

— Останься сегодня здесь, — сказала она тихо. — В летнем домике. Там живёт прислуга. Подойдёшь, попросишь комнату — тебе всё подготовят.

Рино поклонился:
— Понял.

Он развернулся и ушёл, не задавая лишних вопросов.
Марлен проводила его взглядом чуть дольше, чем нужно. Внутри мелькнуло слабое, почти незаметное беспокойство, за него. За то, что он слишком часто оказывается рядом с ней в те моменты, когда становится опасно.
Она ничего не сказала. Просто обошла Нану, не удостоив её больше ни взглядом, ни словом, и направилась в дом.
Шаги её по лестнице были тихими, но тяжёлыми. Мысли — громче.

«Как же они все надоели... Пустые. Нудные. Отвратительные.»
Она глубоко вдохнула, задержала воздух в груди. «Успокойся, Марлен. Они такие. И ты их не изменишь.» Но раздражение не уходило. Перед глазами вдруг возник Юта, его спокойный взгляд, его мягкость, его редкая искренность. И на этом фоне — Нана.«Как у такой женщины... мог вырасти он?»
Мысль оборвалась сама собой, «Такаюки...»
Она коротко усмехнулась. «Нет... всё логично. Просто один из них, исключение. Четверо монстров. И только один — человек.»
Она открыла дверь своей комнаты, даже не включая свет полностью. Полумрак был ей сейчас ближе. Движения стали автоматическими. По пути к ванной она стянула с себя одежду, медленно, почти не чувствуя ткани на коже. Жилетка, рубашка, всё соскользнуло вниз и осталось лежать у входа, как сброшенная оболочка.
Дверь ванной тихо закрылась за ней. Там уже ждала вода. Тёплый свет ламп мягко отражался в белой пене, заполнявшей ванну до краёв. Лёгкий пар поднимался вверх, заполняя пространство, размывая границы.
Марлен на секунду замерла.
И шагнула внутрь.
Горячая вода обволокла её тело, почти обожгла, так, как она любила. Медленно, сантиметр за сантиметром, напряжение стало отпускать. Мышцы, сжатые весь день, наконец начали расслабляться.
Она опустилась глубже.
Пена скользнула по коже, пряча и одновременно подчёркивая линии её тела, сильного, выносливого, но уставшего. Голова её откинулась на край ванны. Глаза закрылись.
Тишина. Вот чего так сильно ей не хватало.

Только вода, дыхание... и тело, которое наконец перестало держать оборону. Её кожа быстро покрывалась лёгкой краснотой от температуры. Плечи, ключицы, колени, всё дышало теплом. И под этим теплом проступало другое. Шрамы. Старые, тонкие, почти побледневшие, и более грубые, глубокие. Следы от пуль, от ударов, от того, о чём она не любила вспоминать.
Они не уродовали её. Они делали её настоящей. Её пальцы медленно скользнули по одному из них, привычно, без боли. Просто факт. Часть неё.
Красивая. Сильная. Изломанная, и всё равно цельная.

Она открыла глаза. Мысли вернулись.

«Встреча. Завтра. Десять утра. Клан Ким.

План.

Риски.

И... странное воспоминание.
Новая прислуга.»
Она вспомнила утро. Чёткие движения. Точная тишина. Ни одного лишнего вопроса. Ни одной ошибки.
Всё идеально. Слишком идеально. Почему? Марлен слегка нахмурилась. Обычно её игнорировали. Перекраивали её приказы. Слушали Нану. Делали по-своему.
А тут — полное подчинение, И не из страха. Из... внимательности, это не укладывалось, что-то здесь не так. Она задержала эту мысль. И отпустила.

«Потом.»

Сейчас у неё есть вещи важнее. Она глубже погрузилась в воду, позволяя теплу снова заполнить тело, вытесняя напряжение. Через несколько минут она поднялась. Вода стекала по её коже медленно, тёплыми дорожками. Она перешла в душ, включила воду, прохладнее. Контраст вернул ясность.
Когда всё закончилось, она накинула халат. Мягкая ткань коснулась разогретой кожи. Её взгляд упал на ногу. Рана, которую она получила недавно. Она провела пальцами по ней, уже не болит.

Она подняла взгляд. Зеркало. Марлен подошла ближе. Халат соскользнул с плеч. Она стояла обнажённая, не позируя, не оценивая. Просто смотрела. На тело, которое пережило слишком многое. На линии, которые не сломались. На шрамы, как карту прожитого.
Она провела ладонью по животу, поднялась выше, прошлась по груди, дальше ключицы, шея..
Иногда... ей хотелось, чтобы кто-то это увидел. По-настоящему, чтобы разозлился. Чтобы понял, через что она прошла. Чтобы... пожалел. Она тихо усмехнулась. Мысль показалась чужой. Слабой. Жалость?

Она покачала головой.
— Глупость, — почти беззвучно.

Никто не придёт. Никто не защитит, она — сама. И этого достаточно.

Марлен закрыла глаза, резко тряхнула головой, будто физически стряхивая с себя лишние мысли. Когда она снова открыла глаза, в них уже не было мягкости. Только ясность.

Она надела халат, туго затянула пояс, вышла из ванной. Комната встретила её тишиной. Она дошла до кровати и опустилась на неё, не думая ни о чем. Голова коснулась подушки, и сознание сразу погасло. Сон накрыл её мгновенно.