10. Принятие
Бренда
Тяжёлый, томный вздох легко прокатывается по моему горлу к лёгким и обратно, насыщает всё моё тело новой порцией кислорода, снова идёт отсчёт до нового вдоха, во рту жутко пересыхает.
Я никогда этого не делала, никогда не чувствовала такого страстного неудержимого желания, что и неудивительно. За всю мою жизнь у меня был лишь один мужчина, который сначала был моей опорой и защитой, тем, кто вытянул меня из омута психологически и физически тяжелой жизни. Он покупал мне одежду, еду, косметику, превозносил и баловал, но лишь пока не закончился «конфетно-букетный» период. Нет, Райан не был законченным мудаком, я никогда так не считала. Но спустя некоторое время наших нежных романтических отношений его роль в них вышла на новый уровень — он показал всю свою боль, недостатки воспитания, всё то плохое, что он впитал от своего окружения, в грубой форме. И, поскольку, я была для него ближе всех, тем единственным, преданным существом, которое он себе подчинил, это отразилось на его отношении ко мне.
Хейзел. Моя Хейзел, которая тоже вытянула меня из омута, буквально, смертельного положения, которая делала всё, чтобы сохранить мне жизнь, и даже поддерживать моё психическое здоровье... Она находилась, дышала... Так близко. Её руки всегда были аккуратными и нежными, несмотря на столько потёртостей на них из-за хозяйственного мыла. Она пахла хозяйственным мылом, и этот запах стал для меня самым пьянящим.
Райан всегда приятно пах. Образ такого мужчины, как Райан, был в моих мечтах, кажется, всегда. Когда такой парень, как он, обратил на меня внимание, я не могла поверить в это. Со временем всё очевиднее было то, что в нём нет ничего удивительного. Но сквозь призму моих чувств к нему были видны все его достоинства, красота. И теперь мне не жаль, что наивная и ослеплённая чувствами, я не распознала предпосылок абьюзивного отношения к себе, не смогла это исправить или пресечь. Иначе я бы не встретила девушку, за которую готова отдать жизнь.
Никогда бы не подумала, что буду так млеть от поцелуев девушки. Какой бы сильной не была страсть, как бы не затуманивала мозг, я отлично понимала, что я получаю удовольствие, потому что чувствую к Хейзел привязанность, влюблённость. У меня к ней есть определённые чувства, которые позволяют мне ощущать огромное удовольствие от её внимания, касаний, поцелуев, даже взглядов.
Когда Хейзел нависала надо мной в потоке глубокого поцелуя, а затем отстранялась, всего на секунду, чтобы взглянуть мне в глаза и вернуться к моим губам, продолжить, в её взгляде я читала непреодолимое желание. Наши глаза обменивались этим ярким желанием на протяжении этой небольшой паузы, и распаляли страсть, связавшую нас, ещё больше.
Жарко, невыносимо жарко, я буквально чувствую, как наши сплетённые губы горят высокой температурой, и во рту уже не пересыхает, Хейзел делится со мной слюной, по которой губы скользят необъяснимо приятно и легко.
Я была истощена морально и физически, когда встретила Хейзел. Но со временем, уже попадавшая под манипуляции других людей, я стала распознавать в ней властность, лидерские качества. Она также могла бы манипулировать кем угодно, и у неё легко получалось убеждать меня в чём-то, даже если брать в пример таблетки-стабилизаторы. Какое-то время я была насторожена по этому поводу, но хорошего человека в Хейзел выдавало чувство вины за содеянное, искреннее сожаление, и теперь... скорбь и растерянность по поводу убийства.
Я ощущаю себя так, будто бы я в невесомости. Мои губы безвольно приоткрыты, я жажду её поцелуя, голова невыносимо тяжела. Моя рука свисает с кровати, тянет всё моё тело вниз, и я поддаюсь, опускаюсь на холодный пол, не открывая глаз, не чувствуя её тепла. Как же мне её не хватает.
Во всём доме тихо, тишина звенит в моих ушах, голове, сердце. Я уже не помню, когда мне в последний раз было так тяжело.
Я так безумно скучаю по Хейзел, густым волнам её пористых волос, пахнущих хозяйственным мылом, объятиям, усталому, но нежному взгляду, что ощущаю это физически.
Хейзел убила человека.
Я тяжело вздыхаю, воздух идёт в моё горло очень тяжело, мой организм будто отвергает его.
Шепча что-то невнятное, я опускаюсь на пол головой. Мои руки тоже безвольно опускаются вдоль тела. Я не чувствую никаких сил.
Я знала, чем промышляет Саймон. Я всегда знала, что Хейзел выживает за счёт убийств, и что если она это делала, ей рано или поздно придётся к этому вернуться. Но я совсем не была к этому готова.
Хейзел тоже не была к этому готова. Ей просто дали оружие и не дали выбора. Во имя выживания она должна была жить по этим законам, делать то, что говорят.
Имея в обороте такие личностные качества, она могла бы и сама легко перестроить как свою жизнь, так и жизнь всех выживших здесь, легко свергнуть Саймона. Но его связи, поддержка другими людьми, запуганными и голодными, а также её слабость, которая обострилась после того, как заболел и умер Френ, не позволяли ей этого сделать. Все тавшиеся силы она тратила на меня, что же оставалось ей самой?
Мне жаль, мне так ужасно жаль, что я доставила ей столько проблем, никак не помогала разобраться в себе, не распознала, что с ней что-то не так, думая лишь о наших отношениях и своём прошлом, что лишилась всяких сил. Я и не достойна была иметь какие-либо силы теперь.
После того, как Хейзел рассказала мне об убийстве, я долго смотрела в пол. Это мгновенно меня отрезвило, но с другой стороны от шока я ощутила головокружение и боль под ложечкой.
Хейзел.
Теперь, под звенящую тишину в доме и теле, я на своей шкуре ощущала, как ей тяжело.
Между нами возникла неразрывная связь, и теперь, кажется, состояние Хейзел проецировалось на моё, и наоборот. Только я совсем не знала и не знаю, как ей помочь. Наверное, она тоже почувствовала это, и потому ушла.
Я не знала, куда она пойдёт и зачем, но пойти следом мне точно не следовало бы. И я осталась лежать на полу безвольной грудой плоти и лимфы.
Как бы сильно и долго я не прозябала в своих тягучих, словно дёготь, мыслях, теперь, когда хлопнула дверь, я подорвалась к входу, не помня себя. Тело также безвольно несло меня к ней. К Хейзел.
Хейзел
Встретившись с взглядом Бренды, я ощутила внутри тепло.
Если ещё пару часов назад, видя её пустой растерянный взгляд, я была уверена, что на этот раз она ни за что меня не простит, то теперь в мыслях мелькнула надежда на понимание.
Бренда обняла меня, прижимая мою голову за затылок к своему плечу. Слёзы снова брызнули из моих глаз потоком.
— Всё хорошо, — она шепнула, тоже захлёбываясь в слезах.
— Всё хорошо, — я повторила, кивнув, и обняла её за талию крепче.
— Хейзел, мы остались одни, мы потеряли всё, — Бренда произнесла через время, уже немного успокоившись, и отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, а её пальцы успокаивающе гладили меня по скулам, — Нам нужно держаться вместе, мы должны выжить, мы должны дожить до лучших времён и строить свою жизнь снова. Сейчас нет ничего важнее, чем то, что между нами, понимаешь? Вместе мы сможем сохранить человечность, мы сможем помочь друг другу.
Я приоткрыла губы, не зная, что сказать. Слёзы всё ещё текли по моим скулам потоком.
Бренда бесконечно верит в вечность. В то, что наступит завтра, и оно будет лучше, чем вчера. Бренда верит в человечность, любовь, она верит в людей, в разрешение любых катаклизмов, в будущее.
Во мне же веры в будущее не осталось.
Как только пуля вылетела из дула, поражая мою руку до самого плеча отдачей от выстрела, я второй раз ощутила, что как раньше уже не будет. Я второй раз убила человека. И придётся убивать ещё. Лишать кого-то жизни, оставляя его место, еду, воду, воздух, для себя. Пусть даже дни этого человека сочтены. Это убийственная концепция, к которой невозможно привыкнуть, если у тебя есть совесть. Это нельзя назвать жизнью.
Бренда для меня — воплощение веры во всё самое лучшее, чего не хватает мне. И хотя её слова, поддержка, имели смысл, во мне они не находили отклика. Я бессознательно отказывалась верить в то, что станет лучше. Но ради неё мне хотелось попробовать прожить дольше, посмотреть, что же ещё нам предложит эта жизнь.
Но только вместе с ней, рядом, с её рукой в моих волосах, с её губами на моих губах, с её дыханием на моих ключицах.
— Бренда, — я шепнула, тоже обняв её лицо пальцами, — Ты не разочарована во мне?
— Я не разочарована даже в своём прошлом, — она слабо улыбнулась, — Ты — всё, что у меня есть. И я готова оберегать тебя так же, как ты меня. Я понимаю, что то, что ты делаешь — необходимо. Что ты не можешь этому противостоять. Я понимаю, как тебе тяжело. Я хочу хоть немного облегчить твои страдания, Хейзел. Что я могу для тебя сделать?
Я опустила взгляд на губы Бренды, расплываясь в печальной улыбке. Я ненавижу романтизацию каких-либо проблем, ненавижу концепцию того, что всё проходит и становится хорошо, если рядом любимый и любящий человек. Но теперь я готова признать, что так действительно легче. Теперь я понимаю, что с Брендой я никогда не сойду с ума.
— То, что случилось, никак не изменить и не исправить. Оно будет со мной всегда. Но я бесконечно тебе благодарна, — я прошептала, нежно, но крепко поцеловав Бренду в уголок губ, — Давай просто полежим? Я ужасно устала.