Одержимый [РЕДАКЦИЯ]

⸻

POV Маша

На следующее утро я вошла в лицей, будто возвращалась с поля битвы.

Все взгляды — на меня. Кто-то шепчется, кто-то откровенно глазел, кто-то отворачивался слишком быстро. Как будто я – что-то чуждое, выбивающееся из общей картинки. Как будто я — взлом в их идеальной системе.

Но я шла с высоко поднятой головой. На мне была идеально выглаженная форма — новая, без единой складки. Юбка чуть длиннее прежней, будто подчёркивала новую версию меня. А на лацкане тёмно-синего пиджака блестел золотой значок с выгравированной надписью "Vikselberg Industries".
Я не сразу заметила его, пока не поймала на себе очередной взгляд. Девушки из параллельного класса уставились на мой значок, потом — переглянулись. Шёпот. И снова тишина.

Я не знала, что он значит. Но, судя по выражениям лиц, этот значок что-то значил. Причём много.

⸻

В коридоре, на лестнице, у кабинета химии — везде было одно и то же. Люди притихали, когда я проходила мимо. Взгляды — не те, что раньше. Не насмешливые. Скорее... опасливо-удивлённые.

И вот — он. Владислав Викторович.
Он шёл навстречу, в чёрном идеально сидящем костюме, белоснежной рубашке, туфли отливали глянцем, а значок "Vikselberg Industries" сверкал на лацкане, как эмблема власти.

Он прошёл мимо меня, даже не задержав взгляда. Ни слова. Ни взгляда. Как будто ничего не было.

И в этот момент стало по-настоящему больно.
Не от того, что он не защитил.
А от того, что теперь он как будто и не знал меня.
Не видел.

⸻

— Маш! — я вздрогнула от внезапного оклика.
Аня. Она почти влетела в меня, сжимая в руках учебник. Глаза — круглые, губы поджаты.

— Прости! Я... я не видела, не могла... — она задохнулась и обняла меня, — Эти твари! Проклятые! Я если бы... если бы я тогда не ушла —
— Всё хорошо, — тихо перебиваю её.
— Да ничего не хорошо! — срывается она. — Посмотри на них.
Я оглядываюсь.

Марина. Кристина. Джина.
Они молчат. Смотрят. Не говорят ни слова. Но их взгляды... сверлят, ядовитые, полные ненависти и страха.

Да, теперь боятся.

Но ненависть осталась.

⸻

Весь день Влад не появляется. Он где-то рядом — где-то в лицее, но словно сквозь землю провалился. Ни слова. Ни взгляда.
Аня шепчет, что он был на совете, потом ушёл на звонок с кем-то из кураторов. Она явно выспрашивала

Я сижу рядом с Аней. Её ладонь всё ещё дрожит, когда она берёт ложку. Но в её взгляде — гордость. Спокойная, уверенная.
Мы только начинаем есть, когда передо мной ставят чашку кофе.

— Без сахара, — ровно произносит Влад.
Я поднимаю глаза. Он уже садится напротив, даже не удостоив меня взглядом.

Рядом с ним — Джон, Даня и Максим.
Последний, кстати, смотрит с интересом. Улыбается даже. Приятная, светлая улыбка. Как будто рад, что я здесь.

Аня моргает в удивлении, но быстро подстраивается под тон.
— Ну привет, Влад, — говорит она спокойно. — Что, решил с нами пообедать?
Он не отвечает.

— Кофе — это типа приглашение в их круг? — шепчет она мне.
Я пожимаю плечами. Я и сама не знаю, что это было.

— Стиль у тебя новый, — говорит Максим, рассматривая мою форму.
Я молчу.
— Симпатично, — добавляет он, переводя взгляд на значок. — Где взяла?

Я смотрю вниз. Маленький, но тяжёлый, золотой значок.
Vikselberg Industries.
Такой же, как у Влада.

— Ты знаешь, что он значит? — негромко спрашивает Даня, уставившись в тарелку.
— Нет.
— Ну... — он усмехается, — с ним тебя тронуть теперь не решится ни один человек в этой школе. Даже завуч.

Влад не вмешивается. Он молчит.
Словно это всё его не касается.
Но его пальцы сжимаются на чашке — еле заметно.

— Классная штука, — хмыкает Максим, — а мне вот ни значков, ни кофе. Только скучные предметы и сессия.
— Потому что ты недостаточно загадочен, — парирует Аня, подмигивая ему.

Они начинают болтать. Как будто всё нормально. Как будто я всегда сидела здесь.
Смеются, перебрасываются шутками.

А Влад... он просто сидит.

Пьёт кофе.
Ни разу не смотрит на меня.
Словно я — пустое место.

И только в какой-то момент, когда Аня и Максим смеются над чем-то, он говорит негромко:
— Ты одна дома?
Я киваю.
— Всё доставили?
— Да.

Он кивает. И снова молчит.

Потом — допивает кофе.
Ставит чашку на поднос.
Встаёт.
Ни слова. Ни взгляда.

И просто уходит.

После обеда всё стало... странным.
Учителя не смотрят сквозь меня.
Они смотрят на меня.

Не так, как раньше — с раздражением, с ожиданием, что я опоздаю, забуду, ошибусь.
А будто я — человек. Настоящий.
Больше, чем просто фамилия в журнале.
Больше, чем девчонка, которая вечно во что-то вляпывается.

На уроке истории Тернова пару раз кидает на меня взгляд и даже... улыбается?
Это уже на грани фантастики.

Но настоящая кульминация — после перемены, когда в класс заходит Найджел Уайт.
Он, как всегда, идеально выглажен, его костюм сидит с хирургической точностью, и ни один волос на голове не двигается без приказа.
В руках у него папка и чашка с логотипом Оксфорда. Он всегда с ней. Как будто это его тотем.

— Добрый день, — говорит он, проходя к кафедре. — У нас сегодня не совсем обычный урок.

Класс притихает.
Даже те, кто обычно на автомате втыкают в телефоны, поднимают глаза.

— Как вы знаете, каждый год лицей выставляет своих учеников на международный научный конкурс среди школ-партнёров, — продолжает он. — На этот раз мы хотим попробовать кое-что новое.

Он открывает папку.
Я почему-то чувствую, как внутри всё сжимается.

— Мы решили объединить усилия двух направлений — физики и математики. Проект будет единый, но с двух сторон. И представлять его будут... Антипова Марианна и Владислав Виксельберг.

Мир замирает.
На секунду.
А потом — шепот.

Глухой, удивлённый, недоверчивый.

Аня кидает в мою сторону взгляд, полный восхищения и ужаса одновременно.
Кто-то сзади фыркает.
Кто-то — резко оборачивается

— Я... — начинаю я, но Уайт перебивает:
— Это уже утверждено. Антипова — лучшая по математике, её результаты говорят сами за себя. Виксельберг — победитель всех олимпиад по физике.
Он закрывает папку.
— Проект должен быть сдан через три недели. Тематику вы получите на следующей консультации.

Он кивает и уходит.

Я остаюсь сидеть, будто кто-то выдернул из меня воздух.
Три недели.
С Владом.

— Сочувствую, — хмыкает Даня, но не злорадно. Скорее... с интересом.
— Зато теперь у тебя официальная причина смотреть на него, — шепчет Аня. — Я бы умерла на твоём месте. От стресса... и счастья.

Меня ведут по пустому коридору, мимо кабинетов, до дверей учительской, той самой, где пахнет кофе, бумагой и строгостью.

Найджел открывает дверь — и я вижу его.

Влад.
Сидит за столом. Спокойный. Без школьной формы — как всегда.
На нём тёмный пиджак, белая рубашка, запонки. И, конечно, значок. Тот самый.
Он даже не поворачивает головы, чтобы взглянуть на меня.

Я встаю рядом, в растерянности.
Закрывается дверь.

— Успеваемость у вас двоих выше, чем у всех остальных, — начинает Уайт, проходя к столу. — И именно по тем предметам, которые необходимы нам сейчас.

Я смотрю на него.
На Влада — не решаюсь.

— Международный научный конкурс. — Он складывает руки. — Отбор. Сильные участники, сильные соперники.
Он смотрит на нас по очереди.
— Ты, Мария, отвечаешь за математическую часть. Ты, Владислав, — за физическую. Вместе — один проект.

Он делает паузу.
Я чувствую, как внутри всё скручивается.
Сейчас Влад встанет и скажет "нет", и мне не придётся...

Но он молчит.

Ни удивления, ни возражения.
Словно он уже всё знал.

— Вы оба получили свои кейсы на почту. Сегодня вечером я жду от вас краткий план исследования.
Найджел Уайт берёт папку и разворачивается к двери.
— И да. Работа — командная. Без вариантов.

Он выходит.
Дверь закрывается.

Тишина.

Я поворачиваюсь к нему.
— Ты... был в курсе?

Влад наконец-то поднимает взгляд.
Холодный. Устойчивый.
— Да.

— И ты согласился?
— А почему нет?

Я стискиваю зубы.
— Потому что ты ненавидишь меня.
— Я не должен любить, чтобы работать. — Его голос спокоен, почти ленивый. — Ты умная. Этого достаточно.

Он встаёт. Берёт планшет со стола.

— Увидимся, Мария.
Проходит мимо меня. Не касается. Не смотрит.
Просто исчезает за дверью.

А я остаюсь. В пустой комнате.
С гулом в ушах.
И сердцем, которое глупо, непрошено бьётся чуть громче, чем надо.