8
Наблюдение за Лилей продолжалось несколько дней: она не вылезала из своей раковины. Наверное, ей одной в коробке было грустно, трава и цветы – не понравились. Лучше вернуть Лилю обратно в настоящий дом.
Я посмотрела в окно. Чуть правее от подъезда виднелась клумба, после дождей там вылезло много сорняков, под которыми Лиля могла спрятаться. Когда папа разрешил недолго погулять перед обедом, Лиля, вместе с листиком подорожника оказались в моем кармане.
На улице я сразу подошла к клумбе. Внимательно ее осмотрела. Заметила в центре вырос лопух. Его огромные листья лежали на земле после очередного ливня. Аккуратно переступив низкую ограду, обходя фиолетовые цветы я продвигалась вглубь цветника. Под самым большим листом лопуха я все-таки оставила улитку.
— Эй, девочка! — долетел до меня чей-то голос, — Вылезай оттуда скорее, потопчешь мои георгины!
Обернулась. Из окна на третьем этаже на меня сердито смотрела бабушка в зеленом платке. В руке она держала красную телефонную трубку:
— Я сейчас в милицию позвоню!
Открыла рот, чтобы объясниться, но тут же закрыла и большими прыжками умчалась за угол нашей пятиэтажки. Сердце колотилось. Присела на корточки, обдумывая через сколько приедет милиция, как скоро об этом узнает папа, что запретит.
Мне повезло, потому что никто не приехал и оглядываясь по сторонам, я вернулась в квартиру.
К началу августа я снова оказалась у мамы. Она часто рассказывала про дядю Толика, говоря, что он намного лучше моего папы, но я не понимала, как мой папа может быть хуже кого-то.
В тот день дома зазвонил телефон. Сняв трубку, начала первой:
— Алло?
На другом конце провода послышался чуть хрипловатый голос дяди Толика:
— Анна, здравствуй. Если мать дома, не можешь позвать ее? — опять он говорил странно:
— Почему не могу? Могу.
Услышав, кто звонит, мама бросила перебирать гречку и побежала.
— Слушаю! — запыхавшись сказала она. Потом внимательно слушала, а в конце разговора ответила:
— Пока еще нет. Ты прав. Я тебя тоже, — и повесила трубку.
К этому времени ластик в моих руках стирал кривой хвост Пикачу из Покемонов. Очень хотелось нарисовать любимого героя красивым, поэтому начала выводить линии заново. В комнате стало тихо. Я повернула голову в сторону телефона. Мама уже повесила трубку, но не отходила от него, потом перекрестила и пошла ко мне.
— Рисуешь?
— Да, вот хвост у Пикачу не получается, — пожаловалась я.
— Анечка, — мама сложила руки в замок, — ты же знаешь, что твоя мама встретила нового, хорошего мужчину... Нужно было давно поговорить с тобой, а я все откладывала. Короче говоря, мы решили съехаться.
Вроде бы я в школе уже неплохо решала ребусы, но сказанный мамой – никак. Карандаш нажал на лист сильнее. Бумага порвалась. Мама продолжила, только уже протирая пыль на серванте:
— У него квартира побольше, посветлее. Эх, добираться до школы можно и пешком или пару остановок проехать. Сегодня часть вещей соберем, а остальное – завтра. Думаю, управимся до приезда машины.
— А зачем нам вещи собирать? — все же я сдалась.
— Ну как же мы со следующей недели к дяде Толику переезжаем.
Я вдруг подумала, зачем мама так старательно прибирается, если мы все равно уезжаем? Обвила взглядом каждый уголок комнаты, вернулась к порванному рисунку. Жалко.
Мама справилась за день. Сумок было немного, а еще два клетчатых баула. Она рассказывала, что раньше в таких мешках люди ездили куда-то далеко, привозили джинсы, книги и что-то еще. Я пожала плечами. Зачем куда-то ездить, если они продаются в магазине?
Дядя Толик приехал на большой иномарке, вместе с другом. Мама как всегда быстро шагала, что-то подавала, что-то проверяла. Вместе с последним пакетом мама взяла меня за руку.
— Присядем на дорожку, — тихо сказала она. Так мы молча и посидели на старой обувнице. Перед моими глазами была дверь в туалет со значком писающего мальчика в горшок. Глаза заблестели, я глубоко вздохнула, прощаясь с нашей квартирой.
Когда мы сели в машину, дядя Толик, и его друг что-то обсуждали:
— А я тебе говорю будет как при них и ничего ты не сделаешь, — громко говорил незнакомец.
— Ну ладно, при ребенке не будем, потом на работе еще поговорим, повернулся к нам: — Готовы? Можем ехать?
Мама кивнула. Машина плавно тронулась с места и отправились по улицам.
Иномарка остановилась возле незнакомой пятиэтажки. Пока дяди доставали сумки, мама отвела меня в сторону.
— Анечка, я у тебя кое-что попрошу, ладно? Не говори, пожалуйста папе, где мы теперь живем? А то ты сама знаешь, каким он бывает. Я кивнула в ответ.
Дядя Толик жил на третьем этаже, в однокомнатной квартире с балконом на кухне. Из небольшого коридорчика прошла в зал. Комната была больше, светлее, как и говорила мама.
— Как ты? — спросила она, а я промолчала, — Видишь, тут планировка другая: большая комната с нишей. Идем, покажу, что мы для тебя придумали.
Мама взяла меня за плечи и повела в сторону углубления в комнате – той самой ниши, которая была перегорожена шкафом. И тут я подумала, что теперь у меня два «зазеркалья». В голове заиграла песня из «Городка».
Шкаф был развернут дверцами вовнутрь ниши. Письменный стол, стул. Большое мягкое кресло было разложено и торшер возле него – походило на собственную комнату, чему я обрадовалась. Осмотрела стены – никаких черных пятен.
— Ну что? Неплохо же? — с волнением спросила она.
— Ага, неплохо, — ответила, рассматривая свой уголок. Мама меня обняла.
На новом месте я освоилась быстро. Дядя Толик мало болтал, много читал, а еще не заходил в «мою комнату».
У мамы закончились отгулы. Впервые мы остались вдвоем с дядей Толиком.
Я вспомнила про Лилю, наверное, ей тоже было неловко со мной, поэтому она не вылезала из домика. Решила до прихода мамы не вылезать из своего. У меня оставалось пластиковое яйцо от огромного «киндер сюрприза», блестящая обертка и скотч. Захотелось сделать новогоднюю игрушку. Придумала, как ее украшу, что напишу и принялась за дело.
Отвлеклась я от почти готового украшения, только когда услышала:
— Тук-тук, — дядя Толик стоял возле шкафа и делал вид будто стучит в настоящую дверь.
— Да? — ответила ему.
— Анна, пойдем обедать, мама нам суп оставила, я подогрел.
— Идемте.
Во время обеда дядя Толик ел медленно, смотрел куда-то далеко в окно, а потом заговорил:
— Какая же твоя мама прекрасная женщина. Все умеет.
— Ага, — ответила не глядя, так как пыталась выловить последнюю фрикадельку.
— Хотел спросить, какие у тебя планы после обеда?
Вот еще один ребус от дяди Толика, над которыми я уже не думала, а задавала вопросы:
— А что вы хотите?
— Если ты не занята, могли бы прогуляться за хлебом? Погода сегодня хорошая, — и кивнул в сторону залитого солнцем окна.
— Давайте, сходим, — согласилась с его предложением, ведь для меня новый район все еще оставался неизведанной загадкой.
Захватив авоську, мы вышли из квартиры. Дядя Толик пошел впереди, я на пару шагов сзади, а на улице – шла по поребрику на противоположной стороне. Он иногда посматривал на меня, на дорогу, проверяя не едут ли машины. Ларек стоял возле перекрестка, вдали виднелись железнодорожные пути.
Назад я уже шла позади него. Нам оставалось пройти еще один подъезд, как дядя Толик неожиданно остановился возле большого дерева с мелкими желтыми цветами, пахнувшими как мед.
— Буду благодарен, если подержишь, — протянул мне авоську.
Дальше он перешагнул низенькую ограду и подошел ближе к дереву. Нагнув самую пушистую ветку, он стал аккуратно отрывать веточки с цветами. Я протерла глаза руками, потому что не верила, что это дядя Толик.
На первом этаже резко распахнулись окна. Из окна выглянула женщина с фиолетовыми волосами.
—Ты что творишь?! — прокричала она.
— Баб Вера, это я!
Она смягчилась:
— Толя ты что ли? Не признала, — но потом повысила голос: — Вот в школу ходил – бедокурил. Погляди, седой уже весь, а за старое, тьфу!
Баба Вера понарошку плюнула и закрыла окно.
Дядя Толик выбрался на дорогу с букетом в руках. Красный как рак. Свободной рукой забрал авоську и молча пошел вперёд. Я осталась стоять на месте, потом громко засмеялась и побежала за ним.
Зайдя в квартиру, мы разулись, дядя Толик протянул мне веточку:
— Держи, это тебе.
— За что? — удивилась я.
Дядя Толик удивленно посмотрел и ответил:
— Просто так.
Я крутила веточку с бледно-желтыми цветами и вдыхала сладковатый запах. Просто. С дядей Толиком просто.