4
После очередного разговора с психологом я вернулась в наш кабинет. Урок уже заканчивался, и Светлана Александровна диктовала домашнее задание, которое я бросилась записывать. Прозвенел звонок. Класс оживился. Первыми засуетились мальчишки во главе с Никитой. Переглянувшись, они побежали в сторону выхода, но их планы нарушил нежданный гость, распахнувший двери кабинета. От неожиданности дети отскочили в сторону и замерли.
Оказалось, незнакомцем, перегородившим путь был мой папа. В руках он держал огромный букет желтых роз и коробку конфет. Завидев его, я привстала, помахала рукой, однако, не дождавшись от отца ответа, опустилась на стул, поджав губы, чтобы не заплакать.
Мне оставалось только наблюдать как Светлана Александровна поправляет прическу, не спеша подходит к нему. Папа делает шаг ей навстречу, протягивая букет со словами:
— В честь международного женского дня сердечно поздравляю! Я бы хотел...
Дальше разговор было не разобрать, потому что ко мне подлетели одноклассники:
— Это твой папа пришел? — кто-то из одноклассников спросил.
Не хотелось отвечать, но передо мной стоял Никита. Его обиженный взгляд придавал уверенности, вселял чувство победы в нашей непонятной игре, от чего я выпрямилась, склонив голову на бок, довольно ответила:
— Да, мой.
Никита фыркнул и отошел в сторону, освободив вид на учительский стол и доску. К тому моменту папа попрощался с нашей классной, напоследок подмигнул мне и исчез за матовым стеклом дверей.
На восьмое марта я тоже получила букет от папы. Нежно-розовые тюльпаны. Вместо конфет - ярко-зеленый плеер. В тот момент я завизжала от восторга. Мне хотелось послушать хоть что-нибудь. Из кассет группы Нэнси, Юрия Антонова и Ласкового Мая, я выбрала последний. Радость от подарка со временем угасла. Наступил май. С его приходом зацвели яблони, солнце грело теплее, а школьники становились веселее, ведь впереди нас ждали летние каникулы. До них оставалось совсем немного – две недели. И как раз в субботу мама неожиданно достала черную спортивную сумку, которую мы брали к бабушке. В нее она молча начала складывать мою одежду.
Взрослые говорят – дежавю. Да, такое я уже видела. Мультик о приключениях розовой пантеры перестал быть интересным. С тревогой я все же подошла к маме и тихо спросила:
— Что ты делаешь?
Мама спрятала мою пижаму и закрыла сумку, поставив ее в угол зала, ответила:
— Завтра тебя заберет отец.
Мои глаза распахнулись шире, а за ними в голове проскочила мысль: «Неужели отдаешь меня?».
—Теперь ты будешь жить с отцом. Две недели. Со мной – столько же.
— П-почему?
— По постановлению суда. Все, что ты про меня наговорила отцу, —на секунду она отвернулась, дунула на прядь волос и добавила, — Он рассказал в суде. Ты, Анечка, опять меня предала...
Ноги сами сделали шаг назад, глаза стали искать виноватого, а изо рта прыгающе полетели слова:
— Я, я ничего такого не говорила, правда, мама.
Она ничего не ответила: просто прошла мимо. Через секунду на кухне зажглась газовая плита, вслед за ней загремела посуда, а до меня наконец долетело:
— Иди мыть руки, я суп подогрела.
На следующий день действительно приехал папа. Широко улыбаясь, он попытался меня обнять. Я ловко увернулась, скрестила руки на груди и смотрела на него сведя брови к переносице. Но кажется папа не удивился моей реакции. А вот мама, смотрела на меня как на пришельца из «Жандармов». На прощание она поцеловала меня в щеку:
— Я заберу тебя из школы. Звони, если будут обижать, — при этом она бросила грозный взгляд на отца.
— Ерунду не говори. Мы пошли.
Пока мы ехали в белом «жигули», я молчала. Папа, не отвлекаясь от дороги спросил:
— Что с настроением?
Смотря на дорогу вперед, я ответила:
—Ты меня обманул!
— Когда?!
— Тогда, ну помнишь. Ты просил меня рассказывать про маму... Ты сказал, что у нас – секрет, а сам разболтал какому-то суду. Мне стыдно перед мамой.
— И что? Пойми, я должен был. А как мне тебя отсудить?
— Зачем?
Папа не ответил. Машина остановилась возле незнакомой панельной пятиэтажки.
— Куда мы приехали? — осматриваясь по сторонам, спросила я.
— Вон там, — папа указал пальцем на окна второго этажа, — Моя новая квартира, а еще кое-кто очень хочет с тобой поздороваться.
Выйдя из машины, меня затрясло от холода, хотя на улице было солнечно и тепло. Папа взял сумку, меня за руку и повел к подъезду. Ноги стали какими-то тяжеленными. Обычно несколько лестничных пролетов для меня – ничто, а здесь мои ботинки будто приклеивались к каждой ступеньке. Не хотели идти.
Возле квартиры под номером одиннадцать мы остановились. Папа полез в карман за ключами, как дверь плавно открылась. На пороге стояла женщина из моего сна...
*
Одетая в милый бархатный халатик, она весело сказала:
— Я вас уже заждалась. Привет, Анечка! Проходите скорее!
Ноги, что казались мне тяжелыми, превратились в пластмассовые, как у Барби, тогда я почувствовала мягкий толчок в спину. Дверь захлопнулась.
В узкой прихожей, освещенной только полоской света, я пыталась заставить замок на куртке ползти вниз. Папа немного подождал, прежде чем присел на колено передо мной, прямо как рыцарь и в отличие от меня, ему удалось легко расстегнуть куртку. Неожиданно он оглянулся по сторонам и строго заговорил:
— Имей в виду я ее люблю. Сильно.
Хотелось спросить: «А меня?», но мы заметили чью-то тень.
Папа понизил голос до шепота:
— Так что веди себя хорошо, поняла? — Я кивнула, он тут же громко добавил: — Пойдем я покажу квартиру и твое место.
Папа с сумкой по-хозяйски прошел в комнату. Из-за его спины среди незнакомой мебели я разглядела наш видик, старый телевизор.
«Оказывается мама сказала правду и это папа забрал вещи», —отметила на ходу.
К стене с окном примыкал длинный, состоящий из разных секций, шкаф. Он был заполнен хрусталем, книгами и новыми фотографиями. Между шкафом, и противоположной стеной оставался маленький проход. За ним мне устроили «детскую» с кроватью и тумбочкой у изголовья.
— Вот тут ты будешь спать. С вещами поможет тетя Юля, —блондинка уже стояла за папой и обвивала вокруг его торса свои наманикюренные ногти. Я отвела взгляд в сторону, ведь видела такое впервые. Отец резко закашлял, женщина отстранилась.
— Ладно, девчонки, пойду машину проверю, — и правда ушел.
Оставшись со мной наедине, тетя Юля ласково произнесла:
— Разбирай свои вещи, я освободила тебе полку в шкафу, — в этот момент мои глаза изучали черные пятна на стене под потолком.
— Ты заметила? — я обернулась, а она продолжила, — Плесень, не знаю почему именно в этом месте никак не выводится, но не переживай, это не страшно. Бери вещи и догоняй.
Я ничего не ответила. Пока раскладывала аккуратно сложенную одежду, вспомнилась мама на коленках в ванной, оттиравшая точно такую же плесень. От средства на всю квартиру воняло тухлыми яйцами. Из-за закрытой двери кричала, чтобы близко к ней не подходила, так как пары вредные, да и плесень для детей небезопасна. Я тихо хихикнула.
Тетя Юля ждала меня с тем же приветливым выражением лица, но глаза у нее были как у рыбы из магазина. Выйдя из «зазеркалья», женщина открыла двери скрипучего шкафа. Полка для моей одежды находилась высоко, поэтому мне пришлось на цыпочках закидывать ее.
Шкаф закрылся с таким же противным скрипом. Обернувшись, я обнаружила, что в комнате никого. Мне захотелось осмотреться, ведь это мой новый второй дом. Я сделала пару шагов по направлению к «секции». Руки потянулись к полке с видеокассетами и книгами. Среди них я узнала боевики с Джеки Чаном и Ван Дамом, которые раньше смотрели всей семьей. Потом книги: «Планета Малпаў» (пер. с бел. – планета обезьян), тома энциклопедий Ридерз Дайджест, что были частью нашей библиотеки. После них стояла высокая книга, выпиравшая среди остальных. Я потянула за корешок. На книге размером с лист бумаги, было написано золотыми буквами «ЧЕРНАЯ МАГИЯ», а под ней нарисовано чудовище с рогами и копытами, от которого исходила тень. В этом затемнении почувствовалось что-то хорошо знакомое. Давно забытый сон, пронесся за секунды. Тело застыло. Книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол.
Где-то за спиной раздался тонкий женский голосок:
— Это не для детей, — блондинка подняла книгу и поставила ее на место, как ни в чем не бывало сказала: — Идем, сейчас будем обедать.