3
Новая четверть началась спокойно. Мама перестала сердиться, и чтобы меня порадовать выкупила у подруги голубое бальное платье.
- Примерь быстренько, приглядела для утренника, - протянула подарок мама.
Видя, как я запутываюсь в слоях ткани, она не выдержала.
- Стой спокойно, - медленно произнесла она. Ловкими движениями рук мама быстро расправила подъюбник, застегнула все петлицы и развернула меня к серванту с хрустальной посудой и зеркальной стеной.
Между аккуратно составленными салатниками я увидела девочку в голубом платье.
- Ну как? Нравится?
- Да, - звонко ответила я. В ту же секунду в голове промелькнуло: «Золушка. Приедет ли за тобой принц?». Возник образ смеющегося папы. Его я не видела давно. Уголки губ стали сползать вниз, однако вернулись на прежнее место, ради счастливой маминой улыбки.
Однажды посреди урока в класс заглянула незнакомая женщина в брючном бордовом костюме и спросила у нашей учительницы:
- На месте ли Аня Мицкевич?
- Да, - ответила Светлана Александровна и повернулась в мою сторону. Я не сразу откликнулась, потому что рисовала «косички» на полях тетрадки. Учительница произнесла мою фамилию громче, и я подскочила так, что мой стул грохнулся назад. Ребята захихикали.
Женщина в бордовом оглядела меня с ног до головы, а потом подозвала к себе. Проходя между рядами парт, я ощутила пристальные взгляды своих одноклассников.
- Я забираю девочку до конца следующего урока, – повернувшись ко мне, незнакомка безразлично бросила: - Идем.
Мы вышли из кабинета. В коридоре было пусто. Женщина, размеренно шагая, пошла вперёд, следом за ней и я. Затем мы спустились по лестнице. Под приглушенный стук ее каблуков я перебирала в памяти случай, когда мне делали замечания. Что же я натворила?
Остановились мы у двери с табличкой «педагог-психолог». Она достала ключи и сказала:
- Я Людмила Руслановна, старший психолог. Мы с тобой сегодня будем работать. Заходи.
Переступив порог, я оказалась в кабинете размером чуть больше, чем кухня в нашей квартире. На полу громоздились стопки книг и бумаг. У окна стоял учительский стол, два стула и красная герань на подоконнике. Больше было похоже на кладовку. Женщина слегка толкнула дверь, и та захлопнулась. Закрытое пространство наполнилось сладким ароматом духов.
Женщина вздохнула, разложила на столе документы. На противоположном краю оставила чистый лист бумаги с простым карандашом:
- Что ж сегодня мы будем беседовать о твоих родителях. Меня интересует какими ты их видишь? Вот листок и карандаш. Нарисуй их.
Говоря это, она смотрела чуть выше моей макушки, будто ее собеседник сидел у противоположной стены, а не под носом.
Если взрослый сказал – надо делать, и я начала рисовать. Выходило коряво. Про себя повторяла: «почему?». Все казалось странным. Точно так же, как на процедурах. Ощущение, что мне снова надели маску на глаза, к голове подключили какие-то провода, ничего не объясняют. Отличие только, что здесь мне не предлагают поспать.
Не отрывая взгляд от рисунка, я робко спросила:
- Почему вы пришли за мной?
Чириканье ручки остановилось, за ним последовал звук переворачивающейся страницы, а потом Людмила Руслановна обыденно произнесла:
- Недавно ко мне приходила твоя мама. Сказала, что ты плохо спишь, иногда просыпаешься с криком, поведение нестабильное... Говорит отец тебя довёл.
Правая рука с карандашом замерла. Левая – нащупала заусенец на большом пальце и стала его дергать. Из раны пошла кровь. Было больно.
В класс я вернулась одна. Все время смотрела на пол, чтобы избежать зрительного контакта. На перемене одноклассники окружили меня.
- Кто это? – спросил Никита, за которым выстроилась целая толпа.
- Ну скажи, интересно очень, - поддерживала моя соседка по парте Ксюша.
Мне не хватило смелости им отказать. Взяв в руку ручку, я начала вырисовывать линии «косичек» в тетради для чтения.
- Людмила Руслановна, псих... психолог, - чуть не забыла кем была женщина в костюме.
- Кто? Психколог? – повторил за мной Денис Солнцев и рассмеялся.
Ксюша неодобрительно посмотрела на него, а затем задала свой вопрос:
- А что ты там делала?
- Рисовала.
- А зачем? И что делает психолог? – Ксюша не по-настоящему улыбнулась.
Я промолчала.
- О! – в разговор вмешался Даня, - Я понял она из этих, психов! У нее с головой, - покрутив пальцем у виска, продолжил, — вот и ходит к псих-как-там-ее.
- Псих! - громко выкрикнул Никита и засмеялся. Ксюша незаметно для окружающих стала отодвигаться от меня.
Я жалела, что не спросила Людмилу Руслановну кто такой психолог, а еще, что в наш лексикон пробралось слово «псих». От дальнейших расспросов и обзываний меня спас звонок. Я опустила голову и заметила, как синие «косички» в тетради медленно расползались, превращаясь в кляксы. По раскрасневшимся от стыда щекам скатывались слезы. Все из-за меня.