𝐏𝐞𝐫𝐭𝐞 | Утрата
Если вы читаете эти строки, это значит, я утратил свой последний рассудок. Или я по каким-то невиданным причина не смог вернуться домой в целости и сохранности. Можно ли меня за это винить я не знаю. Как и не знаю, что ждет меня дальше. Сегодня двадцатый по счету день моего пребывания в море. Вчера мне сообщили, что один из членов моего экипажа пропал. Меня начало это настораживать. Куда мог бесследно исчезнуть человек посредине океана? Ко всему прочему, у меня плохое предчувствие. Внезапная тревожность вернулась, и мне опять что-то чудится в темных углах моей комнаты. Я стараюсь не обращать внимание на странный шепот, возникающий в пространстве за моей спиной. Я понимаю, что он не реален или, скорее всего, это последствия моей бессонницы за всю поездку. Как и говорил месье Жак Лефевар, цитировавший Шекспира, что у каждого безумия есть своя логика. Свою мне пока не удалось отыскать. Я до самого конца отказываюсь принимать тот факт, что меня прокляла там безумная ведьма с острова Явы. О Боги! Не сочтите меня тем безумцем, который, утративши всякую надежду, начинает сетовать на потустороннее. Может ли язычник среди христиан просить вас о прощении?
Он ни͝ч͞е͠го̸ н͡е ̵п̨омнит
Мне следует начать дописывать свои мемуары. Раз я изо всех сил к этому шел, что готов был отдать за них свою душу, так тому и быть. Если бы я сам понимал, о чем думаю, то, скорее всего, не брался за это дело.
Начну я, пожалуй, с того, что всегда приводило мои расшатанные нервы в равновесие. Этим была моя милая сестра Цзоу Янь. В детстве мы любили давать друг другу прозвища, связанные с древними философами, чьи труды мы находили в отцовской библиотеке. Настоящее же имя её было поистине морским — Мориона. В то время я еще не знал о любви, и я по своему любил сестру. Пока мы росли вместе, я чувствовал, что всё больше и больше становлюсь очарованным ею, каждым её словом и жестом. Но она была не главной любовью в моей жизни, она была лишь предвестником.
Каждое лето мы без устали проводили у реки, скрытой дивно растущими кустарниками и высокими ивами. Эти мгновения особенно глубоко въелись в моей памяти. Как только мы погружались с головой, холод речной воды отступал, сменяясь блаженной невесомой легкостью жизни в воде. Каждое утро мы, как всегда, плавали не зная отдыха — то ныряли вместе на глубину с открытыми глазами, то устраивали заплывы на перегонки, то цеплялись за ветки ив. Когда всё-таки холод брал своё, мы выплывали на берег и обсыхали в солнечных лучах, купаясь теперь в ослепляющей синеве неба.
Вспоминаю тот день, как самый настоящий кошмар. Утром 28 июля мы были совершенно счастливы, влюбленные в жизнь, в мгновения, проведенные вместе, и так по-детски прекрасны — в последний раз. Последнее что я помнил, как белоснежные руки Морионы выглядели так таинственно, когда они просвечивали сквозь отливающую изумрудом темноту воды. Пытаясь удерживаться на воде, я наблюдал, как они поочередно выплывали на поверхность; едва успевала показаться на поверхности воды рука, как тут же пропадала в пучине, уступая место белизне другой.
В тот момент мои головные боли едва ли начали усиливаться, в чем был безоговорочно повинен мой отец. Почувствовав, что мне понадобилось срочно выйти из воды и прилечь в тени, я оповестил Мориону и поспешил к берегу. Там я нашел укромное место и задремал.
Г͘͝л͜у͝п͡ы͝й
Последнее, что я видел, так это то, как девушка махала мне из воды. В тот момент мне казалось, она улыбается.
Б͏е̡сконе̢ч̸ный ͟ш͟ум͟
̕Б̧есконе̢ч̷но́го̢ ш́а͡баш͠а ̶в́ ег̡о͞ г̴оло̨ве̸
Открыв глаза уже к вечеру, я удивился тому, как все вокруг потемнело. Закрывал глаза я ещё утром, а узрел перед глазами после пробуждения вечерние сумерки. Я звал Мориону, думая, что она где-то рядом, я ощущал это. Но вот заметить сразу мне её не удалось. Подойдя ближе к берегу, я упал на колени от страха. Передо мной лежало темное, совершенно безжизненное тело моей любимой сестры. Я не мог принять реальность и отчаянно цеплялся за возможность, что она просто заснула. Одним рывком я оказался рядом с ней. В близи она казалась уже не той, кого я знал лучше всех. Все знакомые веснушки на лице померкли и уже не были столь живыми. Все её существо как будто ушло в место, какого не существует в реальном мире. С некоторой стороны она выглядела даже надменно, словно специально не хотела обращать внимания на горькие слезы, которые я проливал. Тогда я уже знал, что потерял её навсегда, этот приговор отчетливо был виден в её глазах.
Рассказав о случившемся дома, отец незамедлительно побежал к ней, а я остался стоять разбитым и запыхавшимся от слез и утраты. Траур по Морионе шел, а я так и не в силах был выйти из своей комнаты. На целый год я заперся в тюрьме из сожалений и самобичевания. Я и по сей день виню себя в том, что не оказался рядом в катастрофически нужную минуту. Возможно это моё личное наказание за все мои грехи, за то, что я решил отвернуться от Бога. Нет, только не это. Я никогда не прощу Бога за то, что он позволил покинуть мир моей дорогой Морионе. Одно напоминание было о ней — это её любимая белая кошка Марта. Которая пропала почти сразу после смерти хозяйки. Говорят, Мориона решила забрать её с собой. Бесконечное множество раз я задавался вопросом: «почему не меня, а всего лишь эту чертову кошку?!» Мысли о смерти вместе с тобой наполняют мою душу такой прекрасной ясностью и покоем... Опьяняющим покоем.
Слезы текут и сейчас по моему лицу пока это всё изливаю. Я всё также остро ощущаю потерю. Я отыщу способ узнать причину случившегося. Она прекрасно умела плавать, что точно говорило о невозможности смерти от утопления. Если же она по собственной воле решила проститься с жизнью, не выдержав тех испытаний через которые мы проходили вместе, то она должна была позвать меня с собой.
Обещаю найти путь к истине.
Моя прекрасная Мориона.
