Его солнце. Безумная.

Сегодня Амадо устроил в особняке мероприятие.

В честь чего — я не знала.

Я стояла перед зеркалом в золотом платье. Оно было ослепительным, с глубоким вырезом на спине и изящными сборками-гофре на груди, держась на тонких бретельках. Шёлк мягко обволакивал тело, подчёркивая каждый изгиб.

Я повернулась боком, пристально глядя на своё отражение. Живот был плоским, идеально гладким под облегающей тканью.

Конечно, плоский. Всего месяц, как сказал Давид. Но где-то в глубине души шевелился червь сомнения: А может, уже почти два? Цикл всегда был нерегулярным, стресс, переживания...

Легко было ошибиться.

Я собрала волосы в высокий конский хвост, обнажив шею, и надела туфли на высоких каблуках. В зеркале смотрела на меня элегантная, собранная женщина. Ничто не выдавало тайны, что пульсировала глубоко внутри, под золотым шёлком.

Сегодня вечером мне предстояло сыграть свою роль безупречно.

Спустилась на первый этаж и вошла в зал, который уже наполнялся людьми.

Подошла к Амадо, который стоял в идеально сидящих чёрных брюках и такой же чёрной рубашке с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами.

— Амадо, что за мероприятие?

— А, да просто с близкими собираемся. Людей немного будет. Не переживай, — он легко погладил мне поясницу, а его разноцветные глаза медленно, с явным одобрением, скользнули по моему платью. — Золотистый цвет... Красиво.

— Даже не скажешь, как я ослепительно красива?  Просто «красиво»?

Уголки его губ дрогнули.

— Прекрасна. Суперски-пуперски, — парировал он с убийственной серьёзностью, но в глазах плясали весёлые чертики.

— Ну вот, уже лучше, — я фыркнула, поправляя несуществующую морщинку на его рубашке. — Хотя «суперски-пуперски» — это теперь официально мой любимый комплимент.

Амадо наклонился и поймал мои губы в коротком, но ощутимом поцелуе, заставив на мгновение забыть о всех тревогах.

— А кто будет?

— Мартин, Валерио и Анна, так же бизнес-партнёры, — перечислил он, его рука всё так же лежала на моей пояснице.

— А Кристиан и Фабио с Еленой?

— Кристиан не может сегодня. А Фабио и Елена... — он слегка поморщился, — Фабио сказал, что пока что не хочет, чтобы вы с Еленой виделись. Ибо мало ли что снова натворите. Очередной побег.

— Ужас, — я покачала головой, чувствуя смесь досады и понимания. После истории с её исчезновением Фабио, конечно, стал одержим контролем. — Ну и ладно. Значит, будем развлекаться втроём. Надеюсь, Анна сегодня в настроении общаться, а не кого-нибудь прибить.

— С ней всегда интересно, — усмехнулся Амадо, и в его глазах мелькнуло оживление. — По крайней мере, скучно не будет.

Через время к нам присоединились Валерио и Анна, пока Мартин отошёл по своим делам.

Анна сегодня была явно не в духе. Её поза была напряжённой, а взгляд — острым, как лезвие. Валерио же, напротив, казался безмятежным и улыбался.

— Ань, как Элио? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку.

Она подняла на меня взгляд, и её черты на мгновение смягчились.

— Он отлично.

— Даже очень, — с гордостью в голосе добавил Валерио, обнимая её за талию.

— Заткнись, — резко бросила она ему, и её плечо дёрнулось, будто она хотела сбросить его руку, но не стала.

Валерио лишь рассмеялся тихо, не отпуская её.

— Мятежная принцесса, — выдохнул он с какой-то смесью усталого обожания и раздражения. — А почему ты такая злая сегодня?

Анна медленно перевела на него свой взгляд, сузив ледяные глаза. В её молчании чувствовалась концентрация ярости.

Я посмотрела на Амадо, который стоял, слегка покачиваясь, и смотрел в пространство с глуповатой, блаженной улыбкой.

— Ты когда успел напиться? — прошептала я ему на ухо, с трудом сдерживая смех.

Он медленно перевёл на меня взгляд, его разноцветные глаза были стеклянными и невероятно искренними.

Он пару раз поморгал, будто пытаясь сфокусироваться.

— Не знаю, — честно признался он и провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Они тут подходили... С бокалами... Я пил... А потом... — он сделал паузу, задумавшись, — Потом пол стал немного плавать.

Мартин вернулся, держа в руке бокал с янтарным виски. Его взгляд скользнул по Амадо, и он тяжело вздохнул.

— Амадо, ты уже нажрался, — произнес он с лёгким раздражением. — А я? Почему я всё никак не могу нажраться на этих мероприятиях? Всегда какая-то дичь происходит.

В этот момент голос Анны взметнулся, прорезав гул голосов:

— Валерио, хватит!

Валерио в ответ разразился громким, беззастенчивым хохотом. Анна, вся пылая от ярости, высоко подняла подбородок и резко развернулась, направляясь прочь от него.

Валерио, не переставая улыбаться, медленно облизнул губу и неспешно пошёл за ней, как хищник, уверенный в своей добыче.

Мартин покачал головой и сделал большой глоток виски.

— Вот видишь? — буркнул он в нашу сторону. — Начинается. Как по расписанию.

— Весело же, — улыбнулась я, наблюдая за удаляющейся парой.

— Может быть и весело, — пожал плечами Мартин, допивая виски. — Надо с кем-то... Пойду я отойду.

Он развернулся и растворился в толпе, оставив меня наедине с пьяным Амадо, который уже успел переключиться на какого-то серьёзного бизнесмена в дорогом костюме.

Амадо говорил что-то, размахивая рукой и явно путая слова, а бизнесмен кивал с застывшей улыбкой, бросая на меня взгляды, полные немой мольбы о помощи.

— Амадо, — я тихо потянула его за руку, пытаясь вернуть к реальности.

Он обернулся, и его пьяный взгляд сфокусировался на мне. Лицо расплылось в широкой, глуповатой улыбке.

— Астра, — он сжал мою руку и поволок меня к ошарашенному бизнесмену. — Моя Астра. Вот это она... Смотри какая.

Он отпустил мою руку и, взяв за плечи, легонько покрутил меня перед изумлённым мужчиной, словно выставляя наглядный экспонат.

— Видишь? Вся золотая и вся моя, — он объявил с пьяной торжественностью, а затем обнял меня за талию, прижимая к себе так, что я чуть не вдохнула его запах, смешанный с алкоголем. — Лучше всех на свете.

— Можете идти, — тихо, но твёрдо сказала я мужчине.

Тот с облегчением кивнул и поспешил ретироваться.

— Куда? — Амадо нахмурился, пытаясь проследить за ним взглядом. — Я ведь ещё не всё рассказал ему про тебя.

— Ты ему про меня рассказывал? — у меня ёкнуло сердце.

— Ну, я сказал, что у меня есть Астра. Что ты вообще пыталась меня убить... — он замолчал, задумавшись. — А я тебя потом как трах...

— Ты ему рассказал, как меня трахнул?

— Ну, поверхностно... — он сделал небрежный жест рукой. — Просто сказал, что нашёл примирение и всё.

Прежде чем я успела что-то ответить, он обнял меня за талию, положил голову мне на плечо и начал медленно, невпопад покачиваться, будто танцуя.

— Танцуй, — произнёс он, и это прозвучало как приказ, хоть и пьяный.

Я стояла в кругу с Анной, Валерио и Мартином, наблюдая, как Амадо, сидя на диване, общается с небольшой группой гостей. Его пьяная откровенность уже вошла в легендарную фазу.

— Отвали, — вдруг резко сказал он девушке, которая присела рядом.

— Что? — та нахмурилась, сама явно навеселе.

— Ты сидишь близко ко мне. Отвали.

— Да кому ты нужен... — фыркнула она.

— Астре. У меня есть вот Астра, — он размашисто ткнул пальцем в мою сторону. — А ты иди на хуй отсюда.

Я перевела взгляд с него на нашу компанию.

Валерио и Мартин, стоявшие рядом, изо всех сил сдерживали смех, их плечи слегка подрагивали.

— Началось, — с драматическим вздохом пробормотал Мартин.

— Что началось?

— Пьяный Амадо — вот что началось, — пояснил Мартин, делая глоток из бокала.

— И что это значит?

— Да просто сейчас будет говорить всё, что думает, — ответил Валерио, и в его глазах читалось оживление.

— А до этого он не говорит всё, что думает? — я фыркнула.

— Относительно — нет, — покачал головой Мартин. — Амадо, когда пьяный, становится намного разговорчивее. И вываливает наружу всё, что копит в себе, или что первое в голову приходит. Без фильтра. Иногда это бывает забавно, иногда... Не очень.

В этот момент Амадо, отбившись от надоедливой девушки, поднял на меня свой пьяный, но невероятно сосредоточенный взгляд.

— Астра! — крикнул он через весь зал. — А почему у тебя сегодня платье такое золотое? Ты что, моё солнце, что ли? Прямо вот совсем моё?

Я застыла как вкопанная. Рядом Анна тоже замерела, а Валерио громко рассмеялся, за что тут же получил легкий удар каблуком по ноге от Анны.

— Амадо, ты пьян, — я улыбнулась, пытаясь сохранить самообладание.

Амадо развалился на диване, откинув голову назад, затем снова её поднял, допил залпом остатки виски из бокала и уставился на меня выжидающе.

— Так ты моё солнце или нет?

— Твоё.

— Вот видишь? — он с торжеством повернулся к той самой девушке. — А я тебе говорю отвали от меня, потому что у меня уже есть солнце. Кто тебя вообще сюда впустил?

— Амадо, ты и впустил! — нахмурилась девушка, явно оскорблённая.

— Я такого не помню, — он с искренним недоумением развёл руками. — Ты мне врёшь. Ты кто вообще?

Мартин, стоявший рядом, потирал переносицу, изображая страдание, но по его губам ползла предательская улыбка.

— Начинается амнезия избирательная, — прокомментировал он тихо. — Следующий этап — либо сон, либо исповедь. Держись, Сара.

Атмосфера на мероприятии накалялась.

Я видела, как большинство гостей уже изрядно захмелели, в трезвости оставались, кажется, только я, Анна и ещё пара-тройка человек.

А Амадо творил нечто невообразимое.

Он начал предлагать сыграть в «русскую рулетку» с пистолетом, и Валерио, сам не совсем трезвый, с энтузиазмом его поддерживал.

Потом Амадо снова ввязался в спор, и на его пути опять оказалась та самая девушка.

Когда она снова подсела к нему на диван, Амадо громко цокнул языком.

— Астра, — позвал он меня, смотря прямо на неё. — Убери её... Она меня раздражает.

— Амадо, она ведь тебе ничего не сделала, — попыталась я вставить логику.

— Вот именно! — воскликнула девушка и громко икнула.

— Сделала, — упёрся он. — Чего она сидит тут... Отодвинься. Астра, иди ко мне.

Он протянул мне руку, сидя на диване.

Я, смирившись, вложила свою ладонь в его, и он резко притянул меня к себе на колени.

Затем уставился на девушку победным взглядом.

— Ты занимаешь слишком много места.

— Это ты широкий, — огрызнулась она.

Амадо наклонился вперёд, и его пьяное лицо приняло серьёзное выражение.

— Член у меня тоже широкий и он занят.

— Да я даже не пыталась занять там место, — выдохнула девушка, скрестив руки на груди. — И он явно не широкий.

— Широкий.

— Врёшь.

— Я же сейчас его покажу, — заявил он с такой уверенностью, будто объявлял о демонстрации шедевра.

— Покажи! — подначила его девушка, явно не веря, что он осмелится.

— Давай, Амадо, — крикнул Мартин, снимая галстук и разваливаясь в кресле с видом зрителя в первом ряду. — Показывай.

— А я покажу, — Амадо решительно стал поднимать меня с себя, собираясь встать.

— Нет, — твёрдо сказала я, оставаясь сидеть у него на коленях и прижимая его плечи к спинке дивана.

Он на секунду замер, его мозг с запозданием обрабатывая мой отказ.

— Все, не покажу, — сдулся он и обмяк, снова обняв меня за талию и уткнувшись носом мне в плечо. — Она не разрешает. Всё, шоу отменяется.

Мероприятие подходило к концу.

Мартин, обычно такой собранный, изрядно напился; его зелёные глаза были красными, и он оживлённо болтал с какой-то девушкой, жестикулируя полным бокалом.

Валерио не сводил с Анны пьяного, тяжёлого взгляда, буквально пожирая её глазами, а она, кажется, только и ждала момента, чтобы утащить его подальше от чужих глаз.

Я сидела на коленях у Амадо, чувствуя сквозь тонкую ткань платья его настойчивую эрекцию.

Он даже не пытался это скрыть, слегка покачивая бёдрами и потираясь о меня, пока курил сигарету и смотрел на меня сквозь сизую дымку.

Его разноцветные глаза в полумраке казались почти чёрными, полными пьяного обожания и привычной собственности.

Эти мафиозные боссы, когда пьяные, такие странные.

Всегда это замечала.

Даже в Саморано, на подобных «семейных» посиделках, всё часто заканчивалось полным разгулом.

Помню, один из старых капитанов как-то пустился в пляс в одних брюках, а девушки их, сняв каблуки, отплясывали на столах.

Здесь царила та же разнузданная, опасная атмосфера — смесь власти, алкоголя и вседозволенности, где любая крайность становилась нормой.

Рука Амадо скользнула с моей талии вниз, по внешней стороне бедра. Его пальцы были горячими даже через шёлк.

— Нет, — тихо, но твёрдо сказала я, накрывая его ладонь своей и останавливая движение.

Он нахмурился, его пьяный мозг с трудом обрабатывал отказ.

— Почему?

— Амадо, мы не одни, — прошептала я, кивая на полупустой, но всё ещё наполненной людьми зал.

— Никто не смотрит, — он бросил ленивый взгляд по сторонам, где гости были поглощены собственными пьяными беседами.

— Нет, — я сжала его пальцы, не дав им сдвинуться с места. — Не здесь.

Он тяжело вздохнул, его дыхание пахло табаком и виски. Но, к моему удивлению, он не стал настаивать.

Его рука разжалась, и он просто положил её обратно на мою талию, крепче прижимая меня к себе. Он снова затянулся сигаретой, не сводя с меня своего тяжёлого, тёмного взгляда.

Проводив основную массу гостей, мы столкнулись с самой сложной частью — уговорить разойтись троих самых упрямых пьяниц: Амадо, Мартина и Валерио.

Они стояли в центре опустевшего зала, сцепившись руками, и подвывали какую-то бессвязную песню, покачиваясь на месте в подобии танца.

Анна, уже давно стоявшая у выхода с накинутым на плечи пиджаком, терпеливо пыталась утащить Валерио.

— Да погоди, — запнулся он в словах, отмахиваясь от неё. — Подожди, подожди, подожди...

— Валерио... У нас Элио там, один, — напомнила она ему, и в её голосе прозвучала сталь, которую не мог заглушить даже алкоголь.

— Мятежная принцесса, ну почему ты такая, — он обхватил её лицо своими большими ладонями и нежно, по-пьяному, помял ей щёки. — По-до-ж-ди-и-и.

Она смотрела ему прямо в глаза, и между ними пробежала целая немая дипломатическая переговоров.

Наконец, она сдалась, коротко кивнув.

И они втроём продолжили свой нетрезвый хоровод, теперь уже под одобрительный, хоть и уставший, взгляд Анны, которая, скрестив руки, прислонилась к дверному косяку, понимая, что битва проиграна, и остаётся только ждать, пока у них самих не кончатся силы.

С огромным трудом нам с Анной удалось отсоединить эту пьяную троицу. Мартин, Валерио и сама Анна, взявшая своего босса под руку, наконец, вывалились из особняка.

Я с облегчением наблюдала, как дверь закрывается за ними, прекрасно понимая, что теперь их ждёт отдельное приключение — Анне придётся усмирять двоих буйных главарей, а мне...

Мой взгляд упал на Амадо, который, потеряв опору в виде друзей, чуть не рухнул на пол.

Я успела подхватить его.

— Пора и тебя наверх, — вздохнула я, закидывая его руку себе на плечи.

Он беспомощно повис на мне, его дыхание было тяжёлым и пропитанным алкоголем.

Пока я тащила его по лестнице, он начал бормотать что-то невнятное.

— Астра... А ты знаешь... — он сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. — У тебя... У
тебя самая красивая попа из всех, что я видел... Я серьёзно.

Я невольно фыркнула, продолжая тащить его в спальню.

— И глаза... — он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, и чуть не потерял равновесие. — В них... В них всё не так, как у других. В них есть... Ёлки.

— Ёлки?

— Ну да... — он кивнул с полной серьёзностью. — Зелёные и колючие... Как ёлки... Очень красивые...

Мы наконец-то добрались до кровати, и я буквально свалила его на матрас.

Он тут же перевернулся на спину, уставившись в потолок.

— А ещё... — продолжил он, уже теряя связность речи. — Я бы хотел... Чтобы мы завели хомяка... И назвали его... Альфонсо...

— Что ещё? — я присела на край кровати, снимая туфли, и не могла сдержать улыбки.

Пьяный Амадо был невероятно разговорчив и абсурден.

— А знаешь... Я сегодня думал... Мы должны полететь в Японию.

— В Японию? — удивилась я. — И зачем?

— Чтобы... Чтобы посмотреть на тех рыбок... Золотых... Которые плавают в храмах... — его голос стал сонным. — Они знают секрет счастья... Я уверен... Мы спросим у них... И у нас будет наше счастье...

Его речь стала замедленной и бессвязной. Глаза закрылись.

«Наше счастье»

Моё сердце екнуло.

— И ещё... — прошептал он уже почти во сне. — Ты моё самое большое сокровище... Больше, чем все хомяки Альфонсо в мире... Ещё... — он зажмурился, сосредоточившись. — Твои волосы пахнут... Как клубника после дождя. Нет, как порох... Нет... — он покачал головой, запутавшись. — Как клубничный порох! Да! Взрывоопасная клубника... Это ты.

Я рассмеялась, не в силах сдержаться.

— А знаешь, что мне не нравится? — его тон внезапно стал серьёзным.

— Что?

— То, что ты иногда смотришь в окно... — он нахмурился. — И я не знаю, о чём ты думаешь. Мне кажется, ты думаешь о том, как сбежать. А я не хочу, чтобы ты сбегала. Потому что тогда... Тогда у меня не будет взрывоопасной клубники...

Его голос стал тише.

— Я помню тот день, когда ты стреляла в меня. Пуля пролетела вот так... — он провёл пальцем в сантиметре от своего виска. — И я подумал... Какая же ты... Красивая, когда злишься. Просто картина.

Я смотрела на него.

— Ты моё самое... Большое сокровище... Больше, чем все хомяки Альфонсо в мире...

И на этих словах он окончательно провалился в сон, оставив меня сидеть рядом с улыбкой на лице и лёгкой тяжестью на сердце.

Он был монстром, тираном.

Но в такие моменты он был просто пьяным, сентиментальным мужчиной, который хотел завести хомяка и верил, что золотые рыбки знают секрет счастья.

Я чувствовала, как что-то внутри сжимается от щемящей нежности и неподдельного ужаса от того, что вся эта хрупкая идиллия может в любой момент рухнуть.