Его солнце. Безумная.

Платья привезли за три часа до мероприятия.

Сегодня Фабио Викарио праздновал, вроде бы, свой день рождения. Мысль о нём и Елене не покидала меня.

Эти её синяки... Это не просто следы захвата. Так можно и руку сломать.

Я выбрала обтягивающее платье из молочного шёлка с глубоким вырезом на спине, подчёркивающим каждую линию.

Сделала высокий конский хвост, зализав волосы до идеальной гладкости. Макияж — сдержанный, но с акцентом на глаза. Надела каблуки, от которых ноги казались бесконечными.

Амадо вошёл в комнату в своём бежевом костюме-тройке с жилеткой. Он выглядел безупречно — дорогой крой, идеальная посадка.

Я посмотрела на него, затем на себя в зеркале, и улыбка тронула мои губы.

— Мы что, оделись как пара? — спросила я, подходя к нему ближе.

Он осмотрел меня с ног до головы, его рука легла на мою поясницу.

— Верно, — кивнул он, снова пробегая взглядом по моей фигуре. — Выглядишь...

— Красиво? — подсказала я.

— Даже больше чем красиво... — его голос стал тише, а в глазах вспыхнули знакомые огоньки смеси восхищения и лёгкого раздражения. — Я начинаю чуточку ревновать, что все-таки на тебя будут смотреть.

Я указала большим пальцем назад, на вешалки с другими нарядами.

— Я могу переодеться.

Амадо покачал головой, и его рука на моей спине слегка сжалась.

— Нет, нет. Всё просто супер. Не нужно.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как его ладонь уверенно ложится мне на задницу, прижимая шелк платья к коже. Его прикосновение было одновременно и властным, и знакомым.

— Теперь уже не так страшно, — выдохнул он с лёгкой усмешкой, и в его голосе сквозь привычную браваду пробивалась тень искреннего облегчения.

Моё признание, кажется, не только оглушило его, но и дало какую-то призрачную опору.

— Амадо, — я покачала головой, но рассмеялась, позволяя ему вести себя таким образом.

Мы вышли из особняка в тёплый вечерний воздух. Тёмный автомобиль уже ждал у подъезда, блестящий и безмолвный, как жук.

Амадо открыл мне дверь, его рука ненадолго задержалась на моей талии, прежде чем я скользнула в салон. Он обошёл машину и сел рядом, его бежевый костюм контрастировал с тёмной кожей сидений.

Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир, и машина плавно тронулась, увозя нас навстречу вечеру, полному скрытых угроз и невысказанных тайн.

Я подвинулась к нему ближе на мягком сиденье, чувствуя, как шёлк платья скользит по коже.

Он посмотрел на меня из угла глаза, его разноцветный взгляд был скрыт под густыми ресницами.

Я преувеличенно медленно поморгала, играя с ним.

— Что? — наконец спросил он, и в углу его рта дрогнула улыбка.

— А поцеловать? — прошептала я, не отрывая от него взгляда, позволяя всему своему лицу выражать наигранную невинность и ожидание.

Он тут же наклонился ко мне, но я в последний момент отвернула голову.

— В щёчку, — сказала я, указывая пальцем на свою кожу. — У меня помада.

Он замер в сантиметре от моего лица, и я почувствовала его тёплое дыхание. Его губы искривились в игривой гримасе разочарования.

— Так хотелось попробовать твою помаду, зная, что она на вкус — дерьмо, — проворчал он, но его глаза смеялись.

— Потом попробуешь, — пообещала я, мягко отодвигая его за подбородок. — Когда я сама её сотру.

— Не ты сотрёшь, а я, — поправил он, и в его глазах вспыхнули те самые опасные огоньки, которые предвещали либо нечто гениально-безумное, либо откровенно развратное. — Членом или ртом. Выбирай.

— Амадо!

Его рука легла мне на коленку, пальцы принялись медленно, почти гипнотически гладить шёлк, скользя всё выше по бедру.

— Такая ровная коленка... И родинка у тебя на...

— Амадо! — я резко перебила его, чувствуя, как по щекам разливается горячая волна краски.

Он снова упомянул родинку.

Он тут же коварно ухмыльнулся, поймав мою реакцию. Его палец остановился на внутренней стороне бедра, в опасной близости от зоны.

— Что? — он притворно-невинно приподнял бровь. — Я всего лишь говорю факт. Она там есть. Я её видел и... — он наклонился ко мне, его дыхание обожгло ухо, — Я её запомнил.

Машина бесшумно остановилась у освещённого прожекторами особняка Викарио.

Мы вышли, и едва я сделала первый шаг по гравийной дорожке, его ладонь снова легла на мою поясницу, а затем уверенно сползла ниже, сжимая шелк платья на моей заднице.

— Ты можешь убрать руку от моей задницы? — прошипела я, стараясь сохранить безразличное выражение лица, пока мы шли к входу.

— Не-а... — его ответ был беззаботным, но пальцы слегка впились в плоть сквозь ткань. — Это мой антистресс и мой факел в эту тёмную ночь мафиози. Мне страшно, Астра. Понимаешь? — он наклонился к моему уху, и его голос стал театрально-жалобным. — Боюсь-боюсь. Всё тут такое большое и мрачное.

Я покачала головой, но позволила ему продолжать, чувствуя, как улыбка пробивается сквозь напускное раздражение.

— Идиот... — выдохнула я, глядя прямо перед собой на массивную входную дверь. — Какой же ты идиот...

Мы вошли внутрь, и на нас обрушился привычный гул голосов, смеха и звенящих бокалов.

Зал был полон, но Амадо, не теряя темпа, повёл меня вглубь, к более уединённой части помещения, где у высокого окна уже стояли Фабио и Елена.

— Фабио, — широко улыбнулся Амадо, протягивая руку для привычного, крепкого рукопожатия.

— Амадо, — тот кивнул в ответ, его рука на мгновение сомкнулась в дружеском, но сдержанном жесте.

— С днём рождения, — сказала я, обращаясь к Фабио с самой светской улыбкой, но мой взгляд на мгновение метнулся к Елене, застывшей рядом с ним, будто тень.

Она смотрела в пол, её плечи были напряжены.

— Спасибо, — сухо поблагодарил меня Фабио.

— А где Кристиан, Мартин и Валерио? — спросил Амадо, оглядывая зал.

— Кристиан отошёл, Мартин опаздывает, а Валерио и Анна не смогут. Заболел Элио, — последовал ровный ответ Фабио.

Пока они обменивались формальностями, я не сводила глаз с Елены.

Она чувствовала мой взгляд — её пальцы нервно теребили край платья, а губы были плотно сжаты.

Наконец, она не выдержала и резко подняла на меня глаза.

— Чего тебе?! — вырвалось у неё, её голос прозвучал громче, чем должно было, и дрожал от сдерживаемого раздражения.

Амадо и Фабио тут же прекратили разговор и повернулись к нам.

— Елена? — голос Фабио прозвучал тихо, но в нём явно читалось предупреждение.

Она сразу же съёжилась, опустив взгляд, словно побитая собака.

— Всё хорошо, — быстро вставила я, снова растягивая губы в беззаботную улыбку. — Амадо, я за вином. Елена, хочешь со мной?

— Нет, — она тут же буркнула.

Но я уже не слушала.

Я решительно шагнула вперёд, схватила её за руку выше локтя — достаточно мягко, чтобы не причинить боли, но достаточно твёрдо, чтобы не позволить вырваться, — и повела за собой, оставив двух мужчин в лёгком недоумении.

— Чего ты хочешь, Сара? — выдохнула она, когда я остановилась у столика с напитками и разлила в два бокала красное вино.

— Хочу правду, — сказала я просто, протягивая ей один бокал, который она проигнорировала. — Что с тобой делает Фабио, что ты являешься такой загнанной?

Мысль о том, что у Фабио есть другие девушки, вертелась у меня в голове.

Но как это могло влиять на неё так?

И этот синяк на запястье...

— Тебе вообще какое дело? — прошипела она, её глаза сверкнули. — Чего привязалась ко мне? Говорила же, всё хорошо.

— Ты лжешь, — парировала я, отхлебнув вина. — Полная ложь из твоего рта летит. Я это вижу.

И тут у меня мелькнула догадка. Единственная, которая имела смысл в этом хаосе её эмоций.

Может, дело не только в жестокости, а в чём-то более глубоком? В её собственной уязвимости?

— У тебя, кстати, причёска... — начала я небрежно, делая вид, что просто перевожу тему.

Я не успела договорить.

Елена тут же вспыхнула, её руки дёрнулись к волосам, нервно поправляя и без того идеальные пряди.

— Что с ней?! — выпалила она, и в её голосе прозвучала чистая, незащищённая паника.

Я попала в самую точку.

Это была глубокая, разъедающая неуверенность в себе, которую Фабио, со своим холодным безразличием и гаремом, лишь усугублял.

Я медленно поставила бокал на столик и подошла к ней ближе. Аккуратно, но твёрдо опустила её руки, которые всё ещё судорожно теребили причёску.

— У тебя всё в порядке, — прошептала я, глядя прямо в её наполняющиеся влагой глаза, и мягко улыбнулась. — Выглядишь отлично, Елена. Ты очень красивая девушка.

Она смотрела на меня, и слёзы вот-вот готовы были пролиться, но она с невероятным усилием сдерживала их, заставляя оставаться на месте. Её губы дрожали.

— Платье очень красивое, — продолжила я тихо, ободряюще. — Причёска — отпад. Макияж приятный. Всё на тебе сидит идеально.

— Ты чокнутая.

— А у тебя низкая самооценка из-за Фабио, — парировала я так же тихо, но твёрдо.

— Нет, — попыталась она отрицать, но в её глазах уже не было прежнего огня.

— Можешь не лгать мне. Ты уже как на ладони. Я ведь вижу. Я ведь сама девушка.

Она смотрела на меня, и её защитная стена медленно, по камешку, начала рушиться. Наконец, она молча протянула руку и взяла бокал с вином, который до этого игнорировала.

Мне стало до боли её жаль.

Эта хрупкая, запутанная в чужой жестокости душа.

— Тебе вообще нравится тут? — спросила я, кивнув в сторону зала, где царил Фабио.

— Нет, — её ответ был едва слышным шёпотом, полным такого отчаяния, что, казалось, оно вот-вот разорвёт её изнутри.

Я сделала шаг ближе, чтобы никто не услышал, и прошептала прямо ей в ухо, вкладывая в слова всю свою решимость:

— Беги.

Она застыла, её пальцы сжали ножку бокала так, что костяшки побелели.

— Что? — её голос дрогнул, в нём читался чистый, животный страх.

— Говорю тебе, беги. Беги как девушка, — повторила я, глядя ей прямо в глаза, пытаясь передать ей часть своей собственной, выстраданной силы.

— У меня ничего нет... — это была не отговорка, а крик души, полный беспомощности.

— У тебя есть серьги. Дорогие. Я могу дать тебе ещё и свои украшения. Деньги будут. А там — и билет куда угодно.

— Я не смогу убежать. Тут всё охраняется, — её шёпот был полон обречённости.

Я взяла её за руку, сжимая её холодные пальцы.

— Ты — девушка. Женщина. Мы умеем быть невидимыми, когда это нужно. Хочешь жить по-настоящему? — я заглянула в её глаза, в ту бездну страха и едва теплящейся надежды. — Тогда беги. Беги как девушка. Используй это. Исчезни.

Она смотрела мне в глаза, и в её взгляде медленно угасал страх, уступая место ошеломлённой, почти невероятной надежде.

— Как...

— Я помогу, — твёрдо ответила я, сжимая её холодные пальцы. — Не зря ведь я была агенткой. — Я многозначительно приподняла бровь, и впервые за этот вечер на её губах дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Одно дело — пытаться сбежать, когда ты одна в четырёх стенах с ним. Совсем другое — бежать, когда вокруг толпа, суета, и тем более... — я кивнула в сторону, где стоял Фабио, — У него день рождения. Внимание рассеяно. Сейчас ещё и Кристиан подойдет, добавит хаоса. Не переживай... Я помогу и всё продумаю.

Елена кивнула.

Один чёткий, быстрый кивок.

— Сейчас тебе нужно не показывать виду, — прошептала я, наливая ей в бокал ещё вина. — Мы вернёмся точно так же. Ты так же чуть потухни... Хотя нет. — Я перехватила её взгляд. — Не тухни. Извинись перед ним. Отведи и сделай вид, что ты очень раскаяна. Испугана. Ты поняла меня?

— Хорошо.

Она сделала глубокий вдох, и её плечи опустились, поза вновь стала сгорбленной, покорной, но теперь в этой покорности читался холодный расчёт.

Мы долили бокалы и направились обратно к Амадо и Фабио.

Я — с лёгкой, беззаботной улыбкой, она — опустив взгляд, нервно теребя край платья. Подойдя, Елена робко коснулась руки Фабио.

— Прости... Я не хотела... — её голос дрожал с такой искусной естественностью, что я едва не поверила сама. — Я просто... Плохо себя чувствую.

Фабио холодно посмотрел на неё, но кивок его был коротким и снисходительным.

Амадо же наблюдал за всей сценой с ленивым интересом, его разноцветные глаза скользнули с Елены на меня.

Он подошёл так близко, что от него пахло дорогим виски и скрытой угрозой. Его глаза сузились до двух опасных щелочек.

— Ты что-то затеяла? — прошипел он так тихо, что слова долетели только до меня.

— Нет, — ответила я, поднося бокал к губам и делая вид, что полностью поглощена наблюдением за гостями.

— Смотри мне, Астра, — его пальцы впились в мой локоть, не больно, но властно. — Не лезь в чужие семьи, когда тебя не просят. Это не твоя забота.

— Я ничего не сделала, — парировала я, наконец поворачиваясь к нему и изображая лёгкое раздражение. — Господи, Амадо, успокойся, а. Просто поговорила с девушкой, у которой, как и у меня когда-то, не самый весёлый вечер. Это преступление?

— Просто говорю тебе. Не лезь в чужую семью и в чужую постель. Это не наши проблемы.

— Блять, да я ничего не сделала! — сорвалось у меня, голос на мгновение поднялся выше, чем я планировала, привлекая короткие взгляды соседей.

Я тут же взяла себя в руки, сжала бокал и, выдохнув, произнесла гораздо тише, почти шёпотом:

— Я тебя услышала.

Я отвела взгляд, делая вид, что смотрю на танцующих, но чувствовала его пристальный взгляд на своём профиле.

Он не верил мне.

Он знал меня.

Мысленно я начала выстраивать план, отодвинув раздражение от Амадо на второй план.

Елене нужно выйти, но как? Напоить её — плохая идея. Пьяная девушка привлечёт ненужное внимание, да и координация ей понадобится.

Симулировать недомогание? Нет, Фабио может просто отправить её в комнату с охраной, заперев ещё надёжнее.

Туалет.

Естественная причина отлучиться, не вызывающая подозрений. Она отойдёт, а я останусь здесь, но мне нужно будет создать отвлекающий манёвр.

Привлечь к себе всеобщее внимание, пока она будет ускользать.

Но главное — охрана.

Я мысленно пробежалась по тому, что видела, когда мы заходили.

Охранники у входа в особняк, у главных ворот...

Но чтобы вся территория была защищена?

Нет, в этом всегда есть бреши. В каждом доме мафии, в каждой крепости есть свои лазейки — для экстренной эвакуации, для тайных встреч, для контрабанды.

Значит, есть и здесь.

Не главные ворота, а другое. Потайная калитка в глухой части забора, может быть, даже подземный ход. Нужно будет выяснить, где она или Елена сама могла что-то заметить за то время, что провела здесь.

План начал обретать смутные очертания.

Отвлекающий манёвр с моей стороны. Путь к отступлению для неё. И главное — скорость и тишина.

Потому что если Фабио что-то заподозрит.

Я посмотрела на его холодный профиль.

Последствия будут ужасны для нас обеих.