Банк крови.

Поцелуи Ивана будоражили мысли и чувства Ноа. Мужчина поддавался чужому напору. Он понимал, что лучше уж он поддастся, чем спугнёт объект своего обожания. Иван исследовал губы Ноа. Щупал каждый шрамик на его губах. Пусть Ноа и был сверху, сидел на Иване, и занимал так или иначе главную позицию. Он не хотел пугать своим напором мальчишку. Они были мало знакомы, мало ли, что мог подумать парнишка перед ним. Ноа никогда, никому не уступал. Он считал, что уступить кому-то равносильно слабости. Он ненавидел уступать. Но то как парнишка с ним обращался, само собой пробуждало в нём давно забытое чувство. Как долго они не дышали? Очень долго. Первым отстранился Ноа. Он прикоснулся своим лбом к чужому лбу. Горячий воздух то и дело паром спускался с его губ. Ноа ощущал на себе этот пристальный взгляд. Большие пальцы чужих рук чуть чуть оттянули мужчину. Иван старался рассмотреть каждый шрамик на лице Ноа, а как только его взгляд опустился ниже, на шею. Иван с лёгким потрясением охнул. Мужчина же в свою очередь не отлипал от него. Впервые у Ноа билось так сильно сердце не из за чувства страха. Да Ноа много чего боялся, в том числе и любить или довериться кому-то. Для него это было непреодолимым чувством. Так почему он сейчас чувствовал себя так легко? Ноа усилено пытался понять или хотя бы найти этому ответ, но его разум был сильно затуманин сообственными чувствами. Чужая рука легла возле красного глаза Ноа, он слегка щупал подле него, и остановился. Его взгляд на миг дрогнул, и Иван неровно вздохнул. Видно было что он уже догадался обо всем. Ноа потянулся к глазу, и в миг вынул его. Конечно никто не мог восстановить глаз, поэтому он просто согласился на протез. Конечно по началу это было не удобно но потом свыклось. Ноа видел, как парень перед ним удивлённо вскинул брови. Он же напротив расплылся в улыбке и опустился вновь лбом к Ивану. Ноа не медлил. Почти сразу его губы захватили чужие. "Какое же волшебное чувство " — подумал он про себя. Тепло расходилось пламенем от губ и проходило по всем венам, по каждому сосуду. Оно заполняло каждую частичку тела. Ноа ощущал себя волшебно, но мог только догадываться, что чувствует человек рядом с ним. Глаза Ноа трепетно глядели в чужие. Взгляд Ивана был холоден и спокоен. Насколько, что у Ноа пробежали по затылку мурашки. Они оба не хотели разрывать этот прекрасный момент. Спустя время Иван с трудом отпихнул от себя Ноа. И грубо выдал:
—Я тебя ненавижу. — таким спокойным томом, что Ноа не верил в их правдивость.
Розоволосый опустился к его лицу. И прошептал, тихим, хриплым голосом. Он манил к себе и был таким низким. Звучал как игра на орга́не.
—Я тебе не верю, ладно? Только не прожги меня взглядом молютка.
Ноа ждал этот недовольный взгляд. На секунду затих и резко встал на ноги и потянул за собой Ивана. Он словил его, придерживая одной рукой и наклонился с ним вперёд. На лице Ноа сверкала яркая улыбка, ему явно приходилось это по душе. Иван же нахмурился и в непонимании раскрыл глаза. Они стояли так с минуту, а может и целую вечность. Однако Ноа показалось это именно так. Тут он резко шагнул к Ивану вперёд. И закружился с ним в танце. Движения Ноа были резкие. В моменте он подхватывал партнёра. То отстранялся от него, то прижимался всем телом. Их ноги переплетались,  но Ноа не давал тому упасть. Он специально хватал его, наклонялся вместе с ним. Хоть и видел чужое уже уставшее от всего личико. Ноа же продолжал. Лёгкий топот сливался с тишиной сея мест. Снег мягко опустился на крышу, но оба мужчин всякий раз приминали его. Волосы Ноа ни разу ему не помешали, наоборот же они сливались с ним в танце. Словно большой плащ или полотно. Они извивались в такт танца. Мужчина ни на секунду не открывал взгляда от парня перед ним. Видел каждую незаметную деталь. Это застовляло Ноа невольно хихикнуть. Он улыбался так ярко, что казалось мог прожечь этой улыбкой всё. В чужом лице он видел и не понимание, и другие черты. Со временем взгляд Ивана смягчился. Он завороженно смотрел на Ноа, даже подловил его действия, и наступал в ответ его танцу. Тут Ноа резко наклонился с ним сперёд. Одной рукой он держал за поясницу Ивана, а другой пригладил чужую щёки. Сбитое дыхание выпускало пар из за ртов мужчин. Снежинки опадали рядом с ними. Но они не обращали уже ни на что внимания. Только Ноа. Только Иван. Никого не было рядом с ними. Они даже не чувствовали холод. Веки Ноа уже почти закрылись. Щёки покраснели то ли от усталости, то ли от холода. Они дышали почти одновременно. Казалось Иван был и не против такой инициативе. Но в последний момент, он накрыл губы Ноа своей ладонью как только тот потянулся для поцелуя. Сейчас он видел как лицо Ивана раскраснелось, с щеки стекала капелька пота. Его глаза ходили по лицу Ноа в лёгком замешательстве. Губы Ноа почти всегда были сухими, ровные линии шрамов хорошо ущущались любыми прикосновениями. Будь то чужие губы, рука, или нечто иное. Перед глазами Ноа взрываются звёзды. Умирают и вновь зарождаются Вселенные. Галактики. Эти глаза даже в ночь смотрелись как неоновые огни. В них виделась эта мимолётная детская невинность. Розовые волосы неровно лежали на его лице. Но сейчас он видел перед собой лишь одного человека, того кого так безумно желал. Огонь поглощает его, Ивана, снежинки, этот, дом, землю, весь мир, вселенную. Кровь кажется горячей лавой по всему телу когда чужая рука наконец слезает с его губ. Он двигается ближе, ещё раз смотрит в чужие глаза — подобие поля усеянного белоснежным снегом в середину зимы, и глубокое все поглощающие море. Ноа был готов утонуть в этих глазах — спрашивает разрешения. Впервые Ноа спрашивал нечто подобное. Впервые он вёл себя не так эгоистично ко всему что видет. Иван неподвижен. Ещё секунда. Две. Три. Минута. Сколько времени они стояли неподвижно? Никто из них не считал. Иван первый цепляет его губы — сухие, покусаные, такие холодные и желанные — своими. Мужчина чувствует как другой и боится вздохнуть. Ресницы Ноа щекочат чужую щёку. Они оба сейчас растворяются во все поглощающей тишине. Он сминает его губы нежно, заботливо и мягко, почти неощутимо. Эти движения дурманит разум обоих. Ноги Ноа уже подкашиваются и те оба падают в мягкий белый снежок, не отлипал друг от друга. Иван оказывается сверху. Смолистые волосы мешаются с розовыми локонами мужчины. Даже холодный снег не мог затушить огонь бушующий внутри их обоих. Ноа точно знает что чужое лицо, от щёк до ушей красное. Даже с закрытыми глазами он это понимал, что его собственное сердце сейчас расплавится и повиснет на рёбрах густой смолой. У них нет дороги назад, она вся выжжена, разрушена, последний верёвочный мост разлетелся в щепки, последний поезд слетел с рельс. Ноа думает, что сейчас целуются не их с Иваном тела, а их души трепетно и нежно сливаются в поцелуе. В груди расцветают цветы. Сразу чёртов Эдемский сад. Он наклоняет голову, и язык его трогает язык чужой. Почти невесомо, словно прикосновение бабочки. В ушах шумит кровь — он, блять, своим языком пробует язык так желанного им парня, Иван был для него чем-то необъяснимым. Это точно сон. Нет ни одной вселенной, где бы это происходило взаправду. Чужие смолистые щекочут его щёку. Ноа кажется, что внутри него разгорается костёр, и пламя медленно облизывает все его внутренности. Иван был для него чем-то другим. Чем-то, что тот сам не понимал. Он хватался за него как за последний шанс жить, как спасение, как самое заветное желание, как спасательный круг. Опора что не даст ему выпасть вновь.  Чужое тело покрывало Ноа на снегу одеялом. Разгорал в нём вулкан ещё больше, да так что Ноа уже был просто не в силах вздохнуть. Сейчас они оба знали, что не время отступать, нельзя давать дёру. Они оба не были созданы для нежности. Но почему-то друг с другом они могли себе это позволить. Ноа был уверен, что завтра его губы будут ещё болеть и наверняка опухнут от этих ласк. Но сейчас это было не важно. Он готов был наслаждаться этим мигом вечно. Сон наяву. Слишком сладкий сон. Весь жар скапливался в районе живота. Горячо. Слишком горячо. Но никто не собирался отступать. Это была борьба. Но на кой черт она была? Впрочем это и неважно. Снежинки опадали и ложились на спину и плечи Ивана. Мало того что тот был крупнее так и выше Ноа, однако очень хорошо ощущалась эта худоба в чужом теле. Ноа был явно физически сильнее мужчины перед ним. Они оба запомнят это время в голове. На дни, месяца, годы. Это отложиться в их памяти навечно.