Глава 5. - Хатиора.
Ноа и не помнил как вырубился на холодном снегу. Его глаза еле еле как раскрылись. Розовые локоны распались полотном на подушке. Губы до сих пор кололо. Он всё ещё ощущал тепло чужих губ на своих, они пульсировали, казалось даже при опухли. Искусные припухшие губы уже не были столь бледны. Сейчас их цвет был более насыщенный. Его глаза сразу заслезились от света в комнате. Когда он в последний раз так сладко спал? Никто не знал. Сейчас он ощущал себя, особенно спокойно. Лёгкое чувство эйфории расползалась жаром по телу и било в самый мозг. Он до последнего не мог понять где он,да и что вообще происходит. Сложно было раскрыть глаза полностью. Но Ноа смог преодолеть себя и хотя бы присесть. Перед его глазами была чистая комната, тёмные обои, окно в стороне чуть завешано шторами, на стенах красовались картины леса, всякие разные, в комнате было слегка прохладно. Он забыл закрыть окно? Эта комната напоминала чем-то дорогой отель. Тут Ноа потянулся руками к глазам что бы протереть их. Но левая рука не поднималась. Он повернул нехотя голову. Перед его глазами был мужчина, Ноа сразу узнал его. Он сжимал его руку своими, а смолистые волосы распались по подушке. Ноа похлопал глазами. Секунда. Две. И тут он наконец вспомнил что вырубился на снегу ещё на крыше. Помнил как его тащили чужие руки. Помнил тепло чужой груди, рук, тёплое дыхание на своей шее, лёгкий шёпот. Всё это заставляло живот Ноа защекотать и свернуться. Лишь сейчас он осознал, что творил этой ночью. Горечь и мягкость чужих губ. Как тот заставлял каждую частичку его тела трепетать. Это было невообразимо. Что-то запрещённое, но такое лёгкое и сказочное. Его сердце билось быстрее чем обычно. Щёки покраснели, глаза раскрылись шире. Руки еле заметно дрожали. Он гладил свои щёки подобно тому, как ночью гладил их Иван. Пальцы аккуратно проходились по глубоким линиям шрамов. Но его ладони были чуть меньше и ухожены. А ладони Ивана сухими, холодными и шершавыми. От раздумий его отвлёк громкий лай. Ноа даже не заметил как собака зашла в комнату, а в следующую секунду запрыгнула на кровать и нависла перед лицом Ноа. Это был большой золотистый ретривер, он явно со злобой изучал Ноа. Тот неровно вздохнул. И почему его сердце так разогналось? Ноа никогда не боялся собак, тем более домашних. Но пёс смотрел на него так пристально. Тяжело было понять, что именно хочет псина перед ним. В этот момент пёс отошёл, всё просто - Иван проснулся. Мужчина был растрёпанным и сонным. Бледная кожа, волосы скорее напоминали ежа, это даже позабавило Ноа, вить эти колючие волосы стояли подобно уличному коту, у которого шерсть встала дыбом. Сейчас перед ним встала весьма интересная картина. Иван слегка помятый, растрёпанный, сидел прямо перед ним, футболка его была большой и белой, с каким-то принтом спереди, вроде там было написано "The JOJOLands", и маленькими буквами под ним "ザ・ジョジョランズ". Ноа или не разобрал к чему это имеет отношение, или просто не знал. Хотя футболка выглядела вполне хорошо, даже не помялась, а сам принт выглядел даже опрятно, не потрескавшимся, без подтёков. Мужчина удивился такой собранности. Перед Иваном был пёс, он сидел на чужих ногах, и мягко тычил лапками в чужие бёдра. Руки парня гладили мордочку пса, мягко проходясь от носика, до лба, и дальше по голове. Почему-то Ноа даже позавидовал псине, но быстро подавил в себе это чувство. Он уже хотел было опуститься обратно в постель, он так и сделал, но с грохотов влетел затылком в спинку кровати, недовольно скрючился и схватился за место поражённое ударом. Иван рефлекторно повернулся, а пёсик уже ускакал, явно испугался грохота от удара. В этот момент Ноа закрыл глаза, а открыв их увидел перед собой буквально чужое лицо, чужие глаза с минуту изучали лицо мужчины, Иван задумчиво глядел, гладко проходясь взглядом по шрамам на лице. Ноа сидел в ступоре, не понимая, что происходит. Но как только чужая рука легла на глубокий, рваный шрам на щеке, у него внутри всё скрутилось, щеки уже были цвета спелого персика, он не мог отвести взгляд, Иван будто приковал его взглядом, в них были галактики и вселенные, всё жизненные процессы крутились в чужих глазах. Вопрос был неизбежен.
-Кто и Почему. - сказал Иван скорее утвердительно чем вопросительно, его голос был твёрд, словно он хотел не мягко прощупать проблему внутри Ноа, а прибить сейчас и на месте, того кто сделал - это.
Ноа с минуту молчал, опустил взгляд, сейчас в его голове крутились страшные годы его жизни. А вить раньше розоволосик вовсе не был таким. В его голове всплывали картины. Февраль 2010 года. Ноа уже выпустился из Медицинского Вуза, и занимал должность хирурга в элитной больнице. На улицах Берлина ещё было холодно, но благо мужчина находился в тёплом помещении, в высоком здании больницы. Его волосы были мягкие слегка колючие, на цвет они были словно крем-брюле, какая-то часть волос находилась в небольшом пучке на затылке. Волосы мягко закрывали ледяные глаза, в них будто перемешались все драгоценные белые и голубые камни, от циркона до ляпис-лазурь. Длинные реснички были слегка бледные, а кожа мягкая, без морщин, синяков под глазами, раздражений или покраснений. Это был Ноа в его все 24 года. Голубые глаза смотрели на улицу, на падающий снег с неба, на людей одетых в плотные куртки, хотя на улице не было настолько холодно. "может -3-4?"- подумал про себя Ноа, убирая мягкие волосы за уши и поправляя дорогие очки на переносице. Он так и не притронулся к отчёту что должен был сделать до обеда. Вместо этого он просто пялился в окно. О чём-то упорно думал, крутил ручку в руках, перебирая пальцами. В самом деле Ноа не был халатен к своей работе. Да и впринципе Ноа всегда упорно добивался того чего хочет. А то что в свои 24 он стал довольно высокопоставленным специалистом, это только подтверждало его упорство. Ноа выполнял свои работу безупречно, его довольно часто допускали на серьёзные операции. Совсем недавно он оперировал женщину по направлению абдоминопластики. Операция длилась не так долго. Это было несколько часов назад, в 7:40 утра уже была назначена операция, и спустя 2 часа 17 минут она была закончена, благо во время операции у женщины не было выявлено никаких осложнений. Сейчас она продолжала отлёживаться после наркоза. Ноа на секунду прикрыл глаза, но хлопок двери заставил его аж подпрыгнуть на месте. Он рефлекторно повернулся к двери, там стоял его коллега и друг Кристофер Энсберг. В его руках были бумаги с отчётом. Мужчина был высоким, чуть выше чем Ноа, около 194 см роста. Брюнет с восхитительными фиолетовыми глазами, однако ближе к середине цвет глаз приобретал зелёный. У него были густые чёрные брови, выбриты вески, но не так что бы там было совсем часть без волос, скорее скошена под 4-3 миллиметров, но однако шапка волос что оставалась, отлично дополняла его глаза. Оказывается мужчина просто уронил очки поэтому и хлопнул дверью. Ноа облегчённо вздохнул и ещё раз посмотрев на мужчину всё же отвернулся и начал заполнять отчёт. В это время его коллега уже поднял очки и прошёл к рабочему столу, поставил стопку бумаг рядом с принтером, он стянул медицинскую маску с лица и облегчённо зевнул. Ноа хорошо знал этого мужчину, они часто проводили время вместе, на день рождения Ноа, тот вообще подарил мужчине дорогие серьги, их Ноа одевал и носил, у него их было не много, но сегодня как на зло он не надел подаренные серьги. И Кристофер завидев это надул щёчки, Ноа знал этот тон, но продолжал писать, пока коллега не поставил грубо ладонь с хлопком на рабочий стол мужчины, прямо рядом с листом отчёта. Это заставило отвлечься и всё же поднять неловко взгляд на своего друга. Первым начал Энсберг:
-ты так и не начал писать после моего ухода, что с тобой? - бурчал мужчина, уже явно беспокоясь за шатена, хотя Ноа чувствовал лёгкую наиграность в голосе.
Мужчина молчал с минуту смотрел в чужие глаза. Они затягивали и завораживали одновременно, Ноа вжался в рабочее кресло, это единственное, что он мог сделать от давления мужчины на себя. Тут он наконец подал голос:
-Просто не по себе на душе. - начал было Ноа, неловко, он явно не хотел говорить на эту тему.
-Что-то вроде зловещей долины? Или затишьем перед бурей? - продолжал Энсберг. На что получил молчаливый ответ ввиде кивка.
Мужчины были не так давно знакомы, как только Веста распределили в этот отдел, так они и познакомились. Мужчины просто не могли сидеть в одном помещении молча, ни разу не заговорив о чём-то. Так они сдружились. Однако иногда Ноа настораживало поведение друга, а особенно излишняя близость. Приобнимать когда идёте. Держаться за руки. Мужчина максимально отгонял мысли, что его друг влюблён в него. Но его поведение было настолько очевидно, что лишь тупой не мог понять в чём дело. Наконец коллега отстранился, и парнишка мог спокойно выдохнуть, наконец расслабившись. Ему всегда непонятна эта черта друга, следить за всем и сразу. "У него что 7 глаз?.."- возникало в голове Ноа, хотя ответа он так и не нашёл. Кристофер словно видел всё, абсолютно всё в мельчайших деталях, это вызывало то самое страшное чувство - когда на тебя смотрят сразу тысячи глаз. Взгляд мужчины чуть притупится, а в следующий момент пал на коллегу. Он сидел на своём столе, прямо на против Ноа, смотрел в окно и тоже о чём-то усердно думал, глаза Веста внимательно следили за выражением лица мужчины. Его руки были у подбородка, особенно в глаза бросалась маленькая родинка на кисти. Она была между безымянным и средним пальцем. Его пальцы были длинные, не ладонь а лапа сказал бы Ноа. Кристофер был красив в головы до ног, всегда выделялся из серой толпы, да и, что того могло заинтересовать в шатене? Хоть Ноа и был гениальным с детства, но не настолько, что бы заострять на этом внимание. В конце концов Ноа вернулся опять к бумагам. Пока чужой взгляд фиолетовых глаз сжирал его изнутри с ног до головы. По телу Ноа волной ходили мурашки.
Уже был поздний вечер, Ноа выходил из высокого здания больницы. На нём была тёплая курточка, шарфик, что закрывал личико шатена где-то на половину, и белые пушистые наушники на уши, они так мило сочетались с глазками Ноа и его образом. Мужчина шагал по скрипучиму снегу вдоль дорог и фонарей, в центре всегда было полно людей, поэтому он особо и не переживал, что, что-то может случиться. Хотя он просто поспешил в выводами. Проходя мимо дорогого ресторана, в нём вновь возникло то самое колящее чувство, будто тысячи глаз смотрело прямо на Ноа. Он судорожно остановился, а в следующий миг его плеча коснулась большая рука, шатен сразу же узнал эту родинку на ладони мужчины. Он наконец облегчённо выдохнул, и тут же вписал Кристоферу подзатыльника. На, что мужчина рассмеялся во весь голос, придерживаясь за живот. Бровь шатена дрогнула, но брюнет тут же поднялся и с блестящей улыбкой сплёл их пальцы вместе, наклонил голову в бок да бы Вест мог полностью рассмотреть его глаза. Ноа же уловил этот знак и просто отвернулся, неловко, он пытался вытащить руки из чужой хватки, но как на зло Энсберг держал их так крепко, что даже двинуть ладонями было тяжело. Рука Кристофера была раза в 2 больше чем ладонь Ноа, поэтому и вытащить её было проблематично. Тут голос подал брюнет:
-Ну куда ты бежишь Ноа... Топчешь мои чувства..~ - буквально простонал мужчина, в миг обняв шатена, его руки опустились на талию мужчины, он с ехидной улыбочкой смотрел на него. Ноа же в недоумении толкал мужчину от себя.
-Что ты делаешь. Мы на улице. Эн, прекращай так себя вести. Я же говорил, что не собираюсь встречаться с мужчиной. - тут Ноа наконец отпихнул его от себя, поправляя шарф и курточку, что смялась от крепких объятий.
Но Ноа незаметно одного, как мужчина помрачнел, его взгляд не сулил ничего хорошего, в левой части лба выступил нерв. По спине шатена пробежались мурашки, взгляд сузился, а глаза раскрылись, он не мог двинуться даже при всём желании, поэтому Ноа покорно шёл за ним, когда тот силой схватил его за левую руку, на этой руке точно остался бы синяк. Он не знал сколько они шли, или как много они прошли, Ноа не мог перестать идти за ним, а всё из за чувства страха, Кристофер так сильно сжимал его руку, будто готовясь сломать. В следующий момент телефон Ноа зазвонил, это была его мама, святая женщина, вот Ноа подумал, что всё, спасение рядом, шатен уже достал телефон. Но коллега перехватил его и с треском зарядил об лёд, динамик ещё работал какое-то время, но напоследок Кристофер зарядил каблуком классических туфель прямо по экрану. Телефон выключился, за ним и перестал работать динамик. Там играл опенинг из аниме "One Piece". Ноа не то что бы сильно увлекался аниме или что-то в этом роде, но когда нужно было убить время, он смотрел это аниме, не просто в фоновом режиме, а лишь тогда, когда было свободное время. Однако мимолётные воспоминания уже не были важны. Внутри шатена вспыхнула злоба и отвращение, выражение его лица поменялось. Вместо непонятного страха, на лице его стояла ненависть. Ноа уже замахнулся вырывая руку, но его кулак остановили, и вместо этого мужчину скрутили. Шатен брыкался, пытался кричать, но всё безрезультатно. Его суставы сжимали так сильно, до такой боли, что казалось, одно неверное движение, и он может попрощаться с конечностями. Они ещё давно ушли от центра, на улице стоял туман. Ноа остановился только ради собственной безопасности. Но он не знал что будет с ним дальше, что ему придётся вытерпеть. Те мимолётные моменты с мужчиной оказались не просто ложью, а настоящим безумным планом. Ноа никогда не думал, что сможет настолько разочароваться в этом человеке, ведь тот дарил ему, многое. Поддержку. Заботу. Ласку. В конце концов Ноа мог ощущать себя не так одиноко пропадая вечно на работе, вдали от родителей, близких, друзей. Но всё это уже не было важно. Намного важнее тот самый ежедневный ад. Сломанные кости. Разодрана в клочья кожа. Всё что осталось от красивого личика и тела, это лишь маленькие участки тела Ноа не были повреждены. Он хорошо помнил как Энсберг брал ножовку по дереву, и разрезая плоть с костями. Как топор вонзаясь в кожу пробирал до самых костей. Как различные кинжалы и ножи, пробивали область с рёбрами. Когда дышать уже было невыносимо, боль буквально не давала вздохнуть, а переломанные рёбра не давали шанса лишний раз пошевелиться. Как чужие руки хватались за его бёдра волосы и локти, заламывая за спину руки, как грязная кровавая тряпка сжималась во рту Ноа лишь бы не испытывать ничего из этого. Как чужой орган добился между ног Ноа нещадно, до самых ссадин и анального кровотечения. Как мужчина очнувшись от ужасной боли видел как его руки были прибиты к полу гвоздями. Он прекрасно помнил моменты когда из за ударов по животу и повреждения внутренних органов, не мог нормально есть. Вся пища просто не лезла, ему приходилось выблёвывать всю пищу с желчью. Приходилось откашливаться кровью, потому что застоявшаяся кровь в горле могла просто усугубить ситуацию. Никогда ещё Ноа так не ошибался. Никогда не было настолько больно, от человека, который буквально спасал тебя в самые нужные моменты. Но когда этот человек стоит перед тобой, с такой злощавой улыбкой, что ты не можешь поверить. "А прада ли это он?", "он никогда не был таким". Тебе ничего не остаётся как ждать, очень долго ждать, подчиняясь дьяволу во плоти утолять его ищвращённые методы любви. Вить у тебя больше никого не осталось. Энсберг сделал всё что бы тебя все забыли. Но самое ужасное было видеть перед собой ещё еле живых родителей, их тела, сердце наверняка ещё билось, да и они по любому дышали. Но Кристофер с жуткой улыбкой избивал мисис и мистера Вест до потери пульса. Ноа сжав зубы и вытерая обильно текущие слёзы, еле сдерживал себя. Видеть как на твоих глазах убивают, тех кто подарил тебе жизнь. Они были лучшими в твоей жизни. Не только заботились, но и оберегали, они никогда не давали тебе опустить руки и сдаться. Никогда. Но они лишь были. В голове Ноа были нежные поглаживания матери с детства. Мальчишка долго мог не спать, поэтому мисс Вест сидела с ним до поздна. Её мягкие руки перебирали, кремовые волосы шатена. Как отец приходя с работы всегда был не против посмотреть с тобой фантастические фильмы. Но это в прошлом, всё в прошлом. Они. Лишь. Были. Рядом. Никто больше не заметит тебя. Никто не спасёт. Никто не станет искать тебя. Ты будешь вечно в плену у человека которого так и не смог одолеть. Энсберг был накаченым, больше и тяжелее. Даже чисто физически заломать психа было проблематично. Кристофер всегда говорил: "Ноа, ты моё личное создание искусства". Шатен никогда не верил его словам. Однако единственное, что не поддавалось изменениям, так это волосы Ноа. Они настолько нравились брюнету, что просто хватаясь за них и вдыхая запах волос Ноа, только от этого мог эякулировать. Это было противно, до жути противно. Ноа порой сам вырывал себе волосы, не желал и секунду находиться рядом с мужчиной. Следующей точкой стала потеря глаза Ноа. Он хорошо это помнил. Очень хорошо. Особенно как нож пробирался глубоко в глазницу, поворачиваясь, Энсберг вырезал всё и до последнего. Ща всё время Ноа находился очень мало в отключке, наверное из за препаратов, что содержались в рационе питания шатена. Ноа не знал. Он не ни хотел знать. Ни предполагать.
Поэтому и Ноа всегда было тяжело рассказывать о прошлом, максимально тяжело. Эти воспоминания выжимали из Ноа всё. Абсолютно всё. На секунду он увидел в Иване Кристофера, толкнул его. Но Иван лишь прильнул ближе, почти вплотную, выгоняя розоволосого из болота. Иван глядел мягко, слегка обеспокоенно. Оказывается Ноа медленно задыхался. Поэтому ему повезло что Иван выгнал его из воспоминаний. Кто бы знал чем это закончилось. В следующий момент брюнет не спеша, чуть мешкаясь обнял аккуратно Ноа. Обхватил его как мягкую игрушку, дрожь Ноа постепенно утихала, он закрыл глаза да бы не видеть ничего перед собой. Он не хотел позориться. И выставлять себя в таком свете. Но пожалуй немая поддержка Ивана правда успокаивала. Тепло чужого тела расползалась по венам Веста. Щёки его постепенно краснели. Он не хотел отталкивать перед собой мужчину. Но и оставаться вот так тоже не хотелось. Иван для него ощущался как большой спасательный круг. Спасательный круг за которого можно ухватиться, который ни отпустит. Лишь заглядывая в чужие глаза, какое-то мимолётное тёплое чувство расползались внутри. Тепло шло по коже, до самых мурашек и било прямо в мозг. Ноа было тяжело и вздохнуть. В голове мешалось всё. На него смотрели будто тысячи глаз. Но из этой тысячи, трёх, двух, неважно, он бы точно узнал те глаза, что сейчас так обеспокоенно смотрят на его. Он видел их, видел в них всё. Ноа не мог отвести глаз. Это было невозможно. Чужие глаза словно затягивали, затягивали в глубокое тёплое море. Он был готов поклясться что хочет с головой окунуться в это море. Глаза Ивана были красивые, почти лисьи. Но более мягкие. Твёрдые и серьёзные, особенно этот вид создавался из за густых и чёрных как смоль бровей. Иван подсел ближе почти обволакивая тело Ноа своим. Он не знал куда смотреть, не знал как отвести глаз. В итоге он просто зажмурился, пытаясь подавить панику внутри себя. Рука сжимала чужую футболку. По щеке покатились горячие слёзы. Глазницы ныли. Лицо горело. Ноа неспеша вытащил из глазницы протез. Это был обычный протез, у Ноа просто отсутствовал один глаз. Маленькие проводки были в отверстие вместо глаза. Этот красный глаз-протез был его принадлежностью к месту, где работал Ноа. Эту группу называли между собой просто ФДА (feux d'artifice apocalypse). Ноа совсем опустил руки, глаза его были слабо открыты, ресницы намокли, а по щеке где был единственный нормальный глаз текли слёзы. Ноа не помнил когда в последний раз так горько плакал. Он ненавидит это прошлое. Ненавидел всё что с ним связано. Ноа мечтал умереть, а не страдать всю жизнь именно так. Но сейчас может у него есть хоть какой-то шанс почувствовать себя не так плохо. Не таким пустым. Даже месть левым людям за своё прошлое не приносило ему никакого счастья. Единственное что его радовало это маленькие разговоры с Мирай. Но она никогда не была разговорчивой. Его руки сжались сильнее. А в голове всплыли спокойные картины вчерашнего поцелуя. Почему-то это на мгновение убрало в нём чувство тревоги. Иван его не отпускал, а сейчас и вовсе усадил на себя, взял Ноа за личико, как вчера. Он гладил нежно его щёки, одна рука цеплялась под поясницу хирурга. Ноа неспеша проморгался и лишь сейчас поднял голову что бы взглянуть в лицо Ивану. Почему-то он замялся. Ивану было тяжело смотреть в глаза. Это смущало, волновало, словно все чувства обострялись в тысячу раз. Нельзя. Не надо. Если посмотришь больше не отведёшь взгляда. Это было тюрьмой, но такой приятной.. навевало чувство дома. Чувство маминых рук, что укладывала Ноа вечером спать. Объятия ощущались совсем по другому. Совсем. Они обжигали, холодили. Ноа не понимал почему в нём возникает это чувство, он никогда не был падком на нежность, но ему так этого не хватало. Он никогда не хотел быть таким. Быть подлой убийцей, быть тем кто наслаждается болью, своей и других. Ужасно. Ужасно. Ужасно. Это всё сон. Кошмар. Не может всё это быть наяву. Ноа не хотел любить. Не хотел опять возвращаться к тому что было. Но сейчас ему не было страшно. Он наоборот мокрой щекой опустился к чужой руке. Он давал себя гладить. Хотел ещё больше. Иван по всей видимости не возражал. Синий глазик следил за Ноа. Не давал ему утонуть. Не давал ему вновь упасть в это болото. Слёзы не прекращались. А тело что недавно было таким лёгким, ослабло. Словно после долгой и изнурительной тренировки. Ноа хотел провалиться сквозь землю. Мог ли он положиться на Ивана? Поможет ли он ему. Пройдёт ли это. Ноа уже пожалел что судьба повернулась к нему именно так. "Не может всё быть именно так, не может, это невозможно." - твердил себе Ноа пока чужие руки успокаивали его. Было тяжело и вздохнуть. Он боялся, сильно боялся. Что может навредить Ивану. Они сидели очень долго, эти моменты показались Ноа сном, то что не может просто быть. Чужие руки согревали бледную и прохладную кожу. Она была мягкая, пальцы пробирались прямо вглубь шрамов. Ноа вжался в чужое плечо. Чужая футболка сильно настала из за слёз розоволасого. Его трясло, сейчас он был в состоянии слабости. Уж слишком долго он находился в состоянии "порочного круга тревоги". Он почти ничего не слышал, скорее прислушивался в чужому дыханию, хотя и сам не мог похвастаться, что дышит полной грудью. Ноа был будто в трансе. Впервые он успокаивался не используя таблетки, но как же у него чесались руки их снова выпить. Он уже хотел было встать и подняться с чужих колен, но Иван просто не дал ему этого сделать. Ноа поднял голову, опять цепляясь глазами за чужое личико. Он всё ещё не мог понять, почему и как чувства вспыхивали в нём, всякий раз как он видел перед собой брюнета. Ему хотелось и бежать и остаться. Но последний поезд давно уже отъехал, жизнь идёт дальше. Лучше уж принять чем бежать от этого всю жизнь. В следующий момент Ноа смял чужие слегка сухие губы своими. На секунду он даже почувствовал вкус вчерашних сигарет.
День сразу не задался или ему просто так показалось? Хотя это не имело смысла. Что важнее так это то что ему нужно сходить к боссу, Ноа хотел написать заявление об отпуске. Может это даже было к лучшему, по крайней мере он наконец отоспался бы. А может даже снял себя с таблеток. Хотя когда-то Мирай обещала что запрёт его в комнате только с заварной кашей и водой, вить Ноа и вправду был зависим. Он шёл по легко заснеженной улице. В руках его была сигарета. Навевало воспоминаниями. Он не мог выбросить мысли о вчерашнем дне. Хотя то и было естественно. Такое не забудешь. А что ещё сильнее удивило Ноа так это то что паническая атака закончилась без потери сознания или самоистязания. "Возможно... Этот малец единственный выход?"- подумал Ноа. Кто бы знал. Кто бы. Но не он, всё ещё был не уверен. Хотя вроде они даже целовались. Но оба молчали, никто вить не признавался, верно? Хотя наверняка оба знали ответ на этот вопрос. Они знакомы от силы дня 3. Но что между ними было это нечто. Любовь с первого взгляда существует? Несусветная дичь же. Не может быть такого. Ноа глубоко затянулся. "Поскорее бы это всё закончилось.." - до того тихо выдал он себе под нос, остановившись. На секунду он вновь почувствовал тепло чужих губ но отмахнулся. Сейчас это не имело значения. Он зависим? Наверняка. Лишь сейчас он выпустил кубы дыма вверх, а они упали обратно ему на лицо. Сейчас было так спокойно на душе. Хотя в глубине себя, в далёком ящике. Всё же было неспокойно. И вот перед ним опять встало высокое здание. На секунду в его голове всплыло имя начальника - " Вурлиа Томсон". Вот он шагнул вперёд и выкинул затухшую сигарету в урну. Единственное что Ноа успел сделать с утра после панической атаки это максимум помыться. Благо Иван позволил ему это сделать без особых возражений. Он ощущал буквально везде на себе взгляд брюнета. Нормально ли это? Да и чего так смущаться если они оба парни. Можно сказать Ивану ещё повезло, что Ноа соизволил одеть хотя бы штаны от халата перед тем как выйти. Это лицо надо было видеть. Уголки губ рефлекторно поползли наверх как только Ноа шагнул в лифт. И тот быстро поехал вверх. Щёки его легко покраснели, шрамики на лице почему-то ощущались по особенномк. Вот дверь открылась, он прошёл уже по знакомому в коридору, заходя в кабинет начальника. Как туи же сразу в него прилетело куча бумаг, но Ноа вовремя увернулся и отошёл, стопка разлетелась по полу. Сейчас в кабинете стояла Мирай. На её щеке была ссадина, вся покраснела, но девушка стояла молча. Вурлиа лишь сейчас заметил как вошёл Ноа и прекратил разговор по телефону. Похоже мужчина сорвался из за очередных проблем в отделении. Паралельно с этим он копался в аптечке. Мирай тоже досталось. Начальник грубо поставил свой телефон на стол. И наконец вытащил оттуда холодный компресс и передал его Мирай. Ноа осмелился пройти дальше закрыв за собой дверь когда в свою очередь Вурлиа схватившись за голову ввалился в кресло, а Мирай приложила к повреждённой щеке лёд. Вопросов не нужно было задавать, тут же послышался голос Вурлиа, словно кто-то играл на арфе.
-Черти. Всех перебить. - грубо говорил фиолетоволосый схватившись за переносицу.
-Не стоит. Это была моя ошибка. - тихо молвила Мирай, на что а следующий миг рядом с ней пролетел карандаш, но она спокойно его поймала. - не стоит так переживать по поводу меня. Мне не нужно было влезать.
-В том то и дело что нужно было. - скалился Вурлиа и тяжело вздохнул, пытаясь сохранять самообладание. Мирай не ответила.
Тут уже начал Ноа.
-Вот что... Это какой раз? Седьмой? - Мирай не ответила но лишь отвела взгляд.
Всё было просто, Мирай работала на несколько компаний, а в одной из них был начальник, что любил водить к себе девушек лёгкого поведения. Мирай была красивой, худенькой и стройной, наверное именно поэтому она так привлекла внимание начальника другой компании. Зачастую тот любил приставать девушке, а за не повиновение избивал. Казалось бы, что тут такого, уволиться и всё. Но ни тогда когда тебя шантажируют. Все Троя молчали ещё долго. Вурлиа тыкал карандашом об стол, но потом откинулся о спинку стула и глубоко вздохнул.
-Перебьём всех. Придётся попросить знакомую что бы удалила дела с правительством. - рычал Вурли сжимая руки в кулаки, в следующий момент он закинул вальяжно ногу на ногу.- богатые свиньи. Чтоб они сгнили в аду.
Ноа ещё молчал, а Мирай похоже и не собиралась говорить. Поэтому спокойно удалилась. Он хотел последовать её примеру но дверь перед ним резко захлопнул Вурлиа и встал рядом, начальник был чуть ниже Ноа. Но это не мешало выглядеть ему зло. Он сам по себе попятился назад к стене как только мужчина начал к нему подходить, сейчас он не мог и вздохнуть. Почему-то Вурлиа смотрел на него так будто хотел задушить. Так хищно и зло, так... Как смотрел на него Кристофер. Этого Ноа и боялся, боялся до жути этого взгляда. Его спина коснулась стены, а розоволосый вскинул брови с руками в защитном жесте. Вурлиа остановился.
-Ты так его и не забыл.- тихо прошептал мужчина и раслабил взгляд на привычный, но на деле это не сулило ничего хорошего. Он замахнулся. Один из договоров Ноа и Вурли это было - ни за что при встрече ни показывать и малейшую слабость. Особенно слабость когда Вурли мимолётно мог напомнить Энсберга. Хоть тот и по всем данным был мёртв. Нарушение правил данного уговора - насилие. В миг щеку обошло болью, потом ещё и ещё. Ноа закусил губы до крови. На его щеке точно останется синяк. Вурли не прекращал его бить приговаривая:
-Ты сам его убил, пора забыть об этом, Ноа никто не живёт прошлым возвращайся в настоящее, настоящее со мной. Тебе ничего не грозит пока я рядом. Ничего не угрожает. Ты вылечишься. Ты поймёшь. С тобой всё будет хорошо. Ты не умрёшь. - почти шептал Вурлиа.- ты сам меня попросил это делать. Прости Ноа.- последний хлопок по щеке оказался особенно больным, да таким что у его онемела щека. Ссадина была большая, по губам и подбородку текла кровь, а из голубого глазика собирались скатиться слёзы.
Томсон тяжело вздохнул и огладил повреждённую щеку, но Ноа его одёрнул не желая жалости. Он неспеша сплюнул кровь,как почувствовал как по повреждённой щеке катятся маленькие капельки крови. Всё же переборщил. Но это было неважно. Всё что было - личный уговор Ноа. Он знал что Вурлиа будет против, но и знал что он не откажет. Хоть и начальник долго упирался. Он поднялся, даже улыбнулся слабо на последок Вурлиа и удалился. Да и убежал так быстро что Томсон и среагировать не успел. А вить его слова были правдой, Ноа никогда не забудет того кто сломил его. Противное чувство расползались в груди, а он скатился с улыбкой вниз по стене, рука уже была в крови. Пару отпечатков кровавых пятен он ставил на себе. И лишь сейчас взглянул на руку. Кровь уже подсохла, но была и свежая. Он тяжело вздохнул. Волосы обволакивал и укрывали его, словно большое розовое море на закате. Хотел бы Ноа оказаться там. Кто бы не хотел ... Но ещё больше он хотел вернуться в чужие слегка холодные но такие родные объятия, он готов был поклясться, что те минуты проведённые с брюнетом, были намного лучше того, что происходит сейчас. Его руки опустились, и он быстро смахнул с голубого глазика слёзы. И не переставал смотреть на окровавленную руку. Это напомнило момент когда в последний раз Ноа смог дать отпор и успешно выбраться из этого ада. Это было странно. В тот день они сходили прогуляться, и Кристофер не выдержав, надломился на Ноа ещё в прихожей. Сдирал одежду, сжимал до боли суставы. Казалось что он почувствовал ту пронзающую боль внизу живота. Он запрокинул голову к верху. Ноа ещё помнил тот самый противный и хлюпающий звук влажных тел. Как чужие бёдра бились об него до ссадин и синяков.поясница болела. А голос был сорван. Ноа не мог кричать. Что говорить уже о "хрипеть" даже это у него выходило с трудом. Он вспоминал до жути противные картины. Как чужой член пронзал глотку не давая и вздохнуть. Как глубоко он проникал и как грубо бился, не жалея ни капли. Грязно. Ноа захотелось опять очнуться в душе и смыть с себя всё, хотя даже содранной кожи не было бы достаточно. Он был не более обычной куклы, которая будет молчать, не будет соображать. Это Ноа и ненавидел в себе, он не умел отказывать. Всё что он делал оборачивалось против него само, почему? Разве это нормальная любовь. Разве так можно любить. Противно. По его телу словно тысяча мелких букашек пробежало, тут, Ноа просто сжал руку в кулак. Кровь покапала с неё вниз. Глаза неспеша закрылись." Что можно было исправить? Ты сам пошёл по этому пути, сам решил договорится обо всём. Это ты виноват, если бы не ты, если бы тебя не было, то всё пошло бы иначе." - вертелось в голове у Ноа, но он не плакал, сейчас он не проронил ни одной слезы пусть щёку жгло, а в горле стоял ком. Он бы ещё так посидел, но его прервал звук входящего сообщения. Почему то он побоялся его брать, может боялся увидеть сообщения от умершего Кристофера Энсберга или сообщение с Извенениями от Томсона? Кто бы знал. Ноа не мог терпеть чувствовать себя так паршиво. Но даже при этом, он всё же взял телефон в руки. Это было сообщение от Мирай: "подойди сюда." - было в нём. Ноа прекрасно знал куда идти, он поднялся и мигом двинулся к любимой девочке. В этом здании было лишь одно место где любила Находиться Мирай. Она сидела на подоконнике скинув ноги вниз из окна, оттуда валил прохладный воздух. Но ничего так не холодило как взгляд Мирай. Такой пустой и ничем не зацеплений. Она вообще думала о чём-то? Ноа не успел шагнуть вперёд как девушка сама подлетела к нему, её холодные руки огладили щеку, он с болью поморщился. Щека выглядела ужасно. Поверх глубокой ссадины был синяк. Так ещё и сам Ноа прогрыз себе губы так, что со стороны казалось, будто это ему их разбили. Девушка тяжело вздохнула. В её лице всё ещё не было ничего особенного, хоть она и попыталась выразить негодование. Взгляд мужчины неловко опустился. Девушка же быстро достала перекись, бинт и дышащий пластырь. Ноа уже пожалел что пришёл, но его даже позабавило, что у обоих щёки разукрашены, он даже усмехнулся, но тут же зашипел он попадания перекиси на рану. А Мирай же не щадя обрабатывала ранку, держала его за подбородок, и вертела так, что бы могла везде достать. Ноа морщился, кряхтел, шипел, хмурился, он всегда ненавидел такие процедуры. Да и сам запах в больницах начал вызывать в нём тошноту, что уж говорить у вкусе и запахе препаратов, хотя сам же работал с ними. Она быстро закончила, промокнула место бинтом и когда всё подсохло лишь тогда наложила повязку. Ноа обиженно взглянул на неё, но она лишь чмокнула аккуратно его в лоб. Он замялся и отвернулся. Эти ощущения совсем отличались от тех что были с утра. И почему всякий раз он вспоминал об Иване. Какое-то приятное чувство расползались по груди, и просачивалось через сосуды. Это даже к лучшему. Хотя бы в трезвом состоянии сейчас он не чувствовал себя так плохо. Он придёт в другой день и поговорит с боссом об отпуске. Тут откуда-то вновь раздался звук входящего сообщения. Ноа схватился за телефон. Это был неизвестный Номер. В сообщении было всего несколько слов и прикреплено место с адресом: " Это Иван, приходи. Адрес: .... . К 21:00." - он похлопал глазками в удивлении, нет, скорее в изумлении. Ноа прикрыв рот ладонью оттянул от себя руку с телефоном, его щёки краснели, он растянулся в улыбке, как и все чувства будто слились воедино и заставили его трепетать, он еле подавил в себе чувство схватиться за бёдра. "Похоже, это и впрямь зависимость."- Но ему не дали свободно поразмышлять. Мирай хлопнула его по спине, от его Ноа с писком выпрямился и сложил обиженно губки. Девушка легко улыбнулась, сдерживаться при мужчине было невозможно. Он всегда всё видел, ну или почти. Впрочем это и не важно. Лёгкий смех обоих заполнил комнату.
Ноа уже выбегал из дома. Вечером шёл снежочек но небо было ясное. Закат постепенно заполнял все улицы, а темнота всё больше просочилась сквозь заснеженные переулки. Состояние почему-то было особенно лёгким. В животе всё скрутилось в жадном танце. Руки легко тряслись, а Ноа востожено смотрел вверх, сердце билось быстро, будто в экстазе. Зрачки глаз трепетно смотре за заходом солнца. Под ногами хрустел снег. Не улице не было особо холодно, поэтому он был одет в свитер цвета неба, чёрное лёгкое пальто. Пусть пластырь слегка портил вид мужчины, но он не придал этому особого значения. Было наоборот как-то не по себе, что милый брюнет увидет его в этом ввиде. Ноа сглотнул и двинулся дальше. Постепенно погода сгущалась, а вместо лёгкого снежка пошёл настоящий снегопад. Он уже подходил к месту встречи. Снег шёл так обильно и часто, что создавался эффект тумана. Реснички Ноа покрылись снегом. Ноги привели его к набережной, она была совсем пустая в непогоду, мужчина прошёл дальше, уже почти стемнело, последние лучи скрывались ща горизонт. Он тихо охнул и даже улыбнулся, и лишь когда на миг отвёл взгляд от неба, заметил рядом с собой Ивана, его взгляд был направлен чётко на Ноа. Он замялся как только увидел как хмурился брюнет, он стянул с себя шарф. И потянулся к розоволасому.
-Не стоит правда. - упирался Ноа. Он не хотел отвергать Ивана, он просто не хотел что бы это странное чувство вновь разлилось в груди. Он просто не понимал зачем это брюнету.
Иван поднял одну бровь и вздохнул подтягивая к себе Ноа. Он медленно начал завязывать коричневый шарф в полосочку на его шее. Ладони сжались, хотелось кричать. Ноа уже и позабыл какого это ощущать чужую заботу. Поэтому когда чужие руки уже собирались отпустить шарф, Ноа неожиданно даже для себя взял чужие руки в свои, в отличие от рук Ивана. Его руки были прохладными. Пальцы переплетались вокруг друг друга. Тепло и холод смешивались воедино. Он чувствовал как смотрит на него Ваня. Изумлённо и мягко, с долей непонимания. Сердце билось сильнее. Сейчас будто все жизненные процессы приостановились. Руки сжались сильнее и тут Ноа наконец поднял взгляд на брюнета. Смотрел он внимательно, старался не упустить даже малейшую деталь. Взгляд проскользнул по шраму, вдоль скулы переходя на губы, носик и глаза. Он не хотел что бы это прекращалось, взгляд сам собой затрепетал, а щёчки горели. Но ему лишь так показалось, в самом деле личико Ноа почти полностью окрасилось в красный. Иван прошёлся взглядом по пластырю. Посмотрел потом в глаза Ноа и обратно на пластырь. Тёплая рука легла на щёку. Он поморщился всё ещё ощущая боль от ссадины и синяка на щеке. Иван чуть одёрнул руку и теперь коснулся почти неощутимо, Ноа видел как он хмурился. Но молчал. Они оба побитые судьбой люди, кто бы мог знать почему они ещё живы, почему они именно сейчас тут, почему они сошлись. Но это было неизбежно. Скорее этим обоим нужен был именно тот человек которого они сейчас созерцали перед собой. У Ноа перехватило дыхание. Его глаза медленно закрылись и он ластился к чужой руке. Его руки дрожали а в горле стоял ком. Ему хотелось больше, почувствовать больше этого тепла. Иван сдал его в объятиях. Обволакивая всё тело Ноа. Ему вспомнился вечер на крыше. На миг он захотел почувствовать вновь вкус чужих губ. Но быстро одёрнул себя. " Не сейчас" - пронеслось у него в голове. Из груди наконец вышел мягкий вздох. И в этот момент чужая рука подняла подбородок Ноа. Это был долгий день, изнурительный, словно его проверяли на прочность. А в его конце ждала сладкая награда. Они потянулись друг друга, уже ощущалось чужое дыхание по поверхности чувствительной кожи. Ещё миг... Два.. Три. Сколько времени прошло? Может целая вечность. Но Иван резко одёрнул Ноа и оттолкнул, он упал на перила что отделяли этих обоих от воды. Брюнет схватил Ноа кидая его на каменную плиту. А сам встал рядом. Ладонь его зажимала глаза. Руки дрожали. Мужчина хотел было замахнуться, но вместо этого упал рядом с Ноа на колени. Розоволасый тут же вскочил, и поймал Ивана перед тем как тот чуть не впечатался лбом в камень. Он неспеша поднял личико брюнета. На чужих глазах собирались слёзы, нижняя губа была зажата, да и сами губы слегка дрожали. Снег скрипел под их телами. Вихрь летящий с неба становился только гуще. Чужие щёки были красные, а по щеке покатилась слеза. Он поспешил стереть её, когда чужие глаза пали на глаза Ноа. В этих глазах виднелось всё, и страх, и сожаление. Но чего же так сильно боялся Иван? Брюнет равно вздохнул и опустил взгляд, давая получше рассмотреть своё личико и оглядеть большой шрам. Как тут послышался более мягкий мужской голос. Он звучал иначе. Не то что слышал Ноа до этого. В нём было что-то непонятное.
-Обещай мне что ни за что не уйдёшь, не умрёшь.- Иван помедлил подбирая слова. Глаза Веста раскрылись шире от следующих строк. - все кого я любил умерли. Мать скончалась после смерти отца. Как считаешь,что должен был делать семи летний ребёнок без ключей запертый дома, без еды, со свежим трупом- легко выдал брюнет закрывая глаза. На душе у Ноа похолодело. В голове сразу всплывало миллион вопросов. Но Иван поднялся и не дожидаясь ответа двинулся куда-то. Вест сразу подхватил волну и метнулся за ним. Его руки остановили мужчину, но брюнет оттолкнул его рефлекторно ударив Ноа по рукам. Иван замялся. По нему было видно что он хотел уйти. Хотел бежать. Но оставить розоволосого не мог.
-От судьбы не убежать не так ли? - начал Ноа хватаясь своими руками за чужие руки, Иван тут же хотел их вырвать но остановился. - у тебя не было выбора. Не было как и у меня. Вот в этом мы похожи. - продолжал он уже более дрожащим голосом. Его руки сжались, а по телу пробежала лёгкая дрожь. Шарф взлетел в такт с ветром, заставляя обоих взглянуть друг другу в глаза. По щекам брюнета текли слёзы. Но лицо его не выражало ничего. Тут нежные губы Ноа коснулись тыльной стороны ладони Ивана. Он замялся и раскрыл глаза шире.
В следующий миг он зажал брюнета в своих объятиях. Таких крепких, таких надёжных. Всё вновь на миг замерло. Ноа уже почувствовал как чужое тёплое дыхание просачивалось через шарф и шло к шее. Шрамистая рука пригладила смолистую макушку. Он ощущал чужое прерывистое дыхание. И как сильно чужие руки сжимали Ноа. Может быть на предплечьях остались бы ещё синяки. Он прекрасно знал что чувствовал Иван. У него не было выбора, лишь инстинкт самосохранения позволил ему выжить. Кто бы мог знать что бы было с Ноа если б он тогда не встретил каннибала. Самые ужасные травмы - травмы в детстве. А Иван потерял семью очень рано, ладно если б его забрали.но дом был заперт, а ключей не было нигде, ему пришлось съесть собственную мать, что бы выжить. Теперь то и было понятно почему Иван был таким худым, он очень мало ел, привычка выживать за счёт человеческой плоти присосалась к нему ещё с ранних лет. Иван просто не мог есть, вить каждый приём пищи явно сопровождался воспоминаниями и раздельном трупе матери. Как в нос бил запах крови и плоти. У них обоих не было родителей, оба столкнулись с тяжёлыми пытками, пусть и в разном ключе. Они были сломлены, и обоим не хватало человека который бы повёл за собой. Но в их случае, находят рядом с друг другом, они удерживались за друг друга на плаву. Может именно поэтому у них была такая крепкая связь. Они похожи гораздо сильнее чем можно было подумать. Руки Ноа дрогнули и он уткнулся слабо в чужую грудь. Он был таким тихим, даже слабо ощущалось его дыхание. Может Ноа и вовсе не дышал. Хотя у него и правда перехватило дыхание. Ноа не мог позволить себе любить потому что боялся что ему могут навредить, поэтому и опасался особой близости от Ивана. Иван же боялся потерять вновь то что любит. Сейчас его объятья ощущались по другому. Более отчаянными. Но крепкими. Нежными. За него можно было ухватиться. Но и Ноа не должен расслабляться. Он тоже должен помочь Ивану ухватиться за себя. Им нужно было почувствовать тепло и нежность. Ноа было даже страшно представить, как ощущал себя Иван после случая с матерью. Наверняка чувствовал себя убито. Было отвратно, видеть как жизнь распоряжалась с брюнетом.Ноа тоже видел перед собой раскромсаный труп своей матери. В горле встал ком. В его глазах на миг потемнело и розоволасый схватил брюнета крепче, его руки были словно крепкие цепи, они держали обоих на плаву. Кто бы знал сколько они так стояли держались друг за друга не в силах отпустить. Снежная буря уже утихла. Ноа не помнил когда они оказались сидя на самом краю берега, свесив ноги вниз. Чужая голова лежала на его плече, а рука сжимала чужую. Ноа на секунду замялся приходя в себя. Но на его лице расцвета улыбка. Мягенькая. Спокойная. Он огладил щёку брюнета, заглядывая ему в самую душу. Прохладные губы слились воедино. Над ними сверкала луна. Отражённый свет падал на макушке. Ноа видел как красиво переливались смолистые волосы брюнета на свету. Словно глубина моря. Всё постепенно становилось тише и тише. Он терялся в собственных мыслях. Позже Ноа узнает получше что было тогда, о чём молчит и от чего же так страдает Брюнет. Сейчас ему лишь хотелось утешить парня рядом с собой. Ни одному из них не было легко. Сейчас они были будто единственные во вселенной и плыли по ровному течению времени. Завтра всё будет намного лучше. Всё будет хорошо. На этих словах Ноа закрыл глаза притягивая Ивана ближе к себе. Тишина обволакивала их, а молчание со сторон парней лечило, сейчас было спокойно как никогда. сейчас всё было лучше. Ноа не мог представить, какими словами можно было описать эту любовь. Они побитые жизнью люди. Две тяжёлые судьбы соединённые воедино. Им и вправду просто не хватало..- друг друга.