Глава 18.
Город Уэст-Уорик, округ Кент, штат Род-Айленд. Лето 1991 года.
Итан.
Когда я увидел Мишель идущую к дому, на секунду показалось что у меня галлюцинации, она не могла быть здесь. Однако это была, правда, как и сказала Мара, Мишель вернулась, но...все ее лицо была в ссадинах, волосы растрепаны, одежда порвана и грязная. Меня пронзил страх, случилось то, чего я больше всего опасался - с ней что-то случилось.
- Боже Мишель! Что случилось? Кто это сделал?
Однако мои вопросы заглушил дождь, тарабанящий по крыше дома. Мишель не ответила, ее глаза такого же оттенка, как и небо над нами, казались безжизненными и пустыми, но затем что-то изменилось и она начала плакать, так громко, что мое небьющееся сердце казалось сейчас разорвется. Почему-то я знал что она плакала не из-за того что случилось, что бы это не было. Так плакал человек потерявший все, мне слишком хорошо было это знакомо. Однажды и я так же кричал от боли, которая казалось, сжигала каждую клеточку в теле.
Мне было горестно, что именно она испытывала эти чувства, как бы я хотел выйти из дома и просто обнять ее, показать, что она не одна. Однако даже эту мелочь я не мог сделать для той кого люблю. Из-за раздумий я не заметил, что Мишель затихла.
- Ты врал мне! - я вздрогнул, будто от удара.
- Мишель...
- Ты врал мне все это время! За все время что мы были знакомы ты хоть раз сказал мне правду?
Казалось тело отказывалось двигаться, будто сейчас я распадусь на тысячу мелких кусочков.
Она знает, она знает, она знаетзнаетзнает...
После моего длительного молчание Мишель подошла ближе и поднялась на крыльцо.
- Это ты убил свою мама и сестру?
- Что? - она действительно думает, что я способен на такое? - Конечно, нет! Я бы лучше навредил себе чем им!
- Но ты не будешь отрицать, что Итан Деллануа, то есть ты, повесился в 1948 году после смерти матери и сестры?
Было невыносимо смотреть в ее глаза, и я отвернулся.
- Не буду...
- Т-тогда как? Как ты можешь быть здесь? Я не...не понимаю.
Я вдохнул, прежде чем ответить.
- Давай зайдем в дом, ты вся промокла, клянусь, что все расскажу.
Она не ответила, лишь молча, открыла дверь и немного помедлив, вошла внутрь.
На улице было не холодно, но я все равно разжег камин, боясь, что Мишель может заболеть.
- Все совсем как тогда, - пробормотала она, смотря на огонь.
- Что?
- Все как в нашу первую встречу.
Я тоже посмотрел на огонь вспоминая события того дня, даже представить тогда не мог что все так обернется.
- Кто ты на самом деле Итан? Призрак? Дух? Или что-то в этом роде?
Я повернулся к Мишель, ища на ее лице признаки страха, но увидел лишь усталость.
- Не знаю, как себя назвать, наверное, призрак, ведь мое человеческое тело, скорее всего уже давно лежит в земле. Возможно, я лишь отображение своей души.
- Почему это случилось с тобой? - ее внимание полностью сосредоточилось на мне.
- Это наказание?
- Наказание?
- За самоубийство. У смерти есть свои правила, и она не любит когда их нарушают. Если человек совершает самоубийство, она наказывает его за это, привязывая душу к месту, где он погиб, и у этой тюрьмы есть свои границы. Я не могу покинуть пределы дома. Не жив, и не мертв, просто существую.
- Ты находишься тут с сорок восьмого года?
- Да, почти пол столетия я несу бремя роковой ошибки.
- Но почему все считают дом заброшенным, я и Джереми видели тебя, сюда много кто забредает...
- Меня могут видеть лишь отмеченные Марой.
- Марой? Эта та женщина что приходила?
- Да, она смерть, ну или ее олицетворение. Ты видишь меня из-за того, что однажды чуть не умерла, думаю, в той аварии, когда погибли твои родители. Тот парень, Джереми, видимо тоже. Обычно когда сюда приходят люди, я стараюсь прятаться, на случай если среди них будут такие как вы.
- Что за жестокость, обрекать людей на вечные страдания?
- Мне повезло, я застрял дома, если его разрушить до основания, то и меня не станет.
- Н-не станет? Как это?
- Я исчезну. Моя душа не переродиться как происходит с другими людьми после смерти. Конечно, Мара дала мне способ как освободиться, но это не так уж легко...
- Что за способ? - Мишель выглядела напряженной, ожидая моего ответа.
- Бескорыстно спасти человеческую жизнь.
- Но как ты это сделаешь, если не можешь покидать дом?
- В этом то и вся изюминка, путь к искуплению не может быть простым, нужна жертва. Я думал, что это сработает, когда ты услышала мой голоси я отговаривал тебя от самоубийства, но эта помощь была не искренней, я думал, прежде всего, о себе.
Мишель снова посмотрела на огонь и сжала пальцы.
- Наверное, ты теперь не так благосклонна ко мне и видишь какой я на самом деле.
- Бескорыстно или нет, ты тогда спас меня от ужасной участи, какая постигла тебя и я благодарна, - она взглянула мне в глаза, я ожидал чего угодно, осуждения, печали, разочарованности, но в ее взгляде была только теплота и сочувствие.
- Я не заслужил твоей благодарности Мишель, потому что я эгоист, страстно желавший, чтобы ты меня не покидала. Не рассказывал тебе правды, позволял приходить сюда, потому что боялся - если тебя не станет все будет как раньше, только я и этот дом, - мой голос сорвался и опустился до шепота. - Но сейчас я больше всего боюсь, что ты меня возненавидишь.
Она молчала долгое мгновение, пристально смотря мне в глаза, а затем ее рука коснулась моей, я инстинктивно хотел отстраниться, но Мишель не отпустила, сжав руку сильнее.
- Нет...не убегай, - проговорила она, смотря на наши сцепленные руки. - Я не ненавижу тебя...не могу ненавидеть.
Я застыл, сегодня на мне не было перчаток. Я не чувствовал ее касаний, но чувствовал тепло исходящее от тела Мишель и это было самое приятное что происходило со мной с тех пор как я умер. В моей памяти почти не осталось воспоминаний о том, какого это-ощущать тепло другого человека.
- Такое странное чувство, словно дотрагиваюсь до плотного воздуха, или моей руки касается ветер, - она продолжила сжимать мою руку, подняв голову и посмотрев на меня.
- Расскажи мне что случилось, не бойся, что я буду осуждать тебя или ненавидеть, этого не будет. Ты можешь доверять мне Итан.
Ты можешь доверять мне.
Простые четыре слова, имеющие такое большое значение. Я доверял этой девушке, любил ее и рассказать все, означало повесить бремя что я нес годами и на нее.
Хотел ли я этого? Конечно нет. Зная, что мой конец близок, я желал лишь, чтобы она забыла меня и жила нормальной жизнью, когда я превращусь ни во что. Однако смотря на Мишель уже знал, что она этого не сделает, уже слишком поздно, мы связаны.