24. Прыжок.
Проснулась я в его постели, в объятиях, которые сжимали меня так сильно, словно я была единственным канатом, свисающим в бездонную яму. Он цеплялся за меня даже во сне, его лицо, обычно такое замкнутое и суровое, сейчас было размягчено и беззащитно.
Я медленно, чтобы не разбудить, поцеловала его в висок, затем в щёку, чувствуя под губами тёплую кожу. Мои пальцы бессознательно вплетались в его тёмные волосы, нежно поглаживая и расчёсывая пряди.
«Знал бы он, как я его люблю, то, может, не ревновал бы так безумно ко всем подряд», — пронеслось у меня в голове.
Это чувство было таким огромным и жгучим, что временами мне казалось, будто оно разорвёт меня изнутри.
Но сказать ему? Выговорить эти три слова?
Нет. Я не могла. Совершенно не могла.
Я боялась.
Боялась того, что может случиться после. Не того, что он не скажет ничего в ответ — с этим я бы смирилась.
Я боялась, что он обезумеет.
Что эта хрупкая, едва налаженная между нами связь не выдержит тяжести такого признания. Что его одержимость, и без того пограничная, перейдёт все мыслимые границы, и он попросту запрёт меня в самой дальней комнате особняка, чтобы никто, даже случайный взгляд, не мог коснуться того, что он считает своим.
Чтобы моя любовь, вместо того чтобы стать утешением, не превратилась для него в оправдание для окончательного заточения.
Он пошевелился, и его объятия ослабли на секунду. Потом он медленно открыл глаза. Его тёмные зрачки, ещё мутные ото сна, сфокусировались на мне. В них не было привычной мгновенной собранности или насмешки. Было лишь тихое, вопрошающее удивление, будто он не мог поверить, что я всё ещё здесь.
— Доброе утро, — прошептала я, заглядывая в его только что открывшиеся глаза.
— Доброе, — он ухмыльнулся, и это была не та хищная ухмылка, что предвещала неприятности, а что-то более мягкое, интимное.
Он провёл костяшками пальцев по моему виску, и этот грубоватый жест был наполнен неожиданной нежностью.
— Какие у нас сегодня планы, мистер мафиози? — прошептала я, прижимаясь к его руке.
Он на мгновение задумался, его пальцы продолжали медленно водить по моей коже.
— Помнишь, я спрашивал, прыгала ли ты с парашютом?
— Помню, — кивнула я, чувствуя, как в животе замирает от предвкушения.
— Хочешь, можем сегодня прыгнуть, — прошептал он тихо, почти не слышно, как будто предлагая не безумную авантюру, а самую обычную вещь — чашку кофе или прогулку.
Я посмотрела на него — на этого человека, который был и моей тюрьмой, и моим спасением, моим кошмаром и самой головокружительной мечтой.
И ответ пришёл сам собой, без тени сомнения:
— Хочу. С тобой я хочу всё, Валерио.
Всё.
И падение с высоты, и погружение в самые тёмные глубины его души, и полёт, и боль, и ту редкую, выстраданную нежность, что пробивалась сквозь все его барьеры.
Если это была пропасть, то я была готова падать в неё вместе с ним.
Он прикрыл глаза и с тихим, почти неслышным вздохом уткнулся лицом в мою шею, как будто ища в моем тепле и запахе последнее прибежище.
— Сейчас встанем, я ещё просто хочу так полежать, — прохрипел он, его голос был густым и сонным, лишённым привычной стальной брони.
Я продолжила нежно поглаживать его спину через ткань футболки, чувствуя, как его мышцы постепенно расслабляются, а дыхание становится глубже и ровнее.
Он снова погружался в сон.
Я тихо рассмеялась про себя — этот грозный босс, способный одним взглядом парализовать волю, сейчас превратился в сонного мальчишку, не желавшего отпускать свою живую грелку.
Прошло минут десять.
Аккуратно, чтобы не разбудить, я выбралась из его цепких, но ослабевших во сне объятий, прикрыла его одеялом и на цыпочках вышла в свою комнату.
Приняв быстрый душ, я стояла перед гардеробом, размышляя над выбором одежды.
В итоге остановилась на практичном: джинсовые шорты до колен и простой хлопковый топик с короткими рукавами. Волосы собрала в высокий хвост, слегка подвела глаза и нанесла блеск для губ.
Приведя себя в порядок, я снова направилась в его спальню. Дверь была приоткрыта. Я бесшумно зашла внутрь.
Он всё ещё спал, но его сон уже был не таким глубоким. Он лежал на боку, повёрнутый к моей пустой стороне кровати, и его лицо, обычно такое напряжённое, сейчас было умиротворённым.
Я присела на край матраса, наблюдая за ним, и в груди снова защемило от той странной смеси страха, нежности и безрассудной преданности, которую он во мне вызывал.
Я осторожно стянула с него одеяло. Утренний свет мягко ложился на его торс, подсвечивая рельеф мышц. Он что-то неразборчиво пробормотал во сне, но не проснулся. Медленно, стараясь не потревожить его, я приподняла край его футболки, обнажая напряжённый пресс.
Почувствовав прохладу воздуха, он поморщился, и я, не дав ему очнуться, коснулась губами его кожи чуть ниже пупка. Мой поцелуй был лёгким, как дуновение. Затем ещё один, чуть выше. И ещё.
Я поднималась поцелуями вверх, выписывая невидимую траекторию по его телу, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы.
Мои кончики пальцев вторили губам, едва касаясь, скользя по рёбрам, ощущая каждую косточку, каждый вдох.
Но взрыв произошёл иного рода. Его глаза резко открылись. Он не сразу посмотрел на меня, а уставился в потолок, словно пытаясь сообразить, где он и что происходит.
Затем, с тихим рычанием, он резко приподнялся на локтях.
Я не дала ему ничего сказать, не дала опомниться. Я тут же накрыла его губы своими, вкладывая в этот поцелуй всю нежность, на которую была способна, всю ту тихую одержимость, что копилась во мне с самого утра.
Он замер на мгновение, его тело всё ещё было напряжено, но затем он ответил — сначала с отзвуком ночной хрипоты, а потом всё глубже и жарче, его руки сами собой обвили мою талию, прижимая ближе.
— Утренний секс, — прошептал он, его губы скользнули по моей щеке к уху. — Ты меня хочешь совершенно покорить, мятежная принцесса. Ты будешь моим концом...
— Я и так твой конец, — выдохнула я в ответ, чувствуя, как его руки скользнули ниже.
Но когда его пальцы дотронулись до застёжки моих шорт, я мягко, но твёрдо остановила его руку.
— Парашют, помнишь? — я отклонилась назад, глядя ему в глаза с вызывающей улыбкой.
Он нахмурился, в его взгляде заплясали знакомые демоны нетерпения.
— Помню, но я хочу тебя трахнуть.
— Сначала парашют, — парировала я, не отводя взгляда.
— Нет, сначала оттрахать тебя как суку, — его голос стал низким и властным.
— Парашют, — повторила я, уже почти смеясь.
— Как шлюху, — прошипел он, прижимаясь ко мне так, чтобы я почувствовала его возбуждение.
— Пара-шют! — растянула я, отталкивая его.
Он откинулся назад с театральным вздохом разочарования.
— А потрахаться? У меня уже всё готово, — он с досадой сбросил одеяло, демонстративно проводя ладонью по выпуклости в своих штанах. — Ммм? Видишь? Совершенно несправедливо оставлять так. Надо сначала это. Ну?
— Парашют. Прыжки с парашюта, — не сдавалась я, скрестив руки на груди. — Ты сам предложил.
— Я тебе потом прыжки на члене устрою, — буркнул он, с явной обидой в голосе, и с раздражением поднялся с кровати. — Гораздо выше и дольше.
С этими словами он, ворча себе под нос, направился в ванную, нарочито громко хлопнув дверью.
Я рассмеялась, слыша, как из-за двери доносятся звуки включённой воды и его недовольное бормотание.
Эта его детская, почти капризная реакция была такой неожиданной и забавной, что все утренние тревоги развеялись как дым.
Парашют, определённо, того стоил.
Валерио вышел из ванной комнаты через минут двадцать, полностью голым. Капли воды ещё сверкали на его тёмных волосах и на рельефных мышцах спины.
Он прошёлся мимо меня с преувеличенно небрежным видом, демонстративно выставляя напоказ свой стояк, который, казалось, был таким же твёрдым и решительным, как и его характер.
Я не смогла сдержать смех, прикрыв рот рукой. Мой взгляд скользнул по его упругим ягодицам, по напряжённой готовности всего его тела, по сложным татуировкам, покрывающим спину и руки.
— А вот ты могла сейчас скакать на мне и стонать, а не просто смотреть, — сказал он с преувеличенной обидой в голосе, начиная выбирать одежду из шкафа. — Как жаль то блять.
— Ой, да ладно тебе, — улыбнулась я, покачивая головой. — У нас ещё будет время. Целый день впереди. Сначала ты обещал мне полёт, а потом... — я многозначительно посмотрела на его нижнюю часть тела, — Все остальное.
Он фыркнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Он натянул чёрные брюки, и я не могла не заметить, с каким трудом ему приходилось умещать в них своё «упрямство».
Затем он набросил простую чёрную футболку, которая идеально облегала его торс.
— Ладно, мятежная принцесса, — протянул он, подходя ко мне. Его пальцы обхватили мою талию. — Но знай, что каждый момент, когда ты не скачешь на мне, я засчитываю в твой долг. И вечером я его востребую. С процентами.
Он наклонился и укусил меня за мочку уха, заставив вздрогнуть, а затем развернулся и направился к двери.
— Так что одевайся теплее, — бросил он через плечо. — На высоте будет холодно. Но не настолько холодно, как в моей постели без тебя сегодня утром.
Я покачала головой, глядя ему вслед, но внутри всё трепетало от смеси возбуждения и нежности.
Этот невыносимый, опасный, совершенно непредсказуемый человек стал центром моего мира и я не хотела, чтобы было иначе.
Вышла из его комнаты и направилась к себе. Надела серые спортивные штаны, топик с длинными рукавами, на случай прохлады на высоте, и удобные кроссовки. Быстро проверила себя в зеркале — собранный хвост, ничего лишнего.
Спустилась вниз, где Валерио уже вовсю разговаривал на испанском с парой охранников. При моём появлении он оборвал разговор и повернулся ко мне. Его взгляд был таким интенсивным, что по коже пробежали мурашки.
— Мятежная принцесса, — начал он, подходя так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — Ты ведь обещаешь, что у нас будет потом? Всё впереди? — Его голос был низким, почти вибрирующим от сдерживаемого возбуждения. — Потому что после прыжка у меня подскачет адреналин, и придёт столько вдохновения на тебя... — Он обвёл меня горящим взглядом с ног до головы. — И первое, и второе, и третье. Всё сразу.
Я не смогла сдержать улыбку, чувствуя, как нарастает ответное волнение.
— Обещаю, — кивнула я, стараясь говорить твёрдо, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Но сначала — небо.
— Блять, — он сдавленно засмеялся, и его рука непроизвольно дёрнулась к поясу. — Уже представляю, что я с тобой сделаю, так член дёргается. Пошли, — резко бросил он и, развернувшись, широким шагом направился к выходу из особняка, даже не оглянувшись.
Я рассмеялась его стремительности и побежала за ним, догоняя своего невероятного, непредсказуемого и такого желанного мафиози.
Мы сели в лимузин, и он сразу же тронулся с места.
Валерио, явно раздражённый и возбуждённый, беспокойно елозил на сиденье, поправляя свой заметный стояк через ткань штанов. Его тёмный, горящий взгляд был прикован ко мне, словно хищник, вычисляющий момент для атаки.
Внезапно он резко наклонился, его рука впилась в мои волосы, а губы грубо прижались к моим. Поцелуй был яростным, требовательным, он кусал мою губу, заставляя вздрогнуть от боли и внезапного возбуждения. Так же резко он отстранился, откинувшись на спинку сиденья с подавленным рычанием.
— Снова ты меня возбуждаешь! — прорычал он, сжимая кулаки на коленях. — Спрячься, чтобы я тебя не видел. Исчезни.
Я притворно вздохнула, делая вид, что подчиняюсь, и отодвинулась в самый дальний угол салона.
— Уже прячусь. Могу прямо сейчас выйти, — сказала я с наигранной беззаботностью, — И тогда никакого секса не будет. Совсем.
Его губы растянулись в торжествующей, хищной ухмылке. Он похлопал ладонью по бронированной дверке.
— Какая досада, что машина не откроется, пока я не скажу... — он протянул слова, наслаждаясь моментом. — Получается, что секс всё равно будет. Нравится тебе это или нет, мятежная принцесса. Ты сама себя в эту ловушку загнала.
Мы остановились на дропзоне, и едва лимузин замер, Валерио распахнул дверь и вытащил меня за руку. Его пальцы тут же переплелись с моими в железной хватке, но вместо того чтобы вести меня, он сначала прижал нашу сцепленную ладонь к своей промежности, с силой поправляя стояк через ткань брюк.
— Валерио! — я закатила глаза, пытаясь вырвать руку, но он лишь крепче сжал пальцы.
— Что? — он притворно-невинно поднял брови. — Это всё твоя вина. Пусть знает, что её ждёт.
Он поволок меня к небольшому самолёту, который уже ждал нас, и почти втолкнул внутрь. Дверь захлопнулась, и двигатель набрал обороты. Гул заполнил салон.
— Ты уже прыгал? — перекричала я шум, стараясь отвлечься от его руки, которая теперь лежала на моём бедре и медленно ползла вверх.
— Да, — он наклонился так, что его губы коснулись моего уха, и его голос прозвучал низко и вкрадчиво, заглушая рёв мотора. — Много раз. Потому ты прыгнешь со мной. Только со мной.
Его рука сжала моё бедро.
— Чтобы мой член упёрся тебе в зад, — его шёпот был грубым и властным, — И ты чувствовала каждым своим нервом, что в тебя скоро будет яростно входить. Сначала в небе... А потом на земле.
Он откинулся на спинку сиденья, его глаза пылали обещанием адреналина и плоти, смешанными воедино.
А я сидела, прикованная его взглядом, понимая, что этот прыжок будет не просто полётом, а ещё одним его способом полностью поглотить меня.
Когда самолёт набрал высоту, инструктор подошёл к нам, чтобы пристегнуть систему. Валерио резким жестом остановил его.
— Мы будем в одной связке, — заявил он, не оставляя пространства для возражений. — Я сам всё контролирую.
Инструктор, привыкший к странным запросам, лишь пожал плечами и помог объединить наши подвесные системы в одну. Когда последний карабин щёлкнул, я почувствовала, как всё тело Валерио вплотную прижалось к моей спине.
И сквозь все слои одежды, через толстую ткань комбинезона, я ощутила твёрдый, напряжённый валик его члена, упёршийся прямо в мою ягодицу. От этого внезапного, интимного и грубого контакта по всему телу пробежала мелкая дрожь — смесь возмущения, предчувствия и запретного возбуждения.
— Чувствуешь? — его низкий голос прозвучал прямо у моего уха, заглушая шум двигателей. — Это — обещание. Напоминание о том, что ждёт тебя внизу.
Его руки обхватили меня за талию, прижимая ещё сильнее. Я была заперта между его телом и пустотой, зияющей за открытым люком самолёта.
Затем мы шагнули в бездну.
У меня мгновенно перехватило дыхание, а в ушах завыл ветер, заглушая всё остальное. Ощущение падения, полной потери контроля сжало сердце ледяной хваткой. Стало дико, животно страшно.
И тут же, прямо над самым ухом, сквозь вой стихии, прозвучал его голос, нарочито спокойный и издевательский:
— Ой, парашют забыли!
Моё тело напряглось до предела.
А он продолжил, с притворной досадой:
— Ой, я не могу открыть парашют! Заело, блять!
Я не выдержала. Пронзительный, истеричный визг вырвался из моей груди, потерявшийся в грохоте падающего воздуха.
В этот момент я поверила ему.
Поверила, что мы сейчас разобьёмся.
Но тут же его объятия вокруг меня стали твёрже, увереннее. Раздался резкий, оглушительный хлопок, и нас с силой дёрнуло вверх. Раскрывшийся купол парашюта наполнился воздухом, и на смену бешеному падению пришла почти невесомая, парящая тишина.
— Дура, — его смех, счастливый и беззаботный, прозвучал у меня над ухом. — Конечно, я не забыл. Я же не собирался терять своё сокровище.
Я, всё ещё дрожа, не могла вымолвить ни слова, просто вжалась в него, чувствуя, как бешеный стук его сердца через спину постепенно замедляется.
Этот чёртов садист чуть не довёл меня до инфаркта, но в его чокнутом способе развлечься была своя, сумасшедшая романтика.
Я застыла, заворожённая открывшейся картиной.
Барселона лежала внизу, как будто собранная из кубиков Лего. Прозрачное бирюзовое море окаймляло золотистые пляжи, а знаменитые кварталы простирались до самого горизонта, упираясь в зелёные холма.
С этой высоты весь город казался игрушечным, нереальным и невероятно прекрасным. Даже знакомая тень опасности и власти, что витала над этими улицами, отсюда была не видна.
— Нравится? — его голос прозвучал прямо у моего уха, уже без намёка на насмешку, скорее с тихой удовлетворённостью.
Я не могла оторвать взгляд, лишь кивнула, чувствуя, как ветер трепетал пряди волос, выбившиеся из-под шлема. В этот момент весь его безумный мир, все интриги и опасности остались где-то там, внизу. Здесь же была только невесомая тишина, захватывающий дух полёт и он — твёрдый и надёжный за моей спиной, единственная связь с реальностью в этом парящем над миром забытьи.
Через несколько минут безмятежного парения. Валерио уверенно начал управлять куполом, направляя нас к обозначенной зоне приземления. Земля стремительно приближалась, и я инстинктивно вжалась в него, готовясь к удару.
— Ноги к груди! — скомандовал он, и я послушно поджала ноги, следуя его инструкциям.
Касание оказалось на удивление мягким. Мы пробежали несколько шагов по зелёному полю, и он амортизировал нашу посадку, приняв основную тяжесть на себя. Парашют с мягким шуршанием опустился на траву позади нас.
На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием и отдалённым гулом города. Адреналин ещё пульсировал в крови, смешиваясь с облегчением и эйфорией.
Валерио расстегнул карабины, освобождая меня из объятий системы.
Я сделала шаг и чуть не подкосилась — ноги были ватными, всё тело дрожало от пережитого напряжения и восторга.
Я обернулась к нему, всё ещё не в силах вымолвить слово. Мои глаза, наверное, были размером с блюдца. Он стоял, снимая шлем, и смотрел на меня с той самой неприкрытой улыбкой, которая заставляла моё сердце биться чаще.
— Ну что, мятежная принцесса? — он протянул руку, чтобы помочь мне стабилизироваться. — Готова к следующему раунду?