2 часть
Конфликт в коридорах Бонтена вспыхивает так же быстро, как порох от случайной искры. Стоило Такемичи выйти из операционной, как тяжелая атмосфера стерильного блока сменилась наэлектризованным напряжением.
Сцена: Разрез по живому
Такемичи устало прислонился к холодной стене, снимая маску. Лицо горело от многочасового напряжения.
— Наш «ангел в белом» наконец освободился? — Риндо Хайтани отделился от стены, вертя в руках хирургические ножницы, которые он явно стащил с инструментального столика. — Брат уже бредит твоим именем, Такемичи. Говорит, у тебя самые нежные руки в Токио.
— Положи инструмент на место, Риндо, — сухо бросил Ханагаки, даже не вздрогнув. — Ты занесешь инфекцию, а у меня нет желания переделывать работу.
В этот момент дверь в конце коридора с грохотом распахнулась. Вошел Санзу, и по его походке было ясно — он «заряжен» чем-то потяжелее обычного кофе. За ним тенью следовал Коко, невозмутимо листая что-то в планшете, но его взгляд, зацепившийся за Такемичи, был непривычно острым.
— Какого черта ты околачиваешься у его операционной, Хайтани? — выплюнул Санзу, подходя вплотную к Риндо. — Ханагаки сегодня обещал проверить мои швы.
— Твои швы подождут, — огрызнулся Риндо, сузив глаза за линзами очков. — У Рана была серьезная кровопотеря. Такемичи должен остаться в его палате на ночь. Для «наблюдения».
Коко хмыкнул, не отрываясь от экрана:
— Я заплатил тридцать миллионов за это оборудование не для того, чтобы вы использовали лучшего хирурга Японии как ночную няньку для своих капризов. Такемичи, я забронировал столик. Тебе нужно поесть, иначе ты упадешь в обморок прямо на следующем пациенте.
— Он никуда не пойдет с тобой, Коконой! — Санзу резко выхватил пистолет, направив его в сторону Риндо, но глядя на Коко. — Он принадлежит Бонтену. Он принадлежит Майки. А значит — он мой подопечный.
Воздух в коридоре стал густым. Риндо медленно потянулся к кобуре. Каждый из них считал, что имеет на Ханагаки «эксклюзивное право»: Коко — потому что купил ему эту свободу в стерильных стенах; Хайтани — потому что делили с ним самые опасные моменты после перестрелок; Санзу — из-за своей безумной фанатичной преданности, которую он перенес с Майки на их общего спасителя.
— Достаточно! — голос Такемичи прозвучал негромко, но в нем было столько стали, что все трое невольно замерли.
Он подошел к Санзу и, не боясь оружия, просто опустил его руку вниз. Затем повернулся к Риндо и забрал ножницы.
— Вы ведете себя как пациенты с лоботомией, — Ханагаки обвел их ледяным взглядом. — Если вы сейчас же не разойдетесь по своим постам, я закрою медблок на карантин. И когда в следующий раз кто-то из вас приползет сюда с пулей в животе, я предоставлю вам зашивать себя самостоятельно. С помощью рыболовного крючка.
В коридоре воцарилась тишина. В этом мире Бонтена они могли запугать кого угодно, но только не человека, который знал их анатомию лучше, чем они сами.
— Завтра в девять утра — общий осмотр, — добавил Такемичи, направляясь к своему кабинету. — И если я увижу у кого-то из вас повышенное давление от этих сцен... заставлю пить успокоительное под моим личным присмотром. Весь месяц.
Он закрыл дверь, оставив хищников Бонтена в коридоре. Они переглянулись. Злость никуда не ушла, но теперь к ней примешивалось странное, мазохистское удовлетворение.
— Он такой сексуальный, когда злится, — протянул Риндо, поправляя воротник.
— Заткнись, — одновременно бросили Санзу и Коко, но никто из них не двинулся с места, продолжая охранять дверь его кабинета.
Кто из них первым сорвется первым и попытается «украсть» Такемичи из госпиталя на свидание или миссию?