3 часть
Первым сорвался Коко. Его методы всегда были изящнее, чем грубая сила Санзу или прямолинейность Хайтани. Он понимал, что Такемичи нельзя просто выкрасть — его нужно соблазнить комфортом, которого тот лишен в стерильных стенах подземного госпиталя.
Операция «Выходной»
В два часа ночи, когда последняя капельница Рана была проверена, а Санзу наконец отключился в кресле в коридоре, дверь кабинета Такемичи тихо приоткрылась.
Коко вошел бесшумно. На нем не было привычного красного пальто — только дорогая шелковая рубашка. В руках он держал не медицинские отчеты, а стакан с чем-то ледяным и пакет из элитного ресторана, который работал только для верхушки синдиката.
— Если ты скажешь «уйди», я уйду, — мягко произнес Коко, ставя еду на край стола, заваленного ампулами. — Но твой пульс сейчас 110 ударов в минуту. Ты не спал тридцать шесть часов, Ханагаки. Как твой главный инвестор, я не могу позволить активу обесцениться из-за истощения.
Такемичи поднял усталые глаза. Очки сползли на кончик носа.
— Коко… сейчас не время для твоих графиков доходности.
— Это не графики. Это ужин. И машина у черного входа, — Коко подошел ближе, его пальцы в кольцах коснулись спинки стула Такемичи. — Санзу спит. Майки в медитации. Хайтани заперты в палате. У нас есть четыре часа до рассвета. Город пуст, Такемичи. Я купил время у самой ночи.
Такемичи колебался ровно пять секунд. Запах свежих роллов с трюфелем и обещание холодного воздуха победили клятву Гиппократа.
Они выскользнули через прачечную. Черный спорткар Коко рванул с места, оставляя позади бетонные джунгли Бонтена. На крыше одного из небоскребов Синдзюку, где у Коко была частная площадка, ветер был пронизывающим, но чистым.
— Зачем ты это делаешь? — спросил Такемичи, глядя на огни Токио, которые сверху казались россыпью драгоценных камней. — Ты ведь знаешь, что утром Санзу разнесет твой офис, когда поймет, что я уходил с тобой.
Коко встал рядом, закуривая тонкую сигарету. Дым тут же уносило ветром.
— Пусть разносит. Я куплю новый. Деньги — это мусор, Ханагаки. А твоё лицо, когда ты не думаешь о том, как зашить очередную дырку в чьем-то теле… это единственное, что в этом городе еще стоит дорого.
Он повернулся к Такемичи, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, мелькнуло что-то пугающе собственническое.
— Они все смотрят на тебя как на спасителя. Майки хочет, чтобы ты был его совестью. Санзу — его Богом. А я… я просто хочу, чтобы ты знал: если этот карточный домик рухнет, у меня достаточно счетов в Швейцарии, чтобы мы с тобой никогда не слышали звука выстрелов.
Коко протянул руку, поправляя воротник халата Такемичи, который тот в спешке не снял.
— Оставайся с ними, если хочешь. Лечи их. Но помни, чьи деньги покупают тебе скальпели.
Их момент прервал резкий вибросигнал телефона. На экране высветилось сообщение от Риндо: «Нашел пустую чашку кофе в кабинете. Если ты с Коко, скажи ему, чтобы заказывал гроб. Мы выезжаем».
Такемичи вздохнул, чувствуя, как спокойствие улетучивается.
— Нам пора назад, Коко. Иначе завтра мне придется оперировать тебя.
Коко лишь усмехнулся, выбрасывая окурок в бездну.
— Стоило каждой секунды.
Когда они вернутся, их будет ждать «комитет по встрече» во главе с разъяренным Санзу.