Глава 3. Монстр внутри.
Солнце вот-вот покажется из-за гор и покажет разнообразие местного сада. Блики, играющие на листьях деревьев, перебегали на яркие, необычные растения, словно играли в прятки. Сад состоял из множества тропинок, лужаек. А вьющиеся растения доставали до третьего этажа массивного здания с разными к нему пристройками. Все это могло вызвать эмоции, если бы не вчерашнее известие.
Дрейк уже добрался до академии и встретил его, все тот же мужчина, который представился учителей Ойси.
Слова священника прожигали дыру в теле юноши. Его растрепавшиеся в хвосте волосы приятно щекотали кожу, но сейчас он не чувствовал ничего. Он почувствует. Потом. Сейчас нет сожаления о случившемся, поскольку все эмоции выплеснулись вчера, а сегодня, после сна, еще не пришло ясное осознание происходящего.
От куда-то слева, ветер доносил шепот противных голосов. Они осуждали спокойствие Ди, но последнее что хотелось, это обращать на них внимание.
Он видел то, как волосы его матери, аккуратно лежали в гробу. Как побелела её кожа. Как красива она была. Он чувствовал её холодные руки и по-прежнему мягкую кожу, и видел малую улыбку на её лице, будто она видит дивные сны. Нет. Зачем они её заколачивают? Парень не мог осознать происходящего... А зачем её укладывают в эту яму? Там ведь холодно. Нет! Пожалуйста! Не нужно! - кричал он про себя, не поддаваясь тяжелому напору чувств. Казалось, сейчас только на секунду он отвлечется, и вся тяжесть обрушиться на него куском холодного льда, который поглотит все человеческое. Парень посмотрел на остальных инто, которые жались к друг-другу, будто это их утешит. Но никто, абсолютно никто не мог понять, каково ему сейчас. «Они думают, что им больно? Думают, они знали её так, как знал её я? Никого из них не волнует эта потеря, как меня. Но знает ли мама, как я любил её? Должно быть знает. Я должен в это верить»
Казалось, что на похороны собрались все жители города Неарест, но на самом деле, там были лишь Инто из академии. Какой-то мужчина неподалеку, стоял один, так же как Дрейк. Его лицо было мокрым от слез и пахло чем то, вроде рома или виски, а может и всем сразу. И тут Ди осенила мысль, а разве такой взрослый и мужественный мужчина способен плакать? Это не вписывалось в то представление, что вкладывало в каждого общество. Больное общество. Его могучее тело, должно быть, загородило почти весь гроб, если бы он стоял перед ним. Словно прочитав его мысли, учитель Ойси вдруг, указал пальцем на этого мужчину и молвил:
-Последний раз я видел ректора со слезами на глазах, много лет назад, когда его дочь ушла из академии.
Миражанна была для Дрейка целой жизнью, хотя он никогда об этом не говорил. А теперь она ушла и единственным воспоминанием о ней были большие могучие ветки, пыльно-розового цвета и ветхий домик в их гуще. Он помнит, как они ходили в то место, но теперь уже и не знал, где оно находится. Она предала его, потому что ушла и луч надежды и капли сострадания, которым учила Мира своего сына, ушли вместе с ней. Он пренебрегал их общением! Пренебрегал её любовью и добротой, и Мира ушла. Он высоко поднял голову. Все сознание твердило об одном - «скоро, это все закончится» Нашептывания до сих пор ходили вокруг. Эти жалкие инто не должны знать, как много боли причинили своими словами. Жаль, что я не могу обнять его.
Осанка Дрейка, как всегда была благородна. Глаза чаще смотрели на надгробную плиту, чем в гроб.
Роус тоже там была. Она кратко смотрела на тех, кто перешептывался, давая понять, что их слышат.
Все расходились нетороплив, слово в полудреме. И вот в один момент осталась только память Дрейка, свежезарытая могила и Роус, которая не промолвила ни слова, зная, что сейчас это ему не нужно.
Сначала сухие руки трогали волосы, переделав хвост в более аккуратный. Потом эти же руки дотрагивались до могилы и нежно проводили по имени, вырезанном на камне. Родном имени. И все это с пустым, обездоленным взглядом.
Учитель Ойси положил руку на плече мальчика, утешительно погладив его. Видимо, это было последней каплей и мальчик заплакал.
—Это учесть инто. Рано или поздно мы все равно умрем либо за предательство, с позором, либо от лап демонов, но с достоинством и честью. Мира сделала слишком много для академии, что мы бы не расплатились с ней за её доброту. Но так решил бог, что ей пора покинуть этот мир.
—Бог? Это просто сказки, чтобы успокоить себя, будто душа умершего отправилась в место, где ему будет хорошо. Она просто станет воспоминанием вот и все.
Его тон был высокомерен. Будто он снисходительно объяснял мужчине простейшие вещи, но лицо отвернуто, чтобы не было видно покрасневшие, припухшие глаза.
Преподаватель не стал переубеждать его.
Это был первый и последний раз, когда Дрейк был на ее могиле. Возможно детская наивность не давала ему поверить в ее смерть. Или же подростковый максимализм бил ключом. Но долгое время, он старался привести свои мысли в порядок, старательно отчищая каждый сантиметр своей квартиры, пряча сломанные ногти под длинной кофтой. Когда он не убирался, то работал. Выживание в обществе сейчас интересовало больше. Приходилось работать больше и больше. Тратить силы на поддержание света и изучение школьной программы на много лет вперед. Разумеется, деньги давались ему с большим трудом. Часто приходилось приходить домой к Роус, чтобы поесть хорошую, домашнюю еду. А по праздникам девушка старалась подарить ему новую одежду. Главное, чтобы был повод.
Дрейк все еще готовился, собирал информацию и убивал воспоминание, хотя не мог покинуть дом, который стоял там, где жили его мать и отец. На краю города. А во круг были молодые, заново посаженные деревья.
С пропиской работать стало легче. Ректор академии подсобил и оформил опекунство. А также выкупил дом, пару раз в месяц присылая небольшие суммы на проживание. В ответ, Дрейк пообещал подумать о поступлении в третью школу. В знак благодарности. Но не через год, через два и даже через четыре –заявления на поступление от него не поступило.
Роус видела Миру в Дрейке. Все напоминало о ней. Миражанна была волевой женщиной. Многие считали ее идеалом во всех отношениях. Слушались даже больше ректора академии. Но при всех положительных качествах, все-же, она была очень упряма. В прочем, если ей не перечить, она становилась весела, как ребенок. Без конца шутила и всегда находила нужные слова. Она заботилась обо всех и была мягка. Если все было так, как она хотела, жизнь людей рядом становилась очень уютной. Самая главная их семейная черта-упрямство. И также, как и Мира, Дрейк любил, когда его планы осуществляются быстро, если он что-то хочет. В конце концов, если не помогать, то лучше хотя бы не мешать. И Роус не мешала. Даже когда видела, как он много работает и практически не спит. Было бесполезно стараться остановить юношу.
Сначала он начал забывать об их встречах и вечно опаздывал. Говорил, что Роус нужно уделять больше времени учебе в академии. Потом вдруг начал говорить о совсем не связанных в их разговоре темах. Бессонница, нервозность. Он даже перестал принимать еду от подруги. Стал слишком чувствительным. В конце концов практически перестал ходить на встречи и выходить на связь.
Заснуть было практически невозможно. Голос, который должен был его защищать –становился все громче и мешал трезво мыслить. Он был спокойным и сожалеющим. Но необыкновенно громким. Чуть позже появлялись яркие видения. Будто он смотрит чужими глазами. Знает незнакомцев перед ним. Парень мог вспомнить их имена, любимый цвет или любимую еду, после чего осознавал, что никогда не виделся с ними. Различные тени на стенах двигались ритмично, слово в танце, когда в окна попадал свет проезжающий автомобилей. Вот только дороги рядом не было. Ужасающее чувство одиночества и удушения. Темнота в комнате сгущается. Глаза словно заполняются этой темнотой. Очередная ночь, но тяжелее, чем другие. Голос вновь ворвался в мысли. Ничего не разобрать. Что это за язык? Непередаваемое чувство злости. Ночь безлунная, но какой-то яркий свет слепит. Медленно поднявшись с кровати, сделав крупные шаги до коридора и внимательно осмотрев стену, можно было увидеть сумасшедшие глаза.
И страха уже нет. Осталось лишь желание, как у животного. Беги или бей. Открыв дверь, напор позади словно заставляет двигаться на встречу монстру. Увернуть не куда. Холодный ветер, который ударяется о лицо не выводит из странного состояния. Босые ноги стали холодными. На руках Дрейка тоже что-то холодное и ползет выше. Противное ощущение.
Юноша не мог не двигаться, не дышать. Казалось, его погрузили во что-то с головой, не давая шанса выбраться наружу. Тело ослабло окончательно, и парень упал, оказавшись в пустоте. Нет тяжести, нет голоса. Равнодушие, спокойствие. И почему-то звук хруста костей.
А что это были за глаза, которые смотрели на него? В доме нет не одного зеркала.