Глава 31
Повествование ведётся от лица автора.
Сабрина лишь смогла едва заметно кивнуть, не в силах вымолвить ни слова — горло перехватило от волнения. Кассиан медленно склонился, и его губы коснулись её губ. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй, состоящий из пары осторожных, томящих движений. Сабрина просто закрыла глаза, отдаваясь этому новому, пугающе прекрасному чувству, и робко следовала за ним, боясь спугнуть мгновение.
Когда он отстранился, его взгляд на секунду стал тёмным и глубоким.
— Мне нужно работать, — негромко произнёс он, и его голос всё ещё слегка вибрировал. — Дела не ждут.
Он выпрямился и стремительно вышел из столовой, оставив Сабрину в оглушительной тишине. Как только дверь за ним закрылась, она прижала ладони к пылающим щекам. Её сердце билось так бешено, будто пыталось вырваться из груди, а в животе поднялось настоящее цунами из восторга и страха. Это был её первый поцелуй — не тот, что описывают в дешёвых романах, а живой, настоящий, пахнущий им. Она коснулась пальцами своих губ, всё ещё ощущая на них покалывание и тепло его дыхания. Мир вокруг перестал быть прежним: цвета стали ярче, а каждый вздох казался наполненным смыслом. Она чувствовала себя одновременно самой сильной и самой уязвимой женщиной на свете.
В это время Кассиан, шагая по коридору к своему кабинету, сжимал кулаки, пытаясь вернуть самообладание. Его привычный холодный расчёт дал трещину. С тех пор как не стало Марианны, его единственной и, как он думал, последней любви, он запер своё сердце в ледяной замок. Он поклялся, что больше никого не подпустит так близко, что его жизнь будет принадлежать только долгу и мести. Боль от той потери была настолько острой, что он предпочёл не чувствовать ничего.
Но Сабрина... Эта хрупкая девушка с железным упрямством и нежным взглядом медленно, шаг за шагом, взламывала его оборону. Она не была похожа на Марианну, и именно это пугало его больше всего. Сабрина занимала в его сердце совершенно новое место, о существовании которого он даже не подозревал. Глядя на свои руки, которые ещё помнили её дрожь, он осознал, что теперь она для него не просто ответственность или подопечная. Она стала его светом, его тихой гаванью и его самым большим искушением. Он понял, что готов защищать её не потому, что так велит закон, а потому, что без неё его мир снова превратится в серую пустыню, в которой он больше не хочет оставаться.
Сев за стол, он открыл папку с документами, но вместо сухих строчек отчётов видел перед собой её закрытые глаза и чувствовал вкус её первого поцелуя. Сабрина теперь была не просто в его доме — она была в его сердце, и назад пути уже не было.
Работа Сабрины тоже не могла ждать, но сосредоточиться на скучных цифрах было практически невозможно. Боль от тренировок словно испарилась, вытесненная бурлящим восторгом. Каждый раз, когда она вспоминала прикосновение его губ — её первого поцелуя! — в голове словно взрывались тысячи фейерверков. Ей хотелось вскочить, кружиться по комнате и кричать от радости, но статус леди заставлял её лишь тихо улыбаться своим мыслям.
«Значит, я нравлюсь Кассиану? — думала она, бездумно водя пером по бумаге. — Неужели он чувствует то же самое? Это взаимно?» От одной этой мысли на душе становилось так светло, что даже пасмурное небо за окном казалось праздничным.
Однако ужин принёс разочарование: узнав, что граф снова будет есть у себя в кабинете, Сабрина совсем поникла. Она ела в одиночестве, размышляя о том, что он, возможно, тоже ждал её. А вдруг ей можно просто зайти? Но нет... Он работает, и отвлекать его ради «ещё одной порции любви» казалось ей эгоистичным и неправильным. С этими смешанными чувствами она и легла спать, полночи придумывая план, как же увидеть его подольше.
На следующее утро Сабрина проснулась с готовой идеей. Быстро, но на удивление тщательно сделав обход поместья, она нашла Мортимера.
— Доброе утро, Мортимер! Граф сегодня снова будет завтракать у себя? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
— Доброе, миледи. К сожалению, да, его сиятельство старается как можно быстрее закрыть все дела, — ответил дворецкий, внимательно глядя на неё. — А кто относит ему еду? Вы? — Да, госпожа. Что-то случилось? Вы чем-то взволнованы.
Сабрина тут же расплылась в самой очаровательной улыбке, на которую была способна.
— Всё хорошо, правда! Можно... можно я сама отнесу ему еду? Пожалуйста. Я обещаю, он не будет ругаться.
Она на секунду задумалась: «А ведь он правда не будет ругаться, верно?» Мортимер, заметив, как его госпожа изменилась буквально на глазах — от холодной и расчётливой леди не осталось и следа, — лишь понимающе склонил голову.
— Хорошо, миледи. Как прикажете.
— Спасибо-спасибо! — Сабрина едва не подпрыгнула от радости.
— Насчёт рабочих: они прибудут к обеду, — добавил Мортимер, направляясь на кухню.
— Хорошо, Мортимер, я помню!
Дворецкий подготовил поднос, расставив всё самым изысканным образом, и передал его Сабрине. Она взяла его, чувствуя, как руки немного дрожат от предвкушения. В душе она ликовала: она снова увидит его! И кто знает, быть может, то утреннее волшебство и тот поцелуй повторятся в тишине его кабинета.
Сабрина глубоко вдохнула, выпрямила спину и направилась к заветной двери, за которой скрывался её «любовный воин». Она подошла к кабинету и, прежде чем постучать, на мгновение замерла, поправляя выбившуюся прядь. Сердце снова пустилось вскачь.
Тук-тук.
— Войдите, — раздался его глубокий, чуть уставший голос из-за двери.
Сабрина толкнула дверь бедром, балансируя с подносом, и вошла внутрь. Кассиан сидел за столом, заваленным картами и документами, и даже не поднял головы, решив, что это Мортимер.
— Поставь на край стола, Мортимер, я поем позже... — начал он, но внезапно замолчал, уловив тонкий аромат её духов.
Он поднял глаза и замер, увидев Сабрину с подносом в руках. Его брови удивлённо поползли вверх.
Кассиан не ожидал её увидеть, и на его лице проскользнула слегка усталая, но невероятно мягкая улыбка. Он видел её горящие глаза и то, как она замерла, словно прекрасная статуя. Сабрина пришла, но теперь, когда цель была достигнута, она совершенно не знала, что делать дальше. Он сделал первый шаг тогда, в столовой, и она храбро сделала второй сейчас, но её решимость вдруг сменилась смущением. Она опустила глаза, не в силах выдержать его прямого взгляда.
Кассиан издал тихий, добрый смешок, который эхом отозвался в её сердце.
— Можешь поставить поднос туда, — он указал на маленький чайный столик у окна.
Сабрина послушно прошла вперёд, нагнулась, чтобы аккуратно поставить поднос, и в тот же миг, как только она выпрямилась, ощутила его присутствие за своей спиной. Всё произошло мгновенно. Его широкая грудь коснулась её спины, и Сабрина почувствовала исходящий от него жар. Его руки уверенно, но очень легко легли ей на талию, обвив её маленькое тело.
Он осторожно обнял её, такую хрупкую, словно боялся ненароком сломать или спугнуть. Кассиан скрепил свои сильные руки у неё на животе и уткнулся носом ей в шею, вдыхая её успокаивающий, мягкий аромат цветочных масел. Сабрина вздрогнула от неожиданности, её дыхание перехватило, и она инстинктивно коснулась его рук своими ладонями, чувствуя под пальцами его твёрдые запястья.
— Вы решили сменить Мортимера на этом посту? — прошептал он ей прямо в кожу, отчего по телу Сабрины пробежала волна сладкой дрожи. — Боюсь, теперь я буду требовать завтрак только из ваших рук.
Он прижал её к себе чуть крепче, наслаждаясь этой минутой тишины среди хаоса дел. Его пальцы начали медленно поглаживать её ладони, переплетаясь с ними.
— Я скучал, — признался он так тихо, что Сабрина засомневалась, не послышалось ли ей. — Кабинет действительно кажется мёртвым, когда вас в нём нет.
Сабрина чувствовала, как её сердце танцует в такт его словам. Ей хотелось развернуться в его объятиях, заглянуть в его глаза и сказать, что она чувствовала то же самое — каждую секунду этого бесконечного утра. Но пока она лишь стояла, прижатая к его груди, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое, почти магическое мгновение.
— Вы хорошо спали? — едва слышно спросила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания, хотя в животе по-прежнему бушевало цунами.
Кассиан на мгновение замер. Этот простой, почти по-домашнему заботливый вопрос ударил его в самое сердце сильнее, чем любая изысканная фраза. Он медленно развернул её в своих руках, не разжимая объятий, так что теперь они стояли лицом к лицу. Его глаза, в которых затаились тёмные круги от недосыпа, смотрели на неё с обезоруживающей честностью.
— Плохо, — признался он, и его голос прозвучал глухо. — Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел... одну упрямую леди, которая отказывалась покидать мои мысли.
Сабрина закусила губу, чувствуя, как её собственное сердце готово выскочить из груди. Он не отпускал её талию, и в этом жесте было столько собственничества и нежности одновременно, что у неё кружилась голова. Она подняла руку и почти невесомо коснулась его щеки, ощущая кончиками пальцев лёгкую утреннюю щетину.
— Я тоже, — выдохнула она, признаваясь во всём сразу. — Я тоже не могла уснуть. Всё думала... не приснилось ли мне вчерашнее.
Кассиан перехватил её ладонь, прижал её к своей щеке, а затем коснулся губами центра её ладони. Этот поцелуй в руку был таким интимным, что Сабрина невольно подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между ними.
— Теперь вы знаете, что это не сон, — прошептал он, и его взгляд переместился на её губы. — Но если вы сомневаетесь, я могу повторить.
Он начал медленно склоняться к ней, давая ей время осознать происходящее. Сабрина видела, как подрагивают его ресницы, чувствовала, как его руки на её талии сжимаются чуть крепче, притягивая её вплотную. Когда его губы коснулись её, она инстинктивно упёрлась ладонями в его широкую грудь.
Этот поцелуй был глубже вчерашнего. Сабрина, совершенно неопытная и растерянная, поначалу замерла, но почувствовав его уверенные и мягкие движения, начала робко отвечать. Она старалась в точности повторять то, что делал он, двигая губами в такт его ласке. Она сжимала пальцами ткань его камзола на груди, боясь сделать что-то не так или ненароком отстраниться. Для неё это был целый новый мир, пугающий и прекрасный одновременно. Она буквально чувствовала кожей его силу и то, как бережно он с ней обращается, несмотря на всю свою мощь.
Кассиан, чувствуя её несмелые, но такие искренние попытки ответить, на мгновение замер, а затем его поцелуй стал чуть более требовательным, но по-прежнему осторожным. Он словно вёл её за собой, обучая этому бессловесному языку страсти.
Когда он наконец прервал поцелуй, он не отстранился, а прижался своим лбом к её лбу, тяжело и прерывисто дыша. Сабрина стояла, всё ещё крепко держась за его грудь, её сердце колотилось где-то в горле, а губы горели.
— Сабрина... — выдохнул он её имя так, будто оно было единственным важным словом в его жизни. — Если вы сейчас же не уйдёте, я боюсь, что ни один отчёт в этом поместье сегодня так и не будет закончен.