Глава 28
Повествование ведётся от лица автора.
Тихий, размеренный стук в дверь заставил Сабрину вздрогнуть и отложить перо. На пороге появился Мортимер, бережно держа в руках изящную деревянную шкатулку.
— Прошу прощения за беспокойство, графиня, — Мортимер почтительно склонил голову, подходя к её столу. — Его Сиятельство распорядился доставить это вам. Подарок из столицы. Кроме этого колье из сапфиров, граф привёз для вас несколько новых выходных нарядов, лучшую косметику и десерты. Желаете испробовать сладости сейчас с чашечкой свежего чая?
Сабрина ошарашенно кивнула, глядя на мерцающее украшение под крышкой шкатулки. «Он подарил это мне?» — пронеслось в голове. Она была уверена, что Кассиан просто заботится о престиже своей фамилии, снабжая её необходимыми атрибутами власти, чтобы она не смела появиться в свете в чём-то неподобающем или устаревшем. Когда Мортимер указал на столик с диванчиком, спрашивая, принести ли всё туда, Сабрина снова кивнула, всё ещё не в силах оправиться от изумления.
Дворецкий уже направился к выходу, когда она внезапно окликнула его:
— Мортимер!
Он обернулся, ожидая вопроса, но слова застряли у неё в горле. Сабрина хотела спросить, выбирал ли граф это сам, или просто отдал приказ секретарю, но так и не решилась.
— Эти подарки... ладно, ничего. Можете идти, — тихо добавила она.
Оставшись одна, она внимательно осмотрела металл и голубые камни. Сабрина скорее поверила бы, что это подкуп для её лояльности или холодная инвестиция в её образ, чем в то, что Кассиан сделал это просто ради её улыбки.
Сабрина невольно затаила дыхание, не решаясь коснуться мерцающего украшения. Перед ней лежало истинное произведение ювелирного искусства, и даже в холодном свете кабинета камни вспыхивали опасным, манящим блеском. Она судорожно пыталась прикинуть, сколько золотых монет Мортимеру пришлось выложить по приказу хозяина за это «прекрасное создание», и сумма, всплывавшая в уме, казалась почти кощунственной. Ей было страшно даже прикоснуться к нему, словно одно неловкое движение могло разрушить эту хрупкую, баснословно дорогую красоту.
Вскоре в кабинет вновь вошёл Мортимер. Он двигался бесшумно и споро, расставляя на небольшом столике у дивана тончайший фарфор и вазочки с десертами, которые выглядели так безупречно, словно их создавал не повар, а скульптор.
— Приятного аппетита, графиня. Если что-то понадобится, я буду внизу, — почтительно произнёс Мортимер и, дождавшись её короткого кивка, так же тихо покинул комнату.
Сабрина пересела на диван и взяла маленькую серебряную ложечку. Первый же кусочек десерта заставил её замереть. Вкус был невероятным — тонким, тающим, с нотками экзотических фруктов и нежнейшего крема. Внезапно она почувствовала, как глаза предательски защипало. Всплыли горькие воспоминания из детства, когда даже чёрствый коржик казался несбыточной роскошью, а о подобных изысках она не смела и мечтать. Слёзы навернулись на глаза не от печали, а от оглушительного контраста между тем прошлым и этим настоящим.
Она съела почти всё, медленно попивая терпкий, согревающий чай, позволяя себе эту короткую минуту слабости и наслаждения. Однако, взглянув на напольные часы, Сабрина тут же взяла себя в руки. До ужина оставалось ещё три часа — время, которое нельзя было тратить впустую.
— Уберите здесь, — распорядилась она вошедшим слугам, чей визит прервал её меланхолию.
Сбросив оцепенение, она решительно вернулась за массивный дубовый стол. Бумажная работа не ждала, а в цифрах и отчётах ей было куда проще спрятаться от путаных чувств к человеку, который осыпал её подарками, мотивы которых ей всё ещё были неясны.
Рука Сабрины ныла от непривычного обилия писанины, но она упрямо сжимала перо, заполняя страницу за страницей. Работа была её якорем, не дававшим окончательно утонуть в путаных раздумьях. Однако время оказалось неумолимым — стрелки часов возвестили о часе ужина, и Сабрине пришлось отложить документы.
По пути в столовую она лихорадочно перебирала в уме слова благодарности. Нужно было сказать «спасибо» за подарки так, чтобы это не прозвучало слишком трепетно, но и не казалось сухой формальностью. Параллельно она дала себе чёткую установку: сегодня начнётся её личное расследование. Она должна была беспристрастно, как те отчёты на столе, проверять свои чувства. То, что рядом с ним ей было неспокойно, она уже признала, но этого было мало для окончательного диагноза.
Когда Сабрина переступила порог столовой, её рациональный настрой на мгновение дрогнул. Кассиан уже был там. На нём была простая светлая рубашка с расстёгнутым воротом, без тяжёлых камзолов и лишних аксессуаров, которые обычно подчёркивали его статус. В этом домашнем, почти расслабленном облике он выглядел пугающе прекрасно. На него было не просто приятно смотреть — от его лаконичной, мужской красоты было трудно отвести взгляд.
«Факт первый: мне очень нравится его внешность», — мысленно отметила она, словно делая пометку на полях невидимого документа. Сабрина заставила себя выдохнуть и пройти к своему месту, чувствуя, как внутри снова закручивается тугая спираль напряжения.
Сабрина плавно опустилась на свой стул, пока слуги бесшумно сновали вокруг, расставляя дымящиеся блюда. Не давая тишине затянуться и превратиться в неловкое ожидание, она сразу перешла к делу.
— Благодарю вас за подарки, Ваше Сиятельство, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Колье великолепно, а десерты были просто изумительны. Мне очень приятно ваше внимание к моему гармоничному облику в поместье.
Она говорила выверенно. В её голосе не было излишнего трепета, который мог бы выдать её волнение, но и прежний лёд сменился мягкой, почтительной учтивостью. Это был идеальный тон хозяйки дома, знающей правила игры.
Кассиан на мгновение отставил бокал и, к её искреннему удивлению, не ограничился сухим кивком.
— Я рад, что вам понравилось, — ответил он, и его голос в тишине столовой прозвучал густо и глубоко. — Выбирал наряды на глаз, полагаясь на память о вашей статной фигуре. Если при примерке окажется что-то не впору, мы немедленно вызовем портного, чтобы перешить. А если какое-то из украшений придётся вам не по вкусу — не принуждайте себя, можете его не носить.
Сабрина едва заметно вздрогнула. Она ожидала короткого «хорошо» или простого жеста, но такая развернутая, почти заботливая тирада выбила почву у неё из-под ног. Внутренний список фактов пополнился новой записью: ей определенно нравился его голос — этот низкий тембр заставлял её внутренне замирать. И то, что он поддерживал диалог, вместо того чтобы отгородиться стеной безразличия, приносило ей странное, почти болезненное удовольствие.
Последующая часть ужина прошла в гулком, почти осязаемом безмолвии. Слышен был лишь мерный звон столового серебра, но тишина эта не приносила покоя — она была наэлектризована до предела. Сабрина кожей чувствовала на себе пристальный, тяжёлый взгляд Кассиана. Она гадала: проверяет ли он её выдержку? Или за этим молчанием скрывается внезапная вспышка гнева из-за какой-то её оплошности?
Каждый раз, когда она медленно поднимала голову, их глаза неизбежно встречались. В эти мгновения воздух в столовой словно густел, становясь невыносимо тяжёлым, а между ними проскакивали невидимые, колючие искры. Сабрина не позволяла себе вздрогнуть или отвести взгляд слишком резко; она демонстрировала безупречное самообладание, спокойно и плавно опуская глаза обратно к тарелке, хотя внутри всё сжималось от этого негласного противостояния.
Когда с трапезой было покончено, Сабрина, стараясь придать голосу твёрдость, нарушила тишину:
— Ваше Сиятельство, я бы хотела обсудить с вами несколько деловых вопросов касательно поместья.
— Я буду у себя в кабинете, — коротко отозвался Кассиан, поднимаясь из-за стола. — Заходите, когда будете готовы.
Пару минут спустя Сабрина последовала за ним из столовой в свой кабинет.
Она плотно закрыла дверь своего кабинета и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она медленно прошла к столу и опустилась в кресло, глядя в пустоту. «Всё сходится», — прошептала она едва слышно. Внешность, которая притягивала взгляд, голос, от которого по коже бежали мурашки, его редкая, но весомая похвала и то, как он защищал её — каждый пункт из прочитанных книг теперь находил подтверждение в реальности.
Ей было неспокойно рядом с ним, ей хотелось, чтобы эти странные, искрящиеся взгляды за ужином длились дольше, и в то же время она до смерти их боялась. Это была она — та самая влюблённость, о которой писали в романах, первая в её жизни, настоящая и пугающе неуместная. «Какой кошмар», — подумала она, осознавая, насколько беззащитной делает её это чувство перед человеком, чьё сердце могло оказаться холоднее камня.
Она прикрыла глаза, заставляя себя дышать ровно. Чувства чувствами, но у неё были обязательства. Решительным жестом Сабрина взяла со стола блокнот, где чётким почерком были выписаны пункты о ремонте поместья и уроках самообороны, и направилась к кабинету графа.
Сабрина стояла перед дверью, и её сердце продолжало биться в волнении. Страха словно не было — его место заняли неловкость и смущение, которые сковывали движения сильнее любых цепей. Эти новые чувства к графу всё ещё пугали её. Она пыталась отрицать очевидное, но, судя по всему, Сабрина правда влюбилась. Это казалось ей смешным, глупым и совершенно невозможным. Как могла зародиться любовь там, где её изначально быть не должно?
Выдохнув, она всё же вошла. В кабинете пахло старой бумагой, чернилами и приятным для неё, привычным запахом графа. На столе Кассиана было очень много бумаг — намного больше, чем раньше, словно события на банкете породили лавину новых дел. Граф выглядел по-рабочему: немного уставший, сосредоточенный, но именно сейчас он казался ей прекрасным. Сабрине нравилось, что она больше не каменеет при встрече с ним. Его лицо было обычным, человеческим, лишённым той пугающей маски, которую он носил для остальных.
Когда он поднял на неё голову, его взгляд был ожидающим. Сабрина продолжала стоять как статуя, смотря на него и понимая, что в животе кружат бабочки просто от нахождения с ним в одном помещении.
— Не стой, Сабрина, присаживайся, — негромко произнёс он.
Сабрина поправила юбку и покрепче сжала в руках блокнот, стараясь не смотреть на то, как свет лампы ложится на сосредоточенное лицо графа.
— Я внимательно осмотрела поместье, пока вас не было, — начала она, заставляя свой голос звучать ровно. — Стены во многих коридорах пошли трещинами, а отделка в главном холле совсем поблёкла. Дому нужно обновление, иначе он так и будет казаться холодным и серым. Я бы хотела заняться этим.
Граф, не отрываясь от документов, коротко кивнул. Его перо продолжало скрипеть по бумаге, но тон был на удивление согласным.
— Вы правы. Я слишком долго не обращал внимания на такие вещи. Разумеется, делайте всё, что сочтёте нужным. Если вам понадобится помощь с поиском людей или закупками, обратитесь к Мортимеру — он поможет со всеми организационными вопросами.
Сабрина едва заметно улыбнулась. Ей было приятно, что он так легко доверил ей это дело. Она перелистнула страницу.
— Благодарю. И ещё... я бы хотела начать обучение самообороне. Оказаться в той ситуации снова, будучи беспомощной... я этого не хочу. Мне нужно знать, как правильно тренироваться и как защитить себя.
Граф наконец отложил перо и поднял на неё взгляд. Он долго смотрел на неё, словно взвешивая её решимость.
— Я помню ваше желание, и я поддержу его. Я найму для вас человека, но... — он жестом указал на горы бумаг перед собой, — чуть позже. Сейчас эти срочные документы по столице и Фреям требуют моего полного внимания. Как только я закончу с парочкой неотложных дел, мы подберём вам наставника.
Сабрина кивнула.
— Да, конечно, я понимаю. Работа прежде всего.
Она не встала сразу. Сабрина осталась сидеть в кресле, погрузившись в молчание. Она рассматривала его — его уставшие, но такие спокойные сейчас черты лица, его руки, его сосредоточенный вид. В кабинете стало очень тихо, и только стук её собственного сердца, казалось, выдавал те чувства, что она так старательно прятала за официальным тоном.
Кассиан снова взял бумагу, но, почувствовав её взгляд, чуть приподнял бровь.
— Что-то ещё, что вы не внесли в свой список?
— Нет... — Сабрина быстро поднялась, чувствуя, как неловкость снова накрывает её. — Это всё. Спасибо, что выслушали. Я пойду. Хорошей работы.
Она быстро направилась к выходу, стараясь не выдать своего волнения.
Сабрина вышла из кабинета и тихо прикрыла за собой тяжёлую дверь. Как только дерево глухо стукнуло о косяк, она привалилась к стене, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Официальный тон, список дел, обсуждение ремонта... всё это было лишь хрупким щитом.
В коридоре было полутемно, и только редкие светильники отбрасывали длинные тени на те самые стены, которые она только что предлагала обновить. Сабрина прижала блокнот к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
«Я сидела там и просто смотрела на него...» — пронеслось в голове.
Её пугало, как быстро она привыкла к его присутствию. Ей больше не хотелось бежать или прятаться. Наоборот, ей хотелось, чтобы он отложил свои бесконечные бумаги, поднял на неё этот свой «человеческий» взгляд и просто... был рядом.
Она медленно пошла по коридору к своей обители, но её мысли всё ещё оставались в том кабинете. Его согласие на ремонт, то что он помнил её тягу к тренировкам — всё это говорило о том, что он ценит её присутствие в этом доме, и она для него не пустое место.
Вдруг она услышала шаги. Из-за поворота показался Мортимер. Старый дворецкий выглядел, как всегда, безупречно, но в его глазах читалось лёгкое удивление при виде хозяйки, блуждающей по коридорам в столь поздний час.
— Госпожа? — он почтительно поклонился. — Граф сообщил мне, что вы хотели обсудить дела по благоустройству поместья. Я в вашем распоряжении. Но... вы бледны. Всё ли в порядке?
Сабрина заставила себя улыбнуться. Она понимала, что Мортимер — её главный союзник в том, чтобы превратить это холодное место в настоящий дом.
— Всё хорошо, Мортимер. Давайте завтра начнём обговаривать ремонт, сегодня уже слишком поздно, — мягко произнесла она, чувствуя, как усталость и избыток эмоций всё же берут своё.
Мортимер понимающе склонил голову. На его лице промелькнула едва заметная добрая улыбка.
— Как пожелаете, госпожа. Утро вечера мудренее. Я подготовлю все необходимые отчёты к завтрашнему дню, — он ещё раз почтительно поклонился. — Доброй вам ночи.
— Доброй ночи, Мортимер, — ответила Сабрина и направилась к своей спальне.
Она шла по коридору, и шорох её платья о каменный пол казался ей слишком громким в этой ночной тишине. Оказавшись у себя, она прислонилась спиной к закрытой двери и прикрыла глаза. В голове всё ещё стоял образ графа, склонённого над бумагами. Теперь, когда она была одна, скрывать чувства стало невозможно: эта нелепая, внезапная влюблённость наполняла её теплом и тревогой одновременно.
Сабрина подошла к окну, глядя на заросший сад, который ей предстояло преобразить. Она знала, что ремонт поместья — это лишь начало. Ей предстояло построить нечто гораздо более сложное — их общую жизнь с человеком, который когда-то был её кошмаром, а теперь стал смыслом её беспокойных снов.
Засыпая в ту ночь, она в последний раз подумала о том, что завтрашний рассвет принесёт не только новые хлопоты с Мортимером, но и новую главу в их странных, меняющихся отношениях с графом.