Глава 29
Повествование ведётся от лица автора.
Утро встретило Сабрину ласковыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжёлые шторы. Она проснулась с непривычной лёгкостью в душе — хорошее настроение не покидало её, пока горничные помогали ей с утренним туалетом и облачали в платье. После быстрого обхода комнат она спустилась в столовую, надеясь застать там его, но её ждало лишь одиночество и безупречно накрытый стол.
— Граф просил передать свои извинения, миледи. Он крайне занят государственными делами и решил позавтракать у себя в кабинете. Приятного аппетита, — негромко произнёс Мортимер, стоя у дверей.
Сабрина едва заметно вздохнула. Радость утра слегка померкла, ей так хотелось увидеть его, поймать тот самый спокойный взгляд, который она запомнила вчера. Но, вспомнив горы бумаг на его столе, она мысленно одёрнула себя. Работа не ждёт, особенно после того, что случилось в столице.
Покончив с завтраком в тишине, Сабрина направилась к Мортимеру, который уже ждал её с новостями.
— Я уже отправил письма в строительный дом, занимающийся реставрацией старинных поместий, — доложил дворецкий. — Теперь остаётся только дождаться их ответного письма с именами мастеров и датой прибытия.
— Как вы думаете, Мортимер... граф придёт хотя бы на обед? — как бы между прочим спросила она, поправляя кружевную манжету.
— Вряд ли, госпожа. Его сиятельство распорядился не беспокоить его до вечера, если не случится ничего экстренного, — ответил он с сочувствием в голосе.
Сабрина поджала губы, стараясь скрыть разочарование.
— Что ж, тогда не будем терять времени. Может, после обеда мы с вами пройдёмся по дому и детально распланируем, что именно хотим поменять или отремонтировать? Я хочу составить подробный план для мастеров.
— Разумеется, миледи. Это отличное решение, — согласился Мортимер.
Оставшись предоставленной самой себе, Сабрина поднялась наверх. В её собственном большом кабинете тоже накопилось немало дел. Работа не ждёт: нужно было составить отчёты по закупкам продуктов, проверить ведомости по пополнению склада и разобраться с текущими расходами поместья.
Она села за стол, взяла перо и погрузилась в цифры, но то и дело ловила себя на том, что прислушивается к звукам в коридоре. Тишина поместья казалась ей слишком звонкой, а мысли то и дело уплывали к закрытой двери кабинета графа, за которой он, такой же уставший и прекрасный, как вчера, сражался со своими документами.
Прошёл час, за ним другой. Сабрина уже почти закончила со списком продуктов, когда в дверь её кабинета тихо постучали. Она замерла — неужели это он решил сделать перерыв? Или это Мортимер с какими-то срочными новостями?
Сабрина сказала «войдите», не отрываясь от ведомостей. В дверь вошла служанка с подносом в руках — это была Элиза, новенькая, которую Сабрина наняла совсем недавно. У девушки были нежные черты лица, тихий, почти робкий голос и две светлые косички, которые делали её вид совсем юным и миловидным.
— Здравствуйте, госпожа. Гретель поручила мне принести вам лёгкий перекус с чаем, — пролепетала Элиза, стараясь не звенеть посудой.
Сабрина кивнула, и служанка принялась расставлять чашки на столе.
— А что случилось с Гретель? — между делом спросила Сабрина.
Служанка вдруг дёрнулась, словно её ударили, и, заикаясь, произнесла:
— О-она... она неважно себя чувствует, госпожа, поэтому попросила меня подменить её.
— Хорошо, — ответила Сабрина, но в голове черкнула себе заметку: нужно обязательно проведать Гретель позже. Реакция Элизы показалась ей странной, но работа не давала отвлечься.
Однако писанина не спасала от того, что день понемногу катился в сторону печали и скуки. Обед прошёл в полном одиночестве — лишь стук приборов о фарфор нарушал тишину огромной столовой. Затем последовало долгое распланирование ремонта с Мортимером: они обходили залы, отмечая трещины на штукатурке и обветшалую мебель. После — снова бесконечная писанина в кабинете и такой же одинокий ужин.
После ужина Сабрина первым делом спустилась к прислуге, чтобы проведать Гретель. С ней, к облегчению Сабрины, оказалось всё хорошо — пожилая женщина лишь пожаловалась, что утром у неё слегка кружилась голова. Немного поговорив с ней и убедившись, что помощь врача не требуется, Сабрина поднялась к себе.
Она приняла горячую ванну, надеясь, что вода смоет дневную хандру, и в глубокой грусти легла в постель. Мысли о графе не давали покоя. За весь этот бесконечный день она не видела его ни разу. Это было так странно и непривычно.
Ещё неделю назад она была бы счастлива, что его нет рядом. Раньше она молила бы небо, чтобы не чувствовать на себе его тяжёлый взгляд, не ощущать напряжения и этой чрезмерной, давящей строгости. Но сейчас, после всего, что они прошли вместе, всё изменилось. Она скучала по нему. Ей не нужны были долгие разговоры или признания — сейчас ей бы хватило просто посмотреть на его лицо, увидеть, что он здесь, в этом же доме, и с ним всё в порядке.
Сабрина перевернулась на другой бок, прижимая одеяло к груди. Тишина поместья теперь не казалась ей безопасной — она казалась пустой.
Настало утро. Сабрина проснулась с робкой надеждой, что сегодня всё будет иначе и граф всё же разделит с ней завтрак, но место во главе стола снова пустовало. День прошёл точно так же, как и предыдущий: ни в обед, ни на ужин он не появился. Единственным событием стал визит портного, который долго и кропотливо вносил правки на изделие для будущей спортивной одежды. Сегодня она снова его не увидела.
На следующее утро Мортимер за завтраком передал ей слова графа:
— Госпожа, его сиятельство просил сообщить, что через два дня в поместье прибудет сир Аларик Торн, капитан личного отряда королевских гвардейцев в отставке. Он признанный мастер фехтования и рукопашного боя. Именно он будет заниматься вашим обучением.
Сабрина вновь засияла. Наконец-то начнутся тренировки! Конечно, мысль о нагрузках немного пугала: у неё совсем не было мышц и никакой физической подготовки. Она понимала, что сейчас не сможет отжаться даже один-единственный раз, а её единственным оружием до этого момента была лишь отличная память. Но решимость была сильнее слабости. Портной как раз пообещал, что костюм для занятий будет готов ровно через два дня.
Эти два дня пролетели быстро и всё так же без участия графа. Сабрина начинала уже серьёзно за него беспокоиться. Пару раз ей удавалось увидеть его лишь издалека: он стремительно садился в карету или на коня и уезжал куда-то на целый день. Вид у него был предельно деловой, сосредоточенный и даже суровый. Она не решалась подходить и навязываться, понимая груз его ответственности, лишь молча наблюдала из окна или из глубины холла. В мыслях она лишь надеялась, что он хотя бы успевает нормально поесть и высыпается между своими бесконечными делами.
Наступил тот самый день, когда в ворота поместья въехал всадник в массивных доспехах — прибыл наставник. Сабрина стояла на крыльце, чувствуя, как бабочки в животе сменяются предвкушением и лёгким страхом.
— Леди Сабрина? — Аларик Торн спрыгнул с коня. Это был мужчина с лицом, иссечённым мелкими шрамами, и взглядом, который, казалось, видел человека насквозь. — Граф Кассиан описал мне вашу ситуацию. Мы начнём немедленно. Переодевайтесь.
Сабрина вышла во внутренний двор в своём новом костюме, который сидел на ней идеально, подчёркивая её хрупкость. Аларик уже ждал её, скрестив руки на груди.
— Для начала посмотрим, на что вы способны, — коротко бросил он. — Пробегите три круга вокруг тренировочной площадки.
Сабрина начала бег, но уже в начале второго круга дыхание сбилось, а ноги стали ватными. Именно в этот момент на галерее второго этажа, которая выходила во двор, появилась высокая фигура. Кассиан. Он стоял, опершись на перила, и молча наблюдал за её первой тренировкой.
Сабрина чувствовала, как её лёгкие буквально горят. На середине второго круга мир начал слегка покачиваться, и в итоге она просто рухнула на колени прямо в дорожную пыль. Каждый вздох отзывался колющей болью в груди, а сердце колотилось так, будто пыталось пробить рёбра и сбежать из этого ада.
Она подняла голову на возвышающегося над ней Торна и выдавила самую кривую и виноватую улыбку, на которую была способна. Ей хотелось честно признаться, что её «мышцы» — это миф, легенда, которой не существует, но суровый вид капитана заставил её проглотить эти слова.
— Это всё? — Аларик Торн поднял одну бровь, глядя на неё сверху вниз так, будто перед ним была не леди, а очень странная, запыхавшаяся гусеница.
Сабрина, пошатываясь и цепляясь за воздух, заставила себя встать. Колени дрожали так сильно, что со стороны казалось, будто она танцует какой-то чечёточный марафон.
— Извините, сэр Торн... — выдохнула она, пытаясь привести дыхание в норму. — Я никогда раньше не занималась спортом. Совсем. Но я готова трудиться!
Торн посмотрел на неё взглядом, в котором читалось: «И с этим материалом мне нужно работать?». Он явно ожидал хотя бы минимальной базы, но, увидев фанатичный блеск решимости в её глазах, лишь тяжело вздохнул и поправил перчатки.
— Ладно. Все с чего-то начинают. Раз бег для нас пока — непосильная вершина, перейдём к статике. Упор лёжа!
Сабрина послушно приняла позу, которую видела в книгах, но как только она попыталась опуститься, её руки просто подкосились. Она не плавно опустилась, а буквально «клюнула» носом в землю. Прямо перед собой она увидела чей-то ботинок. Подняв глаза, она заметила на галерее второго этажа Кассиана.
Граф стоял, привалившись к перилам. Его обычная маска суровости дала трещину — в уголках губ затаилась едва заметная, но совершенно тёплая улыбка. Он наблюдал за тем, как его жена пытается победить гравитацию, и это явно было самым интересным зрелищем за его утро.
— Ещё раз! — скомандовал Торн.
Сабрина предприняла вторую попытку. Она зажмурилась, напрягла всё, что у неё было, а было немного, и смогла приподняться на целых три сантиметра. Но тут её локоть предательски дернулся, и она перевернулась на бок, запутавшись в собственных ногах и издав звук, похожий на писк возмущённого хомяка.
Наверху Кассиан не выдержал и прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Его плечи мелко подрагивали. Он никогда не видел Сабрину такой... нелепой и в то же время невероятно милой в своём упрямстве.
— Сэр Торн, — прохрипела Сабрина, лёжа на траве и глядя в небо, — кажется, моё тело решило, что мы уже на войне и я официально сдаюсь.
— Отставить сдачу! — рявкнул капитан, хотя в его голосе тоже проскользнула нотка сочувствия. — Пять приседаний. Просто пять!
Сабрина встала. Первое приседание прошло неплохо, на втором её суставы издали такой громкий хруст, что даже птицы на деревьях замолкли. На третьем она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, начала отчаянно махать руками, напоминая маленькую птичку, пытающуюся взлететь. Кассиан на галерее уже открыто улыбался, не сводя с неё глаз.
Она поймала его взгляд. Щёки тут же вспыхнули ярче, чем от любой нагрузки. «Он ещё не ушёл? Он всё видел! Весь этот позор!» — пронеслось в голове. Но вместо того чтобы окончательно смутиться, Сабрина вдруг выпрямилась, показала графу нахмуренное лицо, очень быстро, чтобы Торн не заметил, и с невероятным усилием сделала четвёртое приседание.
Кассиан лишь покачал головой, его взгляд стал необычайно мягким. Он понял: его леди может не уметь отжиматься, но её характер определённо был крепче любой стали.
Тренировка закончилась тем, что Сабрина просто лежала на земле, раскинув руки, а сэр Торн вытирал лоб платком. Кассиан тем временем медленно спускался во двор.
— Ну как успехи, капитан? — раздался его глубокий голос.
Сабрина попыталась эффектно вскочить, но в итоге лишь смешно перекатилась на другой бок. Она посмотрела на подошедшего графа снизу вверх, вся в пыли, с растрёпанными косичками, но с гордо вздёрнутым подбородком.
Кассиан медленно сократил расстояние между ними. Сабрина видела, как полы его тёмного камзола колышутся при каждом шаге, и её сердце, которое только что готово было выпрыгнуть от усталости, вдруг забилось в совсем ином, сладостном ритме. Он остановился рядом и, не говоря ни слова, протянул ей руку.
Когда их пальцы соприкоснулись, Сабрину словно прошило током. Она вложила свою ладонь в его — маленькую, испачканную в пыли руку в его широкую и сильную ладонь. Кассиан потянул её на себя, помогая подняться, и на одно бесконечное мгновение они оказались очень близко. Их глаза встретились. В этом взгляде Сабрина утонула: она забыла про жгучую боль в мышцах, про растрёпанные волосы и про свой нелепый вид. Ей казалось, что время замерло, и во всём мире остались только они двое среди пыльного тренировочного двора.
Однако наваждение длилось недолго. Как только Сабрина обрела устойчивость, Кассиан почти резко разорвал контакт и опустил руку. Его лицо снова приняло привычное, непроницаемое выражение. Он повернулся к Аларику, словно этого интимного момента и вовсе не было.
— Капитан Торн, — голос графа звучал ровно и официально. — Рад, что вы прибыли без задержек. Как прошла дорога?
Пока они обменивались вежливыми фразами о новостях из столицы, Сабрина лихорадочно приводила себя в порядок. Она отряхивала пыль с колен и пыталась пригладить выбившиеся из косичек пряди, чувствуя, как щёки всё ещё горят от его прикосновения.
Наконец, разговор зашёл о ней. Кассиан скользнул по ней коротким взглядом и обратился к наставнику:
— Ну и как успехи нашей ученицы, Аларик? Как она? Справляется с вашим темпом?
Сэр Торн посмотрел на Сабрину, которая в этот момент замерла, боясь даже вздохнуть. Капитан пожевал губу, словно подбирая слова, чтобы не слишком сильно ударить по самолюбию леди, но и не солгать своему бывшему ученику.
— Если говорить о физической форме, граф... — Торн сделал паузу, и Сабрина готова была провалиться сквозь землю. — То леди Сабрина сейчас слабее любого моего рекрута в самый его худший день. Она не может отжаться, а после двух кругов бега едва не отдала богу душу.
Сабрина обиженно поджала губы, но тут капитан продолжил, и его голос стал серьёзнее:
— Однако у неё есть то, чего не купишь за золото и не вытренируешь годами. Упрямство и мотивация. Другая на её месте уже давно бы расплакалась и ушла пить чай, а она встаёт и пробует снова. Для первого дня — это главное. Из стали можно выковать меч, а из соломы — нет. В вашей супруге, кажется, железа больше, чем мышц.
Кассиан снова посмотрел на Сабрину. В его глазах промелькнула искра гордости, которую он тут же постарался скрыть за напускным безразличием.
— Упрямства ей действительно не занимать, — негромко произнёс он. — Но не переусердствуйте, Аларик. Мне нужна живая ученица, а не замученная до смерти леди.
«Я всё слышу, вообще-то!» подумала Сабрина и гордо вскинула подбородок, несмотря на то, что её ноги всё ещё предательски подкашивались.
Кассиан чуть приподнял бровь и осмотрел её с ног до головы, на его губах снова на мгновение мелькнула та самая тёплая улыбка, которую она видела с балкона.
— Вижу, силы у вас ещё остались, — словно прочитав её мысли, заметил он. — В таком случае, жду вас обоих к обеду. Кажется, нам есть что обсудить, помимо вашего умения падать в пыль.
Он развернулся и пошёл к дому вместе с Торном, оставив Сабрину в смятении. Он пригласил её на обед! После стольких дней одиночества!