Глава 20
Повествование ведётся от лица автора.
Утро ворвалось в спальню вместе с настойчивым, размеренным стуком в тяжёлую дубовую дверь. Сабрина медленно открыла глаза, щурясь от мягкого света, пробивающегося сквозь щели в шторах. Первое, что она осознала — она лежит лицом к двери, но её спине необычайно тепло.
Она замерла, когда до её сознания дошло: то «мягкое», что она так крепко сжимала рукой во сне, было рукой Кассиана, а её спина плотно прижималась к его боку. Она буквально вросла в него за ночь, ища тепла и защиты.
Сердце Сабрины совершило кульбит. Она резко дёрнулась, принимая сидячее положение, и одеяло сползло с её плеч. Кассиан не спал. Он лежал на спине, заложив свободную руку за голову, и смотрел в потолок с таким видом, будто бодрствовал уже не первый час. Его лицо было спокойным, почти расслабленным, без привычной маски суровости.
— Прошу прощения... — промямлила Сабрина. Её голос, охрипший со сна, звучал предательски нежно и растерянно.
Она разозлилась на свою слабость и легонько, со шлепком, впечатала руку о щёку, чтобы окончательно проснуться. Прочистив горло, она заговорила чётче:
— Прошу прощения за неудобства, милорд. Я не контролировала себя во сне.
Сабрина бросила взгляд на дверь, за которой продолжали стучать, а затем снова посмотрела на графа. В его глазах не было гнева — лишь странное, приглушённое лукавство. В этот момент она поняла: если сейчас слуги войдут и увидят их сидящими на разных концах кровати с виноватыми лицами, вся их вчерашняя игра пойдёт прахом.
Она решительно хмыкнула про себя. Страх отступил, уступив место азарту игрока. Сабрина снова легла, но на этот раз — лицом к нему. Она уверенно положила голову на его плечо и закинула руку ему на грудь, обнимая так, словно делала это каждое утро их жизни.
— Можете звать их, — тихо прошептала она, прикрывая глаза и вдыхая аромат его кожи, смешанный с запахом свежего постельного белья.
Кассиан на мгновение задержал дыхание, почувствовав её близость, а затем его рука накрыла её плечо, притягивая ещё ближе к себе.
— Войдите! — властно скомандовал он в сторону двери.
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Кристиан с кипой бумаг, а за его спиной — служанки с подносами для утренней рутины. Все они замерли на пороге, увидев идиллическую картину: грозный Кровавый Граф и его молодая жена, сплетающиеся в объятиях в лучах утреннего солнца.
— Милорд... графиня... — Кристиан кашлянул, пытаясь скрыть замешательство и лёгкую улыбку. — Прошу прощения за ранний визит, но у нас новости из дворца. Ваш отец, Сабрина, уже прибыл на аудиенцию к королю и требует вашего присутствия на завтраке в малом зале.
Слуги, словно бесшумные тени, заполнили спальню, принося горячую воду, свежевыглаженное бельё и ароматические эссенции.
— Мы всё равно собирались на этот завтрак, делать нечего, — произнесла Сабрина, выбираясь из объятий и сладко потягиваясь.
В её голосе звучала сонная нега, но в глазах уже зажёгся огонёк готовности к битве. Кассиан тоже сел, одним движением откидывая одеяло. Его движения были лишены утренней тяжести; он выглядел как хищник, который всегда начеку.
— Сначала приму душ, — коротко бросил он, вставая.
Слуги почтительно расступились.
— Вода готова, господин, — доложил камердинер, и граф скрылся за дверью ванной комнаты.
Над Сабриной тут же «заколдовали» горничные. Её усадили перед туалетным столиком, начали осторожно умывать лицо прохладной водой с лепестками роз, накладывать тончайший слой пудры и укладывать волосы в сложную, но элегантную причёску, подобающую статусу графини Вальмонт. Сабрина послушно замерла, наблюдая в зеркале, как её лицо обретает черты величественной и недосягаемой леди.
Они закончили как раз в тот момент, когда дверь ванной открылась. Кассиан вышел, окутанный лёгким облаком пара. На нём был лишь один тёмный шёлковый халат, подпоясанный на талии. Сабрина невольно задержала взгляд на его отражении в зеркале: через вырез халата отчётливо виднелся мощный, рельефный торс, на котором ещё поблёскивали капли воды.
Граф, не обращая внимания на замерших служанок, подошёл к Сабрине сзади. Его присутствие мгновенно заполнило пространство вокруг неё жаром и ароматом чистого тела и хвои. Он положил тяжёлые ладони ей на плечи, на мгновение сжав их, и наклонился, оставляя мимолетный, но властный поцелуй на её макушке.
— Прекрасно выглядишь, — негромко произнёс он, глядя на её отражение.
Затем он так же стремительно направился во вторую гардеробную, где его уже ждал парадный мундир. Служанки, стоявшие у двери с выбранными для Сабрины платьями, едва заметно переглянулись — такая открытая демонстрация чувств со стороны холодного графа была для них лучшим подтверждением того, что слухи о его безумной любви к молодой жене — чистая правда.
Вскоре перед Сабриной распахнули двери гардеробной, представляя на выбор несколько нарядов для «семейного» завтрака.
— Погода сегодня чудесная, — негромко произнесла она, обращаясь скорее к себе, чем к служанкам. — Подготовьте то лёгкое голубое платье. С пышными рукавами и свободной юбкой ниже колен.
Служанки засуетились, извлекая наряд из чехлов. Платье было воплощением нежности: небесно-голубой шёлк, летящий подол и изящно открытая линия ключиц и груди. Однако в этом выборе был вызов. На бледной коже Сабрины, прямо над вырезом, виднелись тонкие, еле заметные белесые шрамы — немые свидетели её прошлого в доме Фрей.
Раньше она бы до подбородка закуталась в глухой воротник, пытаясь скрыть позор и боль. Но не сегодня. Сегодня эти шрамы должны были стать её броней. Она не собиралась прятаться. Пусть отец видит, что она не боится своего прошлого, а Кассиан... Кассиан уже видел её настоящую, и его это не оттолкнуло. Это была её безмолвная декларация силы: «Вы пытались сломать меня, но я выжила и стала только прекраснее».
— Подготовьте туфли в тон и жемчужные аксессуары, — скомандовала она, набрасывая на плечи лёгкий пеньюар.
Сабрина всё ещё была в лёгкой шёлковой пижаме, которая мягко обрисовывала её фигуру. Она решительно отодвинула портьеру и вошла в гардеробную графа. Кассиан стоял у зеркала, сосредоточенно застёгивая запонки на манжетах, но сама рубашка была полностью расстёгнута.
Её взгляд невольно упал на его обнажённый торс — рельефные мышцы, несколько старых шрамов от мечей и безупречная стать. Мысли Сабрины мгновенно спутались, а щёки обдало жаром. Она замерла на пороге, не в силах отвести глаз.
— Решила проверить, готов ли твой «щит» к выходу? — коротко спросил Кассиан, не оборачиваясь, но видя её отражение.
— Я... я пришла убедиться, что вы не забыли о нашей легенде, — быстро ответила она, стараясь вернуть голосу твёрдость.
Она подошла ближе, чувствуя исходящее от него тепло. Подняв глаза на мужа, она заговорила о плане.
Кассиан замер. Его взгляд, обычно холодный и расчётливый, зацепился за её лицо. «Какие обворожительные глаза... — пронеслось у него в голове. — Почти соблазняющие». Но тут его внимание переключилось ниже. Он впервые так близко и осознанно посмотрел на её губы. Лёгкая помада, которую нанесли ей служанки, идеально подчеркивала их форму и подходила к её тону кожи.
В этот момент в тишине гардеробной между ними проскочила искра. Кассиану до безумия захотелось поцеловать её прямо здесь, без свидетелей, без игры. «Неужели всё так серьезно?..» — эта мысль испугала его больше, чем любой враг.
Заметив перемену в его взгляде, Сабрина поняла: момент настал. Она изящно прикрыла рот ладонью и негромко, но достаточно отчётливо, чтобы звук долетел до прислуги в соседней комнате, рассмеялась — мягко, кокетливо, в саму ладошку.
— Перестань, — прошептала она, притворно смутившись от его как бы «невысказанных» слов, и почти полностью закрыла лицо рукой, снова тихо посмеялась.
За портьерой мгновенно наступила гробовая тишина. Слуги затаили дыхание, ловя каждое движение воздуха.
Сабрина резко развернулась спиной к графу, сделала глубокий вдох, усмиряя бешено колотящееся сердце, и натянула на лицо самую милую, счастливую улыбку, на которую была способна. Когда она вышла из гардеробной, пара любопытных голов служанок тут же испуганно нырнули обратно в вешалки с одеждой.
«Сработало», — подумала она, чувствуя, как адреналин вытесняет страх.
Сабрина жестом отослала служанок, объявив, что с платьем ей поможет справиться муж. Девушки, обмениваясь многозначительными взглядами, поспешно удалились, оставив супругов наедине в лабиринте шёлка и бархата.
В это время в углу затаился Кристиан. Он, как истинная тень графа, внимательно прислушивался к затихающим шагам и приглушённому шёпоту в коридоре. Когда Кассиан, уже полностью одетый в парадный мундир, подошёл к нему, Крис лишь едва заметно усмехнулся.
— Ну? — коротко бросил граф.
— План работает безупречно, милорд, — вполголоса ответил Кристиан. — Они шепчутся, что вы стали совсем другим. «Боже, они такие милые», «Графиня просто сияет рядом с ним»... Женская часть прислуги в полном восторге. Начало положено.
Кассиан удовлетворённо кивнул. Но его триумф прервал мягкий голос Сабрины из глубины гардеробной. Она стояла перед зеркалом, придерживая нежно-голубую ткань на груди.
— Граф... здесь шнуровка из лент, — она обернулась, глядя на него с лёгким вызовом. — Вы поможете мне? Или, если для вас это слишком утомительно, позовите Кристиана.
При мысли о том, что руки Криса коснутся её открытой спины или будут затягивать ленты на её талии, Кассиан почувствовал резкий приступ холодного отвращения. Его челюсти сжались.
— Кристиан свободен, — отрезал он, проходя вглубь комнаты.
Сабрина послушно встала к нему спиной, обнажая изящный изгиб позвоночника и те самые тонкие шрамы, которые она решила не прятать.
— Я не хотела показывать им своё тело... простите, — тихо добавила она.
Кассиан ничего не ответил, но его пальцы, коснувшиеся прохладной кожи, были на удивление ловкими. Он перехватил ленты и сделал первый резкий рывок, затягивая корсаж. От внезапной нехватки воздуха и давления Сабрина судорожно ухватилась за край тяжёлой тумбы. Глубокий, непроизвольный вздох, больше похожий на стон, сорвался с её губ.
— Всё хорошо? — голос графа стал ниже.
— Идеально... да, — выдохнула она, стараясь справиться с головокружением.
Он сделал следующий рывок, и снова — этот звук, полувздох-полустон, от которого в замкнутом пространстве гардеробной стало слишком тесно. Тумба, за которую она держалась, негромко билась о стену в такт её движениям. Кассиан ощущал себя в странном, подвешенном состоянии: интимность момента, тепло её кожи под его пальцами и эти звуки заставляли его сердце биться быстрее, чем во время самого яростного сражения.
— Мне кажется, ты задыхаешься, Сабрина, — произнёс он, замедлив движения.
— Так и нужно, — упрямо ответила она через плечо. — Нужно затянуть так, чтобы платье держалось весь день. Продолжайте.
Кассиан сделал последний, решающий толчок, закрепляя узел. Сабрина негромко выдохнула: «Оххх...», и этот звук, полный облегчения и скрытого напряжения, повис в воздухе.
Она медленно выпрямилась, чувствуя, как корсет подчеркнул её талию и приподнял грудь, оставляя шрамы на виду, как символ её победы. Кассиан всё ещё стоял позади, его руки замерли в паре сантиметров от её лопаток.
Он медленно обошёл Сабрину, не сводя глаз с её отражения в зеркале. Его взгляд изменился: в нём больше не было холодного расчёта стратега, лишь тёмное, властное обожание мужчины, который осознал, что эта женщина принадлежит ему — и он не намерен делить её ни с кем в этом подлом городе.
Он взял со столика жемчужное колье. Прохладные бусины коснулись её шеи, но куда горячее были его пальцы, когда он застёгивал замок. Его дыхание на мгновение коснулось её обнажённого плеча, заставив Сабрину вздрогнуть.
— Ты готова, — негромко произнёс он, и это прозвучало как приговор для всех, кто посмеет встать у них на пути.
Сабрина аккуратно уложила в сумочку помаду и пудреницу. Выходя из спальни под руку с графом, она мельком взглянула на складки своей пышной голубой юбки. «Вроде не видно», — пронеслась успокаивающая мысль. Кинжал, плотно прижатый специальными ремнями к бедру, был скрыт многослойным шёлком подъюбников. Тяжесть стали на коже придавала ей уверенности больше, чем любые драгоценности.
Они шли по коридорам резиденции, и каждый встречный слуга замирал, провожая их взглядами. Граф шёл твёрдо, Сабрина же слегка опиралась на его руку, демонстрируя ту самую «влюблённую слабость», которая была их главным оружием.
У входа их ждала карета. Кассиан помог ей подняться, его рука задержалась на её талии чуть дольше необходимого — жест, предназначенный для шпионов, карауливших у ворот. Дверца захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от внешнего мира.