Глава 21
Повествование ведётся от лица автора.
Карета тронулась, мерно покачиваясь на булыжниках мостовой. Внутри воцарилась тишина, наполненная ароматом её духов и запахом кожи сидений.
— Нам ехать недолго, — нарушил молчание Кассиан, глядя в окно на проплывающие мимо столичные фасады. — Его Величество пригласил нас в малый зал. Там будет только «семья». Самое подходящее место для первого удара.
Сабрина поправила кружево на рукаве и слегка улыбнулась, коснувшись рукой скрытого под юбкой кинжала.
— Главное, милорд, не забудьте: вы безумно влюблены, — подмигнула она ему, стараясь скрыть за шуткой нарастающее волнение. — А я — ваша главная драгоценность, которую вы только что чудом спасли от смерти.
Слегка усмехнувшись, Кассиан кивнул ей. Карета свернула на главную площадь, впереди показались золочёные ворота королевского квартала, где их уже ждал завтрак, полный яда и фальшивых улыбок.
Карета остановилась у величественного здания при дворце, окружённого ухоженными аллеями. Едва Сабрина ступила на гравий, как увидела их. Отец и Элеонора стояли у входа, словно стервятники, караулящие добычу. Мачеха натянуто улыбалась, а в глазах отца читалось плохо скрываемое нетерпение.
Когда они поравнялись, отец сделал шаг вперёд, намереваясь, видимо, по-хозяйски взять Сабрину под локоть или увести в сторону для «серьёзного разговора» до того, как появится король. Он хотел запугать её, напомнить, кто здесь главный, пока нет лишних свидетелей.
— Сабрина, наконец-то. Нам нужно обсудить твоё... чудесное исцеление, — начал он властным тоном.
Сабрина даже не замедлила шаг. Она скользнула по нему коротким, ледяным взглядом, в котором читалось абсолютное безразличие. Её стальной тон разрезал воздух:
— Мы всё обсудим за столом, в присутствии Его Величества. Сейчас я не намерена вести пустые беседы.
Отец побагровел. Его привычная власть ускользала, и это приводило его в бешенство.
— Как ты смеешь так отвечать?! — выкрикнул он, сокращая дистанцию. — Не забывай, что ты моя дочь! Ты обязана мне всем!
Сабрина остановилась. Она медленно повернула голову, и её глаза, словно два отточенных лезвия, вонзились в него. Лицо оставалось неподвижным, как мраморная маска, но в этом молчании было столько презрения, что отец невольно осёкся.
В этот момент Кассиан сделал шаг вперёд, заслоняя её своим мощным плечом. Он нежно, но крепко взял Сабрину за руку, демонстрируя полное единство.
— Моя супруга утомлена дорогой, — произнёс граф, и его голос, обманчиво спокойный, прозвучал как предупредительный рык хищника. — Сейчас она не настроена на семейные драмы. Если у вас есть вопросы, мы с удовольствием выслушаем их за завтраком. Ведь так, герцог Фрей?
Отец Сабрины заскрипел зубами, понимая, что при графе он не может применить силу. Кассиан же, игнорируя его ярость, демонстративно притянул Сабрину к себе за талию. Другой рукой он мягко коснулся её щеки, поправляя выбившуюся прядь — жест был настолько интимным и собственническим, что Элеонора побледнела от злости.
— Пойдём, дорогая, — прошептал он ей на ухо, но так, чтобы враги слышали каждое слово. — Нас ждут более приятные собеседники.
Он повёл её в здание, оставив чету Фрей задыхаться от собственного бессилия на ступенях. Сабрина чувствовала, как кинжал на бедре холодит кожу, а рука Кассиана на талии дает ей ту самую опору, о которой она не смела мечтать.
Залы дворца дышали роскошью: высокие своды, отполированный до блеска паркет и аромат свежих цветов. Как только тяжёлые двери малого зала распахнулись, и глашатай объявил: «Граф и графиня Вальмонт!», в помещении на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся восхищённым шёпотом.
Сабрина шла, едва касаясь пола, её рука покоилась на предплечье Кассиана. Она чувствовала на себе десятки взглядов знати, и, к её удивлению, в них не было враждебности. Напротив, придворные дамы и лорды смотрели на них с добрыми улыбками и нескрываемым интересом.
— Посмотри, как он на неё смотрит... — донёсся до неё чей-то шёпот. — Неужели ледяное сердце Вальмонта растаяло?
— Она просто сияет. Поистине, северный воздух пошёл ей на пользу.
Кассиан, обычно резкий и пугающий, сегодня превратился в воплощение галантности. Он то и дело наклонялся к ней, что-то шепча, и его взгляд, устремлённый на Сабрину, был наполнен такой нежностью, что у присутствующих не оставалось сомнений — это брак великой любви.
В центре зала их ждал Король. Это был мужчина с мудрым лицом и проницательным взглядом. Увидев входящую пару, он искренне улыбнулся. Между ним и Кассианом давно существовал крепкий союз, основанный на взаимном уважении, и Король, знавший о суровом нраве своего полководца, был по-настоящему рад видеть его наконец счастливым.
Когда чета Фрей попыталась занять места поближе к правителю, Король коротким, но властным жестом остановил их.
— Господин Фрей, Элеонора, присядьте чуть дальше, — произнёс он добродушно, но твёрдо. — Кассиан, Сабрина, прошу вас, садитесь по правую руку от меня. Я хочу лично убедиться, что леди Сабрина полностью оправилась и чувствует себя превосходно.
Это было первое, сокрушительное унижение для отца. Фреи были вынуждены отодвинуться в конец стола, подальше от центра внимания и власти. Сабрина видела, как побелели костяшки пальцев отца, вцепившегося в спинку стула, но она лишь ослепительно улыбнулась Королю.
— Благодарю за заботу, Ваше Величество, — произнесла она, грациозно опускаясь на стул. — Благодаря заботе моего супруга я чувствую себя как никогда живой.
Кассиан накрыл её ладонь своей прямо на столе, на виду у всех. Его большой палец медленно поглаживал её кожу.
— Я не мог допустить иного, Сир, — ответил граф, глядя на Короля, а затем переводя взгляд на жену. — Моя супруга — самое ценное, что у меня есть.
Король довольно рассмеялся, поднимая кубок. Завтрак начался, и пока придворные обсуждали погоду и последние новости, Сабрина чувствовала на себе ядовитый, полный ненависти взгляд Элеоноры.
Завтрак продолжался под звон серебряных приборов и приглушённый гул светских бесед. Король, отпив из своего кубка, перевёл тёплый, отеческий взгляд на Сабрину.
— Признаться, дорогая графиня, — негромко произнёс монарх, и за столом сразу стало тише, — Мы все были глубоко опечалены известиями о вашем недуге. Ваш отец описывал ваше состояние как истинную трагедию... Мы молились о вашем спасении, но, признаться, мало верили в чудо.
Сабрина почувствовала, как по спине пробежал холодок от взгляда отца, сидевшего поодаль. Тот замер, сжимая вилку так сильно, что костяшки побелели. Все ждали её ответа.
Сабрина мягко улыбнулась Королю, и в этой улыбке не было ни тени страха.
— Ваше Величество, это действительно было чудо, — её голос звучал чисто и уверенно, разносясь по залу. — Но чудо, сотворённое руками лучших врачей, которых нанял Кассиан, и его бесконечной заботой. Именно благодаря тому, что граф был за меня горой и не отходил от моей постели ни на шаг, я снова встала на ноги.
Она мило, почти инстинктивно, коснулась руки Кассиана, лежащей на столе. Граф тут же переплёл свои пальцы с её ладонью, подтверждая каждое слово. План работал безупречно: в глазах короля и всей знати они выглядели как пара, прошедшая через ад и обретшая спасение в любви друг друга.
Отец Сабрины сидел ни жив ни мёртв. Он не смел ни высмеять её, ни возразить, ведь это означало бы публично обвинить Короля в легковерности, а Графа — во лжи. Ему оставалось только молча глотать свою ярость, глядя, как его «слабая» дочь диктует правила игры самому монарху.
Король, видя это единение, довольно закивал. Его сердце радовалось за старого друга. Он видел сурового Кассиана в сотнях битв, но никогда не видел его таким... живым.
— Я искренне рад это слышать, — добродушно пробасил Король. — Кассиан, мой друг, я всегда знал, что ты умеешь побеждать на поле боя, но твоя победа над самой смертью ради этой прекрасной леди — твой лучший подвиг.
Граф слегка склонил голову, не выпуская руки Сабрины.
— Ради неё, Сир, я бы бросил вызов и богам, не то что болезням, — ответил он, и в его голосе прозвучало нечто настолько искреннее, что Сабрина на мгновение сама поверила в правдивость этих слов.
Элеонора, не выдержав триумфа падчерицы, попыталась вмешаться:
— И всё же, Сабрина, дорогая, ты выглядишь такой хрупкой... Не слишком ли рано ты покинула покой Мортхолда ради столичного шума? Может, тебе стоит больше отдыхать в своих покоях, пока мы с твоим отцом...
Сабрина медленно отставила свой кубок, и звон хрусталя о мрамор прозвучал как вызов. Она повернулась к Элеоноре, и на её губах заиграла вежливая, но убийственно холодная улыбка.
— Благодарю за вашу «заботу», матушка, — произнесла Сабрина, выделив последнее слово так, что оно прозвучало почти как оскорбление. — Но боюсь, вы ошибаетесь. Именно в Мортхолде, под защитой моего мужа, я впервые за долгие годы почувствовала, что такое настоящая безопасность. Там стены не прячут секретов, а воздух не пропитан ядом... в отличие от некоторых других домов.
Она сделала короткую паузу, глядя Элеоноре прямо в глаза. В этом взгляде читалось торжествующее: «Ну что, съела? Твоя власть закончилась». Фреи за столом буквально задохнулись от этой скрытой насмешки. Только они понимали, что Сабрина говорит о подвале и тех годах, когда «семья» была её единственным врагом.
— Теперь мой дом там, где Кассиан, — добавила она, сжав руку графа своей. — И поверьте, я никогда не чувствовала себя сильнее.
Король, не заметивший двойного дна в её словах, лишь добродушно рассмеялся:
— Вот и славно! Хорошо, когда всё заканчивается так благополучно. Любовь — лучшее лекарство, не так ли?
Завтрак подошёл к концу. Атмосфера разрядилась, гости начали подниматься со своих мест, делясь последними сплетнями. Кассиан и Король обменялись короткими, крепкими кивками — старые союзники понимали друг друга без слов. Прощание было сухим, но уважительным.
Выходя из зала, Сабрина и Кассиан прошли мимо четы Фрей. Отец Сабрины стоял бледный, не смея даже поднять глаза, а Элеонора едва сдерживала дрожь в руках. Сабрина прошла мимо них, даже не повернув головы, словно они были лишь безвкусными статуями в коридоре.
Как только они вышли на свежий воздух и скрылись за дверцей кареты, напряжение, державшее Сабрину всё утро, начало медленно отпускать. Карета дёрнулась и покатилась прочь от дворца, обратно в тишину их поместья.
Внутри экипажа воцарилась тишина. Сабрина откинулась на мягкое сиденье и прикрыла глаза, чувствуя, как кинжал на бедре всё ещё напоминает о себе холодком стали.
— Ты была великолепна, — негромко произнёс Кассиан, наблюдая за ней из своего угла. — Твой отец выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.
Сабрина открыла глаза и посмотрела на него. Теперь, когда маски были сняты, она снова почувствовала ту странную близость, которая возникла между ними этой ночью.
Карета мерно покачивалась, унося их прочь от дворцовой суеты. Кассиан подался вперёд, понизив голос до едва уловимого шёпота, хотя внутри экипажа они были одни. Напряжение в его плечах не исчезло — оно просто сменило форму, став более холодным и сосредоточенным.
— После обеда я вновь поеду к королю, но на этот раз скрытно, — произнёс он, глядя Сабрине прямо в глаза. — Мой расчёт подтвердился. Увидев, что я «счастлив» в браке, он стал намного лояльнее. В его глазах я теперь не просто опасный полководец, а человек, которому есть что терять. Он согласился на личную встречу втихую.
Сабрина внимательно слушала, стараясь не пропускать ни единого слова. Каждое движение графа сейчас напоминало расстановку фигур на шахматной доске перед решающим матом.
— Я расскажу ему про покушение на тебя, — продолжал Кассиан, и его голос стал жёстким, как сталь. — Я предъявлю все доказательства, которые мне удалось собрать: письма, показания тех, кто готовил яд, нити, ведущие к дому Фрей. Ты же продолжай играть свою роль. Делай вид, что совершенно не в курсе моего расследования. Для всех ты — невинная жертва, которая едва оправилась от удара.
Он на мгновение коснулся её руки, закрепляя договор.
— Я сыграю свою роль идеально. По моему возвращению мы обсудим наши дальнейшие действия. Теперь всё зависит от того, как король примет эту правду. Если он поверит мне так же, как поверил в нашу «любовь», твоему отцу не поможет ни одно богатство мира.
Сабрина молча кивнула. Она понимала всю тяжесть этого момента. То, как Кассиан преподнесёт информацию, и то, как отреагирует монарх, решало судьбу её семьи. Это была не просто месть — это было окончательное освобождение от теней прошлого.
— Я буду ждать, — тихо ответила она. — Будьте осторожны.
Карета въехала в ворота поместья. Кассиан помог ей выйти, на прощание сжав её пальцы чуть сильнее обычного, и, не теряя времени, направился к Кристиану, чтобы подготовить свой тайный визит. Сабрина осталась стоять на ступенях, провожая его взглядом. Теперь ей предстояло самое сложное — ждать и сохранять маску спокойствия, пока решается их общее будущее.