Глава 19
Повествование ведётся от лица автора.
Когда двери тяжёлого дуба с тихим щелчком закрылись, отсекая их от любопытных глаз прислуги и шпионов, напряжение, вибрировавшее в воздухе, достигло своего пика.
Сабрина медленно разжала пальцы, выпуская руку Кассиана. Она отошла на несколько шагов к окну и замерла как вкопанная, уставившись в одну точку на тяжёлых портьерах. Внутри неё бушевал настоящий шторм. Эти прикосновения... то, как она сама прижала его руку к своей груди, чувствуя твёрдость его мускулов через ткань... Это было пугающе ново. В её жизни никогда не было нежности, не было объятий, не было «любви», даже притворной. Каждое касание графа обжигало, оставляя невидимый след, который, казалось, продолжал пульсировать на коже.
На её лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул, но пальцы, скрытые в складках юбки, мелко дрожали.
Кассиан, сохраняя внешнее хладнокровие, прошёл вглубь комнаты к массивному столу из светлого дерева. Его движения были скупыми, но в них сквозила странная скованность. Он тоже прокручивал в голове последние минуты. Ритм её сердца, который он ощутил своей кожей через ткань, — быстрый, живой, отчаянный — всё ещё отдавался в его руку. Это было слишком реально для простой игры.
Он молча налил в два хрустальных бокала тёмное вино. Глухой звук льющейся жидкости был единственным шумом в комнате. Поставив бокалы на стол, Кассиан сел в глубокое кресло и, подняв взгляд на Сабрину, коротким, властным жестом указал на место рядом с собой.
Сабрина медленно повернулась и подошла. Она села на край соседнего кресла, всё ещё не смея полностью расслабиться.
— Я впечатлён, — негромко произнёс он, не сводя с неё глаз.
В его голосе больше не было того ледяного превосходства, с которым он говорил в первый день их знакомства. Теперь в нём слышалось искреннее, почти ошеломлённое признание её силы и умений.
— Ты не просто сыграла свою роль, Сабрина. Ты уничтожила их уверенность ещё до того, как они открыли рот. Твой поступок с письмом... — он сделал паузу, отпивая глоток вина. — О тебе завтра будет говорить вся столица. Ты больше не «та слабая девочка из дома Фрей». Ты — графиня Вальмонт, которая не просит аудиенции, а диктует свои условия.
Он протянул ей бокал, и когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, Кассиан не отстранился сразу.
Сабрина сделала глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь. Глядя в свой бокал, она лишь тихо произнесла:
— Спасибо, милорд.
В мыслях она повторяла себе: это только первый день. Самый сложный, самый непредсказуемый. Она только разогревается. К завтрашнему банкету она отточит каждое движение, каждый взгляд, чтобы стать той самой «идеальной и любящей» женой, в существование которой поверит вся столица. Немного успокоившись, Сабрина выдавила слабую, усталую улыбку — ту самую, что выдает тяжёлую дорогу, но скрывает триумф. Она чокнулась бокалом о бокал Кассиана и выпила вино почти залпом, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло.
Кассиан поднялся. Его силуэт в мягком свете ламп казался еще более внушительным.
— Мне нужно спуститься к дворецкому и закончить некоторые дела, — ровным голосом произнёс он, направляясь к выходу. — Я пришлю служанок, чтобы тебе подготовили ванну.
Сабрина резко встала, её сердце вновь пустилось вскачь.
— Подождите, — сорвалось с её губ.
Она быстро подошла к нему, на ходу открывая свою сумочку. Достав оттуда маленький флакон парфюма, она нанесла каплю на пальцы и уверенными, но лёгкими движениями прошлась по его воротнику и плечам, оставляя на одежде графа шлейф своего аромата. Это была метка — невидимая, но красноречивая для любого, кто подойдет к нему слишком близко.
Затем она достала помаду. Откинув колпачок, она поднесла её к его губам и... замерла. В голове пронеслась паническая мысль: «Боже, что я делаю? Без разрешения...»
Она застыла, глядя прямо в его глаза. Кассиан не отстранился. В его взгляде не было гнева — лишь глубокое, обжигающее любопытство, от которого у неё перехватило дыхание.
— М-можно? — едва слышно, с лёгким заиканием спросила она.
— Как пожелаешь нужным, — ответил он, и его голос прозвучал ниже обычного.
Сабрина осторожно коснулась его губ помадой, нанося лишь едва заметный след, а затем кончиками пальцев начала аккуратно растирать её, чтобы это выглядело как естественный след от долгого, томительного поцелуя. Его губы оказались неожиданно мягкими. Она впервые в жизни так касалась мужчины, и жар от этого контакта мгновенно опалил её щёки.
Слегка покраснев, Сабрина отступила на шаг, опуская руку.
— Теперь картина закончена, — прошептала она.
Кассиан коснулся своих губ, глядя на неё с нечитаемым выражением лица.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, Сабрина, — произнёс он.
Он развернулся и вышел из комнаты, оставив её одну в тишине роскошных покоев, где всё еще витал аромат её духов и эхо его голоса.
Сабрина подошла к массивному зеркалу в золочёной раме. Глядя на своё отражение, она коснулась губ помадой — точно такой же, которой только что отметила Кассиана. Щелчок закрывающегося футляра прозвучал в тишине комнаты как выстрел, знаменующий начало охоты.
Она знала: стены резиденции пропитаны шпионажем. Служанки в таких домах — это глаза и уши врагов, самое слабое звено, через которое информация утекает быстрее, чем вода. Чтобы легенда сработала, они должны увидеть не испуганную провинциалку, а капризную, уверенную в своей власти госпожу.
Сабрина налила себе ещё вина и по-хозяйски расположилась в кресле, закинув ногу на ногу. Когда в дверь постучали, её голос прозвучал непривычно высокомерно:
— Войдите.
Три служанки в безупречно белых фартуках склонились в глубоком поклоне.
— Мы пришли приготовить вам ванну, госпожа.
Сабрина лишь небрежно махнула рукой с бокалом, даже не удостоив их взглядом. Она отыгрывала роль женщины, которая привыкла к роскоши и обожанию мужа. За её спиной послышался шум наполняющейся воды и аромат масел. Спустя несколько минут одна из девушек робко подошла к ней:
— Ванна готова, госпожа. Вам помочь раздеться?
Сабрина медленно поднялась. Одним плавным движением она скинула верхний кардиган, оставшись в лёгкой блузке с длинными рукавами.
— Оставьте меня, — бросила она полуприказным тоном, глядя в окно. — Я буду ждать графа в ванне. Можете быть свободны.
Служанки переглянулись, их щёки мгновенно залил густой румянец. Они поспешно поклонились и почти выбежали из комнаты, тихо прикрыв за собой тяжёлые двери.
Как только щелчок замка возвестил об их уходе, напускная маска Сабрины мгновенно осыпалась. Она вскрикнула про себя и закрыла пылающее лицо руками.
— Боже, что я несу... — прошептала она в пустые ладони.
Представленная сцена «ожидания графа» заставила её сердце колотиться о рёбра, как пойманную птицу. Первый день выжимал из неё все соки. Ей нужно было смыть с себя дорожную пыль и этот лихорадочный жар.
Взяв бокал и бутылку, она скрылась в ванной комнате. Оставив одежду на мраморном полу, Сабрина погрузилась в горячую воду, пахнущую розами и сандалом. Пар окутал её, обещая кратковременный покой. Она откинула голову на прохладный край ванны, сделала глоток вина и закрыла глаза. Завтрашний день должен был стать триумфом или катастрофой, и сейчас, в этой тишине, она собирала последние крохи своего мужества.
Тишина в ванной комнате нарушалась лишь мерным, редким падением капель из крана. Сабрина, разомлев от горячей воды и вина, сама не заметила, как грань между реальностью и сном стёрлась. Боль в спине, преследовавшая её весь день из-за идеальной осанки, наконец отступила, сменившись приятным онемением. Она спала глубоко и безмятежно, подставив лицо мягкому пару.
В это время Кассиан, закончив дела с дворецким, вошёл в их общие покои. Комната была наполнена тонким ароматом её парфюма — того самого, что она нанесла на его воротник. Он невольно коснулся своих губ, всё ещё помня мягкое прикосновение её пальцев, когда она растирала помаду.
Увидев пустую кровать и яркий свет, льющийся из приоткрытой двери ванной, он нахмурился. Тишина настораживала. Кассиан медленно подошёл и заглянул внутрь.
Картина, представшая перед ним, заставила его сердце замереть. Сабрина выглядела до того беззащитной и хрупкой в этой огромной мраморной ванне, что вся его напускная суровость на миг испарилась. Белоснежная пена скрывала её наготу, но обнажённые плечи и откинутая назад шея в золотистом свете ламп казались высеченными из драгоценного опала.
В голове промелькнули образы, от которых во рту пересохло, но он тут же отогнал их, тряхнув головой. Сейчас было не время для слабости.
— Сабрина, — позвал он, но ответа не последовало.
Он подошёл ближе, его шаги по кафелю звучали глухо. Он увидел пустой бокал на столике и понял, что усталость и алкоголь сделали свое дело. Кассиан громко прочистил горло, надеясь разбудить её, прежде чем ему придется прибегнуть к более радикальным мерам.
— Сабрина! Проснись, ты заболеешь, — его голос прозвучал резче, чем он планировал, скрывая за собой нахлынувшее волнение.
Её ресницы затрепетали, и она открыла глаза, не сразу понимая, где находится. Первое, что она увидела — это высокую фигуру графа, возвышающуюся над ней, его расстёгнутую у ворота рубашку и пристальный, потемневший взгляд.
Сабрина вздрогнула, резко и инстинктивно подалась вперед, слегка привстав в воде. Пена лениво скользнула по её плечам и ключицам, взгляд Кассиана моментально, помимо его воли, метнулся вниз. Самих очертаний тела не было видно под плотными белыми хлопьями, но само осознание того, что скрывается под этой тонкой преградой, заставило его горло вновь пересохнуть.
— Г-граф?.. — пролепетала она, поспешно закрываясь руками. — Сколько я проспала?
Кассиан с трудом отвёл взгляд, заставляя себя смотреть ей в лицо, хотя в полумраке ванной его собственные зрачки расширились.
— Достаточно, чтобы вода начала остывать, — его голос прозвучал глухо. — Выходи, ты заболеешь. Нам нужно отдохнуть перед завтрашним днем. Одевайся.
Он резким движением пододвинул тяжелую тумбу с ворохом пушистых полотенец вплотную к краю ванны, создавая подобие барьера.
— Я принесу тебе одежду, подожди, — бросил он и почти выбежал в основную комнату.
Подойдя к массивному шкафу, Кассиан на мгновение замер. Его взгляд упал на ростовое зеркало в углу. Из него на него смотрел мужчина с лихорадочно блестящими глазами и заметным румянцем на скулах. Он коснулся своего лица: кожа была горячей. То ли от густого влажного пара, наполнившего ванную, то ли от внезапного, острого смущения, которое он не испытывал уже много лет.
«Неужели я смутился?» — пронеслось в его голове. Мысль об этом была почти пугающей. Великий Кровавый Граф, которого боялась половина королевства, стоял посреди собственной спальни с колотящимся сердцем из-за того, что увидел плечи и очертания груди своей законной жены.
Он быстро схватил с полки легкую шелковую сорочку Сабрины и, стараясь вернуть лицу привычное бесстрастие, вернулся к двери ванной.
— Твоя одежда, — он протянул руку с сорочкой за косяк, не заходя внутрь. — Жду тебя в комнате. Нам нужно решить, как мы будем делить постель, чтобы завтра слуги не судачили лишнего.
По лицу Сабрины невозможно было разобрать: раскраснелась она от влажного жара ванны или от жгучего смущения из-за того, что Кассиан застал её в такой интимный момент. Она вышла в комнату, кутаясь в тонкую шёлковую сорочку, которая казалась слишком невесомой под его пристальным взглядом.
Граф уже успел сменить дорожный камзол на свободную домашнюю рубашку, расстёгнутую у ворота. Они стояли по разные стороны огромной, застеленной белоснежным бельём кровати. В тишине комнаты тиканье настенных часов казалось оглушительным.
— Как будем спать? — нарушил молчание Кассиан. Его голос был ровным, но он не смотрел ей прямо в глаза, изучая узор на ковре. — Я могу лечь на диван, а к утру переберусь в кровать, чтобы слуги ничего не заподозрили, когда придут будить нас.
Сабрина замялась. В её голове проносились обрывки сегодняшнего дня: его руки на её талии, запах его парфюма, вкус вина и то, как уверенно он вёл её по лестнице, называя своей. В его присутствии её била мелкая, неуёмная дрожь. «Как же унять это волнение?» — отчаянно спрашивала она себя, кусая губы.
Она понимала, что завтра на банкете им придется быть единым целым, и любая стена между ними сегодня может стать трещиной завтра. Поколебавшись ещё мгновение, Сабрина подняла голову.
— Мы можем... просто лечь вместе, — тихо, почти шёпотом произнесла она.
Кассиан резко поднял на неё взгляд. В полумраке спальни, освещенной лишь парой догорающих свечей, он казался ей совсем другим. В его глазах больше не было того пугающего холода или ярости, которые она видела в их первую встречу. С каждым часом, с каждым общим секретом его взгляд становился мягче, человечнее. Словно лёд вокруг его сердца медленно подтаивал от её присутствия.
— Ты уверена? — спросил он, внимательно изучая её лицо.
— Да, — Сабрина кивнула чуть увереннее. — Для шпионов это будет самой убедительной правдой. И... мне так будет спокойнее.
Кассиан промолчал, но в его глазах промелькнуло нечто похожее на благодарность. Он жестом указал ей на её сторону кровати.
Они легли молча, сохраняя между собой приличное расстояние, но оба остро чувствовали присутствие друг друга. Сабрина укрылась одеялом до самого подбородка, глядя в потолок. Тепло, исходящее от него, согревало лучше любого камина. Она чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, и сама начала успокаиваться.
В эту ночь в столице, в доме, полном врагов, она впервые за долгие годы засыпала с ощущением, что она не одна. Что рядом есть кто-то, кто готов обнажить меч ради её защиты. И эта мысль была куда слаще любого вина.