Глава 23
Повествование ведётся от лица автора.
Атмосфера в поместье напоминала затишье перед сокрушительной бурей. Слуги передвигались на цыпочках, боясь даже громко дышать: гнев графини и ледяное спокойствие вернувшегося графа подействовали на них сильнее, чем любые угрозы. Каждое движение горничных было выверено до миллиметра — никто не хотел оказаться рядом с Лизой в сыром подземелье.
Сабрина вошла в купальню с высоко поднятой головой. Теперь, когда карты были раскрыты перед Королем, ей больше не нужно было кутаться в слои ткани, скрывая правду. Она сбросила одежду, позволив служанкам омыть её тело тёплыми маслами с ароматом дамасской розы.
Вода стекала по её плечам, омывая те самые отметины прошлого — шрамы, которые раньше казались ей клеймом позора, а теперь выглядели как боевые трофеи. Она видела, как дрогнули руки горничной, когда та коснулась её спины, но Сабрина даже не вздрогнула. Это тело выжило, несмотря на все старания Фреев, и сегодня оно станет символом их краха.
После ванны наступил черед причёски. Волосы Сабрины уложили в сложную, высокую конструкцию, закреплённую шпильками с белым жемчугом — строго, величественно и хищно.
Наконец, принесли платье. Оно было воплощением триумфа: глубокого, полночного синего цвета, из тяжёлого шёлка, который переливался при каждом движении. Корсаж сидел идеально, подчёркивая её решимость, а высокий воротник указывал на статус и величие.
Сабрина подошла к зеркалу. Она выглядела не как жертва, а как мстительница, вернувшаяся с того света. Когда она надела жемчужное колье, которое утром застёгивал Кассиан, образ был завершён.
Приготовления подходили к концу, когда в дверь уверенно, но негромко постучал Кристиан. Сабрина коротким жестом велела служанкам удалиться. Как только за последней из них закрылась дверь, Крис шагнул в комнату. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало едва заметную сосредоточенность.
— Карета готова, миледи, — произнёс он. — Король передал весть: в особняке Фреев уже начался переворот. Гвардейцы вскрывают тайники, обыскивают кабинеты. Его Величество настроен решительно — он хочет раздавить вашего отца публично, прямо на сегодняшнем банкете. Это станет уроком для всех, кто строит фальшивые империи на крови и воровстве. Для Короля это блестящий политический ход, а для вас...
— ...это долгожданный финал, — закончила за него Сабрина, кивнув.
Она посмотрела на Кристиана. Поначалу он казался ей лишь ледяным орудием в руках графа, опасным и бездушным убийцей. Но время, проведённое в поместье, изменило её мнение. В редких паузах между делами, в Кристиане проскальзывали сухие, но меткие шутки, а его неизменная почтительность к ней не была притворной. Сабрина начала доверять ему так же, как доверял Кассиан.
— Кристиан, помоги мне, — попросила она, указывая на кинжал. — Платье слишком узкое в бёдрах, я не смогу нагнуться, чтобы закрепить его там, где планировала.
Она как смогла приподняла край тяжёлой, напоминающую хвост, юбки, обнажая изящную икру, где ткань становилась свободнее. Достав из ящика остро заточенный клинок, Сабрина протянула его помощнику графа.
Кристиан без тени сомнения или фамильярности опустился на одно колено. Его движения были точными и профессиональными. Он приложил ножны к её ноге, обернул кожаные ремни вокруг икры и затянул их достаточно туго, чтобы оружие не соскользнуло при ходьбе, но и не стесняло движений. Клинок вошёл в пазы с тихим, едва слышным щелчком.
— Спасибо, — искренне сказала она, поправляя подол. Теперь она чувствовала себя по-настоящему защищённой. Разумеется, вряд ли кто-нибудь посмеет прикоснуться к ней в присутствии графа, но само напоминание, что клинок с ней, давало ей силы и уверенность.
— Это мой долг, миледи, — ответил Крис, поднимаясь и предлагая ей руку.
Он помог ей спуститься по широкой лестнице, бережно придерживая под локоть на крутых поворотах. Внизу, в центре холла, освещённый огнями массивных люстр, их уже ждал Кассиан. Граф стоял, заложив руки за спину, и при виде Сабрины его взгляд на мгновение смягчился, прежде чем снова стать стальным.
Когда Сабрина начала спускаться по широкой мраморной лестнице, поддерживаемая Кристианом, Кассиан замер. Его лицо по-прежнему напоминало стальную маску, но внутри него всё перевернулось. Он видел её в разных состояниях — измученной болезнью, испуганной, гневной, — но такой величественной он не видел её никогда.
Глубокий синий шёлк платья подчёркивал белизну её кожи, а искусно подведённые глаза делали их небесную голубизну почти сверхъестественной. Она не просто выглядела как графиня — она выглядела как королева, вернувшаяся за своим троном. На мгновение Кассиан даже забыл, как дышать. Его ладонь, лежавшая на эфесе меча, непроизвольно сжалась.
— Ты выглядишь прекрасно, моя леди, — негромко произнёс он, когда она ступила на последнюю ступень. Его голос, обычно сухой и резкий, прозвучал с непривычной хрипотцой.
Сабрина, не ожидавшая такой прямой похвалы от вечно сдержанного графа, на мгновение смутилась. Легкий румянец коснулся её щёк, делая образ ещё более живым.
— Благодарю вас, милорд, — тихо ответила она, опуская взгляд.
Кассиан протянул ей руку. Его пальцы уверенно и собственнически обхватили её ладонь, и он повёл её к карете. Весь путь до королевского особняка прошёл в предвкушающем молчании, прерываемом лишь стуком копыт.
Когда они приехали, перед ними предстало зрелище неописуемой роскоши: огромный особняк, утопающий в огнях тысяч свечей и факелов, украшенный живыми цветами и золотыми стягами. Карета остановилась, и как только Кассиан помог Сабрине выйти, на них тут же скрестились сотни взглядов.
Восхищённый шёпот прокатился по толпе гостей, как волна.
— Посмотрите на графиню... Она просто ослепительна!
— Невероятно, как она преобразилась рядом с Вальмонтом.
Они мгновенно включились в свою игру. Сабрина выпрямила спину, её походка стала лёгкой и плывучей, а рука крепко, но нежно держалась за локоть графа. Она чувствовала тяжесть кинжала на икре, и это знание дарило ей ледяное спокойствие.
Их имена торжественно провозгласили глашатаи, и двери в главный банкетный зал распахнулись. Внутри было душно от ароматов духов и дорогих вин. Сабрина сразу увидела их в толпе — отца и Элеонору. Те стояли в окружении мелких дворян, потягивая вино из золотых кубков и фальшиво улыбаясь, ещё не подозревая, что это их последний вечер на свободе.
Фреи обернулись на звук открывающихся дверей и застыли. Сабрина поймала взгляд отца — в нём промелькнуло недоумение, сменившееся плохо скрываемой злобой. Они ещё верили, что их утреннее письмо запугало её.
— Улыбайся, дорогая, — прошептал Кассиан, склонившись к её уху, словно говоря нежности. — Смотри на них так, будто они уже мертвы.
Зал гудел, словно растревоженный улей, но этот шум был изысканным: шелест тяжёлого шёлка, звон хрусталя и приглушённый смех. Официальный банкет ещё не начался, и гости проводили время в «разогреве» — кружились в лёгких танцах и обменивались светскими колкостями.
Кассиан вёл Сабрину через толпу, и взгляды придворных приклеивались к ним, как осы к мёду. Она была безупречна: спина, прямая как струна, подбородок чуть приподнят, а платье переливалось в свете тысяч свечей, подчёркивая её холодную, величественную красоту. Люди расступались, провожая их шёпотом восхищения и зависти.
Они остановились в небольшом, уединённом углу зала, скрытом за массивной мраморной колонной. Отсюда весь блеск двора казался лишь декорацией. Кассиан перехватил взгляд короля — тот едва заметно кивнул, давая понять, что время пришло. Главное событие вечера, которое навсегда изменит расстановку сил, должно было вот-вот начаться.
Кассиан повернулся к Сабрине. В его глазах вспыхнул опасный огонёк, когда он заговорил, понизив голос:
— Всё хорошо. Скоро всё начнётся... Это будет величайшее падение в истории твоей семьи. Ты готова увидеть, как рушится их мир?
Сабрина сохраняла ледяное спокойствие, но в глубине её глаз промелькнула тень сомнения. Она едва заметно коснулась кружева на рукаве и спросила, почти не шевеля губами:
— Если вся семья Фрейф пойдёт на дно... коснётся ли это меня? Ты уверен, что я не окажусь под обломками их имени?
Кассиан сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. Он взял её за руку, и его пальцы сжали её ладонь с властной уверенностью.
— Нет, — отрезал он. — О тебе им беспокоиться не стоит. Ты больше не Фрей. Ты носишь фамилию Вальмонт, ты полностью под моей властью и защитой. Ты — моя, и закон короля на твоей стороне, пока ты со мной. Тебе не о чем переживать.
Он замолчал на секунду, вглядываясь в её лицо, проверяя её выдержку.
— К тому же, — продолжил он, и его голос стал вкрадчивым, — если кто-то из совета или гостей посмеет спросить тебя об отце... ты знаешь, что делать. Ты жертва, Сабрина. Тебя мучили, тебя притесняли. Ты можешь легко отречься от них перед всеми. Твои слёзы сегодня станут их смертным приговором, а твоя свобода — твоим триумфом.
Сабрина глубоко вздохнула, чувствуя, как фамилия «Вальмонт» тяжёлым, но надежным щитом ложится на её плечи. В этот момент затрубили фанфары, призывая тишину. Король поднялся со своего места, поднимая золотой кубок.
— Начинается, — прошептал Кассиан, не отрывая взгляда от её лица.
Музыка в зале оборвалась так резко, что в ушах на мгновение зазвенело. Гул голосов сменился мёртвой тишиной. Король медленно поднялся со своего трона, держа в руке золотой кубок, инкрустированный тяжёлыми рубинами. Его взгляд, холодный и пронзительный, медленно скользил по лицам придворных, пока не остановился на семье Фрейф.
— Знаете ли вы, — голос короля разнёсся под сводами зала, глубокий и спокойный, — что даже в самом чистом саду порой заводится крыса? Тихая, незаметная, она подтачивает корни самых прекрасных цветов, воруя воду у тех, кто трудится на благо королевства. Она думает, что темнота её нор надёжно скрывает предательство. Но рассвет всегда наступает.
Король сделал небольшую паузу, и в этой паузе было слышно, как трещат свечи.
— Герцог Фрей... — монарх вдруг хищно улыбнулся. — Вам не кажется, что здесь стало слишком душно от запаха гнили? Не хотите ли вы что-нибудь поведать нам? Например, о тех счетах и тайных переписках, что осели в ваших карманах в обход короны? Или о спланированном убийстве собственной дочери?
Отец Сабрины побледнел настолько, что стал похож на восковую фигуру. Элеонора, стоявшая рядом, судорожно вцепилась в веер, её губы задрожали.
— Ваше Величество... я... это недоразумение... — пролепетал Освальд, но король перебил его властным жестом.
— Доказательства не знают слова «недоразумение», — отчеканил король. — Пока мы празднуем, вы плели паутину лжи, нарушая законы, которые клялись защищать. Вы обкрадывали казну, подставляли верных слуг и считали, что ваша фамилия — это индульгенция. Вы пренебрегали и истязали бедную графиню, подписали договор с «Чёрным Лотосом» и наняли убийц.
Отец Сабрины, не выдержав тяжести обвинений и взглядов сотен людей, буквально рухнул на колени. Его спесь испарилась, сменившись жалким лепетом: — Пощадите! Это не я! Меня заставили, я был в отчаянии!
Тут же Элеонора, быстро сообразив, что корабль тонет, сделала шаг в сторону, театрально прикрыв рот ладонью. — О боже! Освальд, как ты мог?! — вскрикнула она, глядя на мужа с притворным ужасом. — Я и понятия не имела... Ваше Величество, я была слепа, я верила этому человеку!
Король лишь усмехнулся, глядя на её игру. — Не трудитесь, Элеонора. У нас есть записи ваших встреч, и ваших подписей. Вы — соучастница. Вы оба нарушили священный закон верности.
Теперь уже и мачеха, лишившись последней надежды, опустилась на пол рядом с мужем. В этот момент Освальд Фрей, чувствуя, как его жизнь рассыпается в прах, вскинул голову и встретился взглядом с Сабриной.
Она стояла чуть поодаль, прижимая ладонь к груди. Её лицо было маской испуга и неверия, глаза расширены от «шока», но когда их взгляды пересеклись, на долю секунды маска дрогнула. В самой глубине её зрачков Освальд увидел не сочувствие, а ледяное торжество. «Получил, да?» — беззвучно прокричал этот взгляд.
Отец всё понял. Ярость и отчаяние захлестнули его. — Ты! Это ты! Тварь! — взревел он, вскакивая и пытаясь броситься к Сабрине. — Ты нас предала!
Но он не успел сделать и двух шагов. Гвардейцы, стоявшие наготове, перехватили его, заломив руки за спину. Элеонору тоже грубо подхватили под локти.
— Уведите их в темницу, — холодно распорядился король. — Суд будет коротким, а приговор — окончательным.
Когда лязг доспехов и крики семьи Фрейф затихли в коридорах, король снова поднял кубок, обращаясь к притихшим гостям.
— Прошу прощения за эту неприятную сцену. Надеюсь, на сегодня все «вредители» утилизированы. Давайте очистим этот вечер от скверны и продолжим праздник в чистоте и радости. За преданность!
Сабрина отчаянно вжалась лицом в грудь Кассиана, он же демонстративно сжал её ладони в свои. Начиналась новая эпоха, в которой фамилия Фрей больше не значила ничего.