Глава 24
Повествование ведётся от лица автора.
Тихий шёпот сочувствия пробежал по залу, как шелест сухих листьев. Придворные, ещё мгновение назад готовые растерзать оступившихся Фреев, теперь с жалостью смотрели на Сабрину. В их глазах она была невинной жертвой, чьё доброе имя едва не погубили порочные родственники.
Кассиан среагировал мгновенно. Он шагнул к ней вплотную, закрывая собственным телом Сабрину от любопытных взглядов, словно живым щитом. Его рука властно и в то же время бережно легла ей на плечи, притягивая к себе.
— Бедная девочка, — послышалось из толпы. — Какое счастье, что граф Вальмонт успел забрать её из этого змеиного логова.
— Ей нужно прийти в себя, — негромко, но твёрдо произнёс Кассиан, обращаясь скорее к залу, чем к королю. — Прошу простить нас.
Он повёл её прочь из душного, пропитанного ядом зала. Они вышли на просторный балкон, где ночной воздух, пахнущий дождём и землёй, ударил в лицо, смывая липкое ощущение придворной фальши. Сабрина прошла к перилам и встала спиной к стеклянным дверям, лицом к ночному саду, чтобы никто изнутри не мог видеть её истинных чувств.
Но стоило им остаться наедине в полумраке балкона, как маска «жертвы» осыпалась. Сабрина обернулась к Кассиану, и её лицо преобразилось. Она больше не могла — и не хотела — сдерживаться. На губах заиграла широкая, почти детская, восторженная улыбка.
— Это было... это было прекрасно, — выдохнула она, и её голос дрожал от переизбытка эмоций. — Осталось дело за малым, Кассиан. Всего лишь формальности суда...
Она смеялась, не в силах остановиться, качая головой, будто всё ещё не веря, что кошмар, длившийся годы, закончился за один вечер. В её глазах заблестели слёзы — не те фальшивые слёзы для публики, а искренние капли облегчения. Она смотрела на графа сияющим взглядом.
— Я не верю... Неужели это правда? Это так прекрасно! — шептала она, подходя ближе. Широкая спина Кассиана идеально закрывала её от любопытных глаз.
Кассиан замер. У него перехватило дыхание. Он видел её разной: холодной, расчётливой, испуганной, величественной. Но такой — искренней, светящейся изнутри первозданным счастьем — он не видел её никогда. Эта женщина, со всеми её шрамами и силой, в этот миг окончательно перевернула его мир вверх ногами.
Внутри него бушевал пожар. Ему хотелось сорваться с места, обнять её так крепко, чтобы она почувствовала каждое биение его сердца, и прокричать, что он на её стороне навсегда. Что он рад этому триумфу так же сильно, как она сама. Что он готов сжечь весь мир, лишь бы она продолжала так улыбаться.
Но годы выучки и ледяного самоконтроля взяли своё. Он стоял неподвижно, лишь слегка приподняв уголок губ в скупой, едва заметной улыбке. Его лицо оставалось маской спокойствия, хотя в глубине тёмных глаз плескались эмоции, которые он, казалось, давно похоронил.
— Ты заслужила этот вечер, Сабрина, — негромко произнёс он, и в его голосе проскользнула непривычная нежность. — Теперь они никогда не причинят тебе боли. С этого момента ты действительно свободна.
Сабрина сделала ещё шаг к нему, и на мгновение между ними повисла тишина, более красноречивая, чем любые признания.
Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Сабрина смотрела на него, и в груди теснилась небывалая, почти болезненная благодарность. Ей хотелось сорваться с места, прижаться к нему, почувствовать тепло его камзола и просто замереть, разделяя этот триумф. Она понимала, что он действовал и ради своего имени, ради очищения рода Вальмонт от связи с преступниками, но для неё это значило спасение жизни.
Странно и почти пугающе — в этот миг двое людей, привыкших к броне из льда, отчаянно хотели одного и того же: крепкого, настоящего объятия.
Но Сабрина вовремя одёрнула себя. Щёки вспыхнули от густого смущения. «Что я делаю? — пронеслось в голове. — Он не потерпит такой фамильярности. Все его прикосновения в зале, эта защита — лишь безупречно сыгранная роль для толпы». Она вспомнила его холодный взгляд в поместье. Стоит им вернуться за закрытые двери его замка, как всё вернётся на круги своя. Он снова потребует от неё быть расчётливой шахматной фигурой, лишённой слабостей. А её нынешняя радость — это и есть слабость в его глазах.
Она сделала глубокий вдох, заставляя сердце биться ровнее. Улыбка «дурочки» медленно растаяла, уступая место привычной сдержанности. Нужно доиграть этот спектакль до конца. Дождаться суда, увидеть, как их окончательно вышвырнут из общества, а потом... потом её месть будет завершена полностью.
— Прошу прощения, граф, — голос Сабрины снова стал ровным, лишь слегка окрашенным правильной дозой «пережитого стресса». — Эмоции взяли верх. Нам не стоит задерживаться здесь слишком долго, это может вызвать ненужные толки.
Она подошла к нему и сама осторожно взяла его за руку. Маска печальной леди, хрупкой, но преданной своему спасителю, снова легла на её лицо как влитая.
— Давайте вернёмся, — тихо добавила она.
Кассиан ощутил, как её ладонь коснулась его руки, и внутренне вздрогнул от того, как быстро она захлопнула дверь в свою душу. Он снова видел перед собой идеальную союзницу, а не ту сияющую девушку, которая мгновение назад едва не лишила его рассудка.
— Вы правы, — коротко ответил он, вновь превращаясь в непроницаемую скалу. — Пора заканчивать этот вечер.
Они вошли обратно в сияющий зал. Сабрина шла чуть ближе к нему, чем обычно, слегка склонив голову, изображая утомление и кротость. Придворные расступались, провожая их сочувственными взгядами, не подозревая, что под этим шёлком и кружевами бьются два сердца, которые только что едва не нарушили свои же собственные правила.
Кассиан смотрел перед собой, но всё еще чувствовал фантомное тепло её искренней улыбки, которую она так поспешно спрятала.
Они отошли к фуршетной зоне, где на серебряных подносах искрились крошечные закуски и стояли высокие хрустальные бокалы. Кассиан взял два, передав один Сабрине. Со стороны они казались идеальной парой: он что-то вкрадчиво шептал ей на ухо, а она кротко кивала, пригубливая вино. Но за этой идиллией скрывались два отточенных клинка, готовых к любому выпаду.
И выпад не заставил себя ждать.
К ним приблизились три дамы. Две из них, в платьях пастельных тонов, держались чуть позади, играя роль свиты. Но та, что шла впереди, явно была хозяйкой положения. Её платье из вызывающе дорогого темно-красного атласа было расшито золотом, но даже этот блеск не мог скрыть недовольства, исказившего её холёное лицо при взгляде на Сабрину.
Она остановилась в паре шагов, расправив веер с такой резкостью, будто обнажила шпагу.
— Граф Вальмонт, — её голос был паточно-сладким, но с отчётливым привкусом яда. — Какая редкая удача встретить вас в столь... драматичных обстоятельствах. Я — леди Изольда де Монфор. Надеюсь, вы ещё не успели забыть меня?
Она пристально посмотрела Кассиану прямо в глаза, игнорируя Сабрину так старательно, будто на её месте была пустота. Изольда годами строила планы на замок Вальмонтов. Она всегда во всеуслышание заявляла, что три прошлые жены графа были просто безвольными куклами, слабачками, которые «сгинули», потому что не имели стержня. Изольда же считала себя единственной достойной парой для такого человека, как Кассиан.
Её взгляд метнулся к Сабрине — быстрый, оценивающий и полный презрения.
— Вижу, вы снова окружили себя... хрупкими созданиями, — Изольда тонко улыбнулась, и эта улыбка больше походила на оскал. — Печально видеть, что ваш вкус не меняется, несмотря на все уроки прошлого. Такая компания совсем не красит мужчину вашего положения, граф. Особенно сегодня, когда в воздухе так много... семейной грязи.
Кассиан даже не вздрогнул. Он медленно повернул голову к леди де Монфор, и уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Леди де Монфор, — его голос был сухим и холодным, как лёд в бокале. — Память у меня отменная, так что ваш визит в наше поместье три года назад я помню во всех подробностях. Как и ваше поспешное отбытие.
Он слегка приобнял Сабрину за талию, притягивая ближе, и в этом жесте было столько же защиты, сколько и вызова.
— Что же касается моего вкуса... — Кассиан посмотрел на Сабрину с такой притворной нежностью, что у Изольды задрожали пальцы на веере. — Боюсь, вы путаете истинную силу с грубым напором. Сабрина обладает достоинством, которое многим недоступно.
Изольда вспыхнула. Её маска «милой леди» окончательно дала трещину. Она сделала шаг вперёд, переходя в прямую атаку.
— Достоинство? — ядовито переспросила она. — Вы называете достоинством дочь человека, которого только что в кандалах увели в подземелье? Весь зал сочувствует ей из жалости, Кассиан. Но мы-то с вами знаем — яблоко от яблони...
Сабрина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость, но внешне она осталась неподвижной. Она знала, что сейчас — самый важный момент их игры.
Сабрина не стала дожидаться, пока Изольда изрыгнет следующую порцию яда. Она сделала полшага вперёд, оказываясь в центре внимания, и её голос прозвучал как удар хлыста — резкий, чистый и ледяной.
— Леди Изольда, — Сабрина чуть приподняла бровь, глядя на соперницу с поддельным беспокойством. — Успокойтесь, прошу вас. На вас же смотрят все присутствующие. Вы так резко двигаетесь в порыве чувств... Не боитесь, что ваша грудь просто выпадет из корсета?
Изольда замерла на полуслове, её рот смешно приоткрылся. От резких жестов и тяжёлого дыхания её глубокое декольте действительно угрожающе сместилось. Она машинально опустила взгляд вниз и увидела, что край платья предательски сполз, обнажая чуть больше допустимого.
Мгновенно вспыхнув до корней волос, Изольда судорожно начала поправлять лиф платья, теряя всё своё величие. Её холёная маска осыпалась, оставив лишь растерянную и глубоко уязвлённую женщину.
— Я... я просто... это возмутительно! — начала она заикаться, пытаясь найти слова, чтобы оправдаться и одновременно уколоть в ответ. — Как вы смеете... в таком обществе...
— Тише, леди, — Сабрина мягко, но властно прервала её жалкие попытки восстановить равновесие. — Умная женщина знает, когда её слова становятся лишними. Вы так много говорили о «достойных» жёнах, но забыли главное правило: истинная королева никогда не кричит, чтобы её услышали. Ваша ярость выдаёт вашу слабость. Идите, приведите себя в порядок, пока слухи о вашем... конфузе не разлетелись быстрее, чем новости о суде.
Изольда, окончательно потеряв дар речи и задыхаясь от унижения, круто развернулась и, подхватив юбки, почти бегом направилась прочь из зала, оставив своих спутниц в полном замешательстве.
Сабрина проводила её взглядом, а затем повернулась к Кассиану. В её глазах всё ещё горел огонь недавнего сражения.
— Кажется, граф, вы упоминали нашу... особенную связь? — она едва заметно улыбнулась, играя свою роль до конца. — Зачем же томить почтённую публику сомнениями?
Кассиан посмотрел на неё, и в его взгляде что-то изменилось. Он медленно протянул руку, касаясь её талии, и притянул к себе. Сабрина не отстранилась. Они склонили головы друг к другу так близко, что кончики их носов соприкоснулись.
В этот миг время для Сабрины будто остановилось. Она чувствовала его горячее дыхание на своих губах и видела в его глазах собственное отражение. Сердце предательски пустилось вскачь, выбивая бешеный ритм в груди. Это было слишком близко. Слишком по-настоящему для простой игры. На мгновение ей показалось, что он сейчас действительно её поцелует — не для зрителей, а потому что не может иначе.
Но Кассиан лишь замер в миллиметре от её губ, обжигая взглядом.
— Вы мастерски расправляетесь с врагами, Сабрина Вальмонт, — прошептал он так тихо, что услышала только она. — Но будьте осторожны: некоторые битвы выигрываются не словами, а тишиной.
Он чуть отстранился, оставляя её в состоянии лёгкого головокружения. Изольда скрылась из виду, а Сабрина всё ещё чувствовала, как горят её щёки от этого мимолетного прикосновения.