Глава 12
Повествование ведётся от лица автора.
Секунда превратилась в вечность. Время в оцепенении замерло для каждого солдата, слуги и конюха, оказавшегося свидетелем этой сцены. По рядам пробежал едва слышный вздох изумления. Кровавый Граф, человек, чьего прикосновения боялись как смертного приговора, сам протягивал руку женщине. Не приказывал, не указывал, а ждал, пока её пальцы коснутся его ладони.
Сабрина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха, а от осознания значимости этого жеста. Она вложила свою руку в его широкую ладонь, защищённую кожей перчатки. Кассиан уверенно, но на удивление плавно потянул её вверх, помогая подняться с пледа.
Когда она встала, он не отпустил её сразу. Он зашёл ей за спину, и Сабрина почувствовала его обжигающее дыхание у своего затылка. Его руки — те самые, что ночью сдирали бинты в кровь — осторожно поправили её плащ, разглаживая складки на плечах. Это было настолько буднично и в то же время интимно, что у Сабрины закружилась голова.
«Что это? Новая проверка? Или маска для солдат?» — лихорадочно соображала она, стараясь сохранять прямую спину и не выдавать своего шока. Она видела, как Наталья и капитан стражи поспешно отвели глаза, не смея подсматривать за этой непривычной мягкостью своего господина.
Кассиан повёл её к карете, слегка придерживая за локоть. В его движениях больше не было той давящей ярости, что утром заполнила её спальню. Теперь он вёл себя как истинный джентльмен, заботливо опекающий свою леди.
«Если это его образ для внешнего мира, то он играет его безупречно», — подумала Сабрина, усаживаясь на мягкое сиденье экипажа. — «В поместье он — тиран, на людях — защитник. Мне нужно быть готовой к тому, что в свете он будет совершенно другим человеком. Главное — не верить этой мягкости слишком сильно».
Когда дверца кареты захлопнулась и они снова остались вдвоём в полумраке, Кассиан сел напротив. Его лицо снова стало непроницаемым, но он не отвёл взгляда.
— На границе нам придётся выйти к людям, — произнёс он низким голосом, в котором всё ещё слышались отголоски тоски. — Там будут те, кто помнит прошлую графиню, и те, кто ждет твоего падения. Держись так же уверенно, как сейчас. И помни... в этом наряде ты кажешься выше, чем есть на самом деле. Это полезное качество для того, кто хочет внушать уважение.
Он замолчал, и Сабрина заметила, как его пальцы непроизвольно коснулись нагрудного кармана, где был спрятан загадочный кулон.
Когда карета окончательно остановилась у окраины поселения, Кассиан первым вышел на пыльную дорогу, обдавая стоящих рядом солдат волной своего властного спокойствия. Он обернулся и подал руку Сабрине, помогая ей спуститься на землю.
Наталья тут же подскочила к графине, поправляя её дорожный наряд. Сабрина перехватила из рук служанки изящную шляпку.
— Помоги мне закрепить её, — тихо попросила она, — и опусти поля чуть ниже. Хочу прикрыть лицо.
Сабрина кожей чувствовала, как десятки любопытных глаз впиваются в неё. Это был её первый настоящий выход «в свет» в качестве хозяйки Мортхолда, и она смертельно боялась, что её лицо дрогнет, выдав страх или неопытность. Шляпка стала её щитом.
Кассиан, коротко переговорив с капитаном стражи, вернулся к ней. Он бесцеремонно взял её под локоть и направил в сторону, противоположную шумному рынку. Они пошли по узкой мощёной тропе, ведущей к окраине земель.
— Мы идем к пристани, на самый край наших владений, — заговорил он тихо, так, чтобы слова ловила только она. — Там протекает небольшое озеро, которое граничит с... — он замолчал, намеренно оставив фразу незаконченной и выжидающе глядя на неё сверху вниз.
Сабрина не заставила себя ждать. Она выпрямила спину, чеканя шаг в такт его движениям.
— С герцогством Олридж, милорд. Это восточный предел, где наши леса встречаются с их пустошами.
Кассиан едва заметно, одобрительно кивнул.
— А как называется само озеро?
— Озеро Шепчущих Теней, — ответила она без тени сомнения. — В отчётах профессора сказано, что оно никогда не замерзает полностью, даже в самые суровые зимы Мортхолда.
— Верно. Экзамен начался, Сабрина. Будьте внимательны к деталям, — сурово добавил он, но хватка на её локте стала чуть менее жёсткой.
Они миновали последние дома, где редкие прохожие замирали в поклоне, провожая их шепотками. Сабрина не оборачивалась. Идеально ровная осанка, размеренный шаг — она была воплощением достоинства, хотя сердце её колотилось о рёбра. Наконец, они подошли к массивной каменной арке, за которой открывался путь на саму пристань. Людей здесь почти не было, лишь мерный плеск воды и крики чаек нарушали тишину.
Они подошли к кованому забору, и Сабрина на мгновение потеряла дар речи. Перед ней раскинулась безумно прекрасная картина: безбрежное зеркало озера, в котором переливалось закатное золото. Солнечные блики танцевали на воде, ослепляя своей чистотой. Она впервые видела нечто настолько живое и величественное.
Забыв о притворстве, она приподняла шляпку, слегка ослабив тугой узел лент, и вгляделась в даль.
— Как красиво... — прошептала она, и этот шёпот унес легкий озёрный ветер.
Кассиан замер рядом, не сводя взгляда с профиля Сабрины. Его рука непроизвольно коснулась кармана, где лежал кулон, а взгляд на мгновение смягчился, когда он увидел это искреннее восхищение в глазах своей жены. В этот момент она меньше всего напоминала запуганную девочку из подвалов Фрея или расчётливую графиню, борющуюся за выживание. В её широко распахнутых глазах отражалось золото северного солнца и безбрежная синь воды. Она смотрела на озеро так, будто видела перед собой не просто водоём, а само чудо жизни.
Её шёпот был таким искренним, что даже броня Кассиана на мгновение дала трещину. Он привык, что эти земли вызывают у людей либо страх перед его мощью, либо жадность до его богатств. Но Сабрина... она просто видела красоту. Также как и она.
— Это озеро питает все окрестные деревни, — произнёс он, и его голос, обычно резкий, сейчас звучал на удивление мягко, сливаясь с шумом прибоя. — Оно кажется спокойным, но под толщей воды скрываются холодные течения. Здесь нельзя терять бдительность, Сабрина. Как и во всём, что касается этих земель.
Он медленно убрал руку от её локтя, давая ей возможность подойти к самому краю ограждения. Сабрина коснулась ладонями прохладной стали, вдыхая солёный, свежий воздух. После затхлых комнат и бесконечных кабинетов это пространство казалось ей бесконечным.
— Вы хорошо справились с первым этапом «экзамена», — продолжил Кассиан, вставая за её спиной, закрывая её от редких прохожих, которые всё еще пытались разглядеть лицо новой графини. — Вы знаете названия и границы. Но знаете ли вы, что за этим озером, в лесах, которые кажутся чёрной полосой на горизонте, находится заброшенный форт, который...
Он не договорил. Его взгляд внезапно переместился на её руки, покоящиеся на парапете. Из-за того, что она приподняла шляпку и подалась вперед, рукава накидки чуть задрались, снова обнажая тонкие белые нити шрамов на запястьях. В лучах закатного солнца они казались золотистыми, почти прозрачными.
Кассиан нахмурился. Воспоминание о кулоне в его кармане и о той, кто тоже когда-то стояла на этой пристани, обожгло его. Но Сабрина была другой. Она не искала его внимания, не требовала признаний. Она просто стояла, впитывая красоту мира, который так долго был от неё скрыт.
— Сабрина, — позвал он её тише, чем обычно. — Там, вдалеке... видите одинокую башню на скале?
Она проследила за его жестом. Башня стояла на самом краю обрыва, омываемая волнами.
— Это Башня Слёз, — его голос стал суровым. — Говорят, там живут призраки тех, кто не смог вынести тишины Мортхолда. Вы не боитесь тишины, графиня?
Воздух у озера был настолько прозрачным и чистым, что Сабрине на мгновение показалось, будто он вымывает из её души вечный страх. Здесь, на краю земель, под присмотром суровых скал и спокойной воды, маска идеальной куклы начала тяготить её.
— Я не боюсь тишины, милорд, — произнесла она, и её голос, обычно сдержанный, прозвучал неожиданно глубоко и искренне. — В тишине легче услышать приближение опасности. Я вообще мало чего боюсь в этой жизни... кроме одного.
Она сделала паузу, глядя на то, как лучи солнца переливаются в тёмной воде.
— Кроме дома Фрей. Это единственное место, куда я соглашусь вернуться только в гробу. Лучше быть мёртвой, чем снова оказаться за теми стенами.
Это признание повисло в воздухе между ними, острое и холодное, как лезвие кинжала. Кассиан замер. Он ожидал от неё жалоб на холод, на усталость, на строгость учителей, но не этой пугающей, тихой готовности выбрать смерть вместо возвращения в родной дом. Его сердце, которое он годами закалял против любых чувств, снова предательски ёкнуло.
«Неправильно», — промелькнуло в его голове. «Это всё неправильно. Должен быть расчёт. Должен быть холод. Она — лишь часть сделки».
Но глядя на её тонкий профиль и шрамы, едва заметные на запястьях, он невольно задался вопросом: через какой ад должна была пройти эта хрупкая девушка, чтобы обрести такую стальную выдержку?
Чтобы сменить тему и вернуть себе контроль, Кассиан начал «допрос». Он спрашивал её о налогах западных деревень, о глубине фарватера у пристани, об именах союзников на той стороне границы и даже о сорте древесины, которую экспортирует Мортхолд.
Сабрина отвечала безупречно. Она не просто зазубрила даты — она понимала суть. Мелкие детали, цифры, имена — всё отскакивало от её губ с легкостью, поразившей даже графа. Три дня. Ей понадобилось всего три дня, чтобы усвоить материал, на который у других уходили месяцы.
— Ваша память... она пугает, Сабрина, — негромко произнёс он, когда экзамен подошёл к концу. — Я видел много солдат с хорошей подготовкой, но ваша способность впитывать информацию и сохранять лицо после бессонной ночи — это редкий дар. Или проклятие.
Он подошёл ближе, так что их тени на древесном полу слились в одну. Он стояли и молча смотрели в даль.
Тишина на пристани была нарушена резким, сухим шагом. К паре приблизился один из офицеров эскорта, его лицо было напряжено, а рука лежала на эфесе меча.
— Милорд, — вполголоса произнёс он, косясь на редких проходных. — В округе замечены подозрительные личности. Слишком любопытные для простых зевак. Похоже на столичных писак, охочих до сенсаций о вашей свадьбе. Журналюги.
Кассиан мгновенно переменился. Та мимолетная мягкость, та «пробоина» в его броне, которую он сам едва не допустил, затянулась ледяным панцирем. Он не мог позволить, чтобы лицо Сабрины попало на страницы газет, чтобы её слабость или сила стали достоянием толпы. Она не ещё не готова.
— Пора уходить, — отрезал он.
Он развернулся к Сабрине. Его руки, еще недавно сжимавшие поводья и сталь, коснулись её шляпки с пугающей, почти благоговейной нежностью. Он поправил поля так, чтобы тень полностью скрыла её глаза и подбородок. Каждое движение было выверено, словно он боялся повредить хрупкий фарфор.
Они быстро направились к карете. Усадив её внутрь, Кассиан задержался у дверцы.
— Мне нужно задержаться по делам форта, это не займет много времени, но я вернусь поздно. Поужинайте одна, Сабрина. И... не ждите меня.
Сабрина лишь кротко кивнула.
— Будьте осторожны, милорд, — тихо попросила она, прежде чем лакей закрыл дверь.
Экипаж тронулся. Дорога в поместье в одиночестве давала время подумать. Сабрина смотрела в окно на угасающее солнце, чувствуя странный прилив сил. Он похвалил её. Он заметил её труд. Значит, направление выбрано верно. Утренний позор со сном должен остаться единственным пятном на её репутации в этом доме. Она добьется его уважения, даже если ей придется выучить историю всего мира.
Два часа тихой дороги и внезапно мир перевернулся. Карету подбросило с такой силой, что Сабрина едва не вылетела с сиденья. Раздался оглушительный скрежет колёс по камням и яростное ржание лошадей.
— Стой! Окружай! — послышались грубые выкрики снаружи.