Глава 13
Повествование ведётся от лица автора.
— Стой! Окружай! — послышались грубые выкрики снаружи.
Сабрина прильнула к окну. В наступающих сумерках она увидела всадников, чьи лица были скрыты масками. В их руках хищно блеснули луки.
— Обстрелять карету! Живьём не брать! — скомандовал чей-то хриплый голос.
В следующую секунду ночное небо прочертили огненные хвосты. Шквал горящих стрел обрушился на деревянную обшивку экипажа. Раздался звон разбитого стекла — одна из стрел, объятая пламенем, влетела в салон. Сабрина не успела даже вскрикнуть, как острая, обжигающая боль прошила её ногу. Стрела вошла глубоко в бедро, пригвоздив ткань юбки к обшивке сиденья. Запах гари и собственной крови мгновенно заполнил тесное пространство.
Боль была такой острой, что на мгновение перед глазами всё поплыло, превращаясь в белое пятно.
— Чёрт... — выдохнула Сабрина сквозь стиснутые зубы.
В голове всплыло поучение Кассиана о том, что истинная леди не должна сквернословить, но она тут же отбросила эту мысль с яростным раздражением. Какая к чёрту леди, если её сейчас заживо сожгут в этой золоченой клетке? Она посмотрела на древко стрелы — качественное дерево, ручная работа, не чета простым разбойничьим поделкам. Это были профессионалы.
Схватившись за стрелу и зажмурившись так, что лопнули сосуды под веками, Сабрина резким рывком выдернула стальной наконечник из бедра. Крик сорвался с её губ — хриплый, полный первобытной боли. Кровь мгновенно пропитала шёлк юбки, становясь тёмным пятном в свете пламени, пожирающего крышу кареты.
Снаружи бушевал хаос. Лязг стали, хрипы умирающих лошадей и отчаянный крик её немногочисленной охраны:
— Защищайте карету! Стеной!
Но голоса нападавших звучали громче, увереннее. Они пришли именно за ней.
Дверь кареты распахнулась с таким грохотом, что Сабрина вжалась в противоположный угол, инстинктивно закрывая раненую ногу руками. В проёме показался высокий силуэт. Маска скрывала лицо, но запах... от него несло застарелой кровью и холодным потом.
— Сюда быстро! Подошла сюда, тварь! — прорычал он.
Сабрина не двинулась, её парализовал ужас, который она не чувствовала даже перед Кассианом. Мужчина шагнул внутрь, и тесное пространство кареты стало невыносимо малым. Удар кулаком в лицо пришёлся в скулу — в голове загудело, во рту появился металлический привкус крови. Затем последовал тяжелый удар сапогом в бок. Хруст рёбер отозвался тошнотой, выбивая остатки воздуха из лёгких.
Взяв её за руку, он оттянул рукав накидки, а затем ухмыльнувшись, его огромная ладонь сомкнулась на её шее. Он приподнял её, вжимая в спинку сиденья. Сабрина царапала его руки, пытаясь вдохнуть, но мир начал стремительно темнеть. Когда сознание уже почти покинуло её, хватка внезапно ослабла. Мужчина небрежно, словно мешок с мусором, вышвырнул её из горящей кареты прямо на грязную, перемешанную с кровью землю.
Сабрина упала на раненый бок, глотая ртом холодный ночной воздух вперемешку с пылью. Она видела, как догорает её экипаж и как последние защитники падают под ударами нападавших.
Один из всадников направил коня прямо к ней. Копыта замерли в нескольких сантиметрах от её лица.
— Слишком много шума из-за одной девчонки, — спрыгивая, произнёс он, доставая кинжал.
Сабрина лежала на грязной дороге, чувствуя, как холодная ночная земля впитывает кровь из её раны. Мир вокруг превратился в хаос из пляшущих теней и багрового пламени догорающей кареты.
Над ней возвышался всадник. Металл его орудия холодно блеснул в свете пожара, когда он поднял клинок для последнего удара.
«Неужели всё закончится так?» — пронеслась в голове путаная, лихорадочная мысль. — «Кто эти люди? Послал ли их отец, чтобы окончательно стереть меня из памяти? Или это кто-то из поместья решил, что четвёртая жена графа зажилась на этом свете? А может... это сам Кассиан решил, что я слишком дорого ему обхожусь?»
Мысль о том, что она станет лишь очередной строчкой в списке мёртвых жен Кровавого Графа, отозвалась в сердце горше, чем боль от стрелы.
— Спасайте графиню! — донесся откуда-то издалека отчаянный, захлебывающийся крик последнего верного гвардейца.
Но было поздно. Лезвие меча начало свое стремительное падение. Сабрина зажмурилась. Вспышка боли, резкий рывок, а затем — оглушительная, густая темнота. Пустота, в которой не было ни страха, ни звуков. Только чей-то далекий, едва различимый вопль: «Графиня! Нет!»
В это же время. Западный прибрежный форт.
Кассиан сидел в душном, пропахшем табаком и старой бумагой кабинете правителя западных земель. Переговоры шли тяжело, на кону стояли поставки провизии и укрепление береговой линии.
Дверь распахнулась без стука. В комнату влетел запыхавшийся солдат, его лицо было бледным, а дыхание прерывистым.
— Граф! На карету напали... неизвестные в масках! Возле старой развилки!
Кассиан даже не вздрогнул. Он лишь медленно перевёл взгляд на рядового, продолжая крутить в пальцах тяжёлое перо. Его лицо оставалось маской ледяного спокойствия.
— Насколько всё серьезно? — сухо спросил он.
— Идёт бой, милорд! Мы не знаем точно, сколько их...
Кассиан нахмурился, но в глубине души он всё ещё верил, что это обычная шайка лесных воров, польстившихся на гербы Вальмонтов. Слишком мелко для спланированного покушения. Слишком нагло для профессионалов.
— Скорее всего, обычные воры, — обронил он, возвращаясь к карте на столе. — Отправьте основной отряд, что остался со мной, к карете. Пусть зачистят дорогу. Малик, пусть останется со мной.
Он кивнул правителю, жестом предлагая продолжить встречу. Кассиан ещё не догадывался, что его самоуверенность в этот момент стоит Сабрине жизни. Он не знал, что против его жены выставили не бродяг, а тех, кто не боится его имени.
Смерть была не просто близко — она уже коснулась его дома своим ледяным крылом.
Ночная дорога домой казалась бесконечной чёрной лентой. Кассиан скакал во весь опор, стараясь сохранять привычное хладнокровие. «Если вестей нет, значит, отряд справился», — убеждал он себя. В его мире отсутствие новостей всегда означало победу.
Но когда впереди, на изгибе старого тракта, заплясали багровые отсветы затухающих углей, сердце графа пропустило удар.
Зрелище, открывшееся ему, было достойно поля боя, а не мирной дороги. Обугленный остов кареты — той самой, в которой он ещё днём поправлял Сабрине шляпку, — сиротливо завалился на бок. Повсюду лежали тела: его гвардейцы и нападавшие в серых масках перемешались в смертельных объятиях. Земля была чёрной от крови и копоти.
Кассиан соскочил с коня, не дожидаясь полной остановки. Его сапоги тяжело захрустели по обломкам.
— Что здесь произошло? — его голос, обычно стальной, сейчас прозвучал хрипло.
Один из городских офицеров, руководивший опознанием тел, обернулся. Его лицо было испачкано сажей, а взгляд — пугающе траурным. Этот вид заставил Кассиана внутренне содрогнуться.
— Жестокая бойня, милорд. Напали внезапно, использовали огонь. У нас всего двое уцелевших из конвоя...
— Моя жена? — перебил его Кассиан, хватая офицера за грудки. — Она среди них? Она в этой горе трупов?!
— Мы... мы не знаем, Ваше Сиятельство. Тело графини пока не нашли, — офицер отвёл глаза. — Раненых выживших уже забрали в ваше поместье.
Кассиан не стал слушать дальше. Он взлетел в седло, вонзив шпоры в бока коня так, что тот взвился на дыбы. Ветер свистел в ушах, но мысли в голове кричали громче.
«Она умерла? Неужели и она оставила меня?»
Гнев на самого себя, на свою самоуверенность выжигал его изнутри. Он вспомнил её слова на пристани: «Лучше быть мёртвой, чем вернуться в дом Фрей». Неужели судьба услышала её так буквально?
«Проклятье не закончится. Чёрт, чёрт, чёрт!» — Кассиан стиснул зубы до боли. В такой бойне хрупкая девушка не имела шансов. Но если её тело не нашли... значит, она выжила или её забрали. А плен у тех, кто устроил такую резню, мог быть страшнее смерти.
Когда ворота Мортхолда показались впереди, замок встретил его зловещей тишиной и огнями в окнах лазарета. Кассиан ворвался в холл, сбрасывая на ходу пропитанный гарью плащ.
— Где она?! — проревел он на всё поместье.
Тишина коридора третьего этажа взорвалась под тяжёлыми шагами Кассиана. Когда Мортимер произнес заветное «Она жива», внутри графа словно лопнула натянутая струна. Облегчение было почти болезненным, но за ним сразу пришла яростная, жгучая вина.
«Я облажался. Я бросил её одну на тёмной дороге, подозревая, что за ней охотятся», — эта мысль билась в его висках, как набат.
Влетев в импровизированную палату, Кассиан замер. Запах лекарств, жжёной ткани и свежей крови ударил в нос. Сабрина лежала на белоснежных простынях, и на их фоне её кожа казалась серой, почти прозрачной. Она была похожа на разбитую фарфоровую куклу, которую кто-то пытался склеить наспех: бинты на голове, на руках, изувеченное лицо и плечо.
— Что с ней? Говори! — прохрипел он, обращаясь к лекарю, чьи руки всё ещё были в крови.
Список травм звучал как приговор: множественные ушибы, трещины в ребрах, глубокие порезы и ожоги от пламени кареты.
— Рыцарь сказал, её пронзили клинком... — лекарь замялся, вытирая лоб. — Но, милорд, мы осмотрели её. Видимых проникающих ранений от меча нет, только рваная рана на ноге от стрелы. Видимо, удар пришёлся вскользь или что-то его смягчило. Она крайне слаба, но сердце бьётся. Ей нужно время. Много времени и надежда...
Кассиан закрыл глаза на секунду, чувствуя, как неконтролируемая дрожь в руках затихает. Она будет жить. Она не оставила его, не стала четвёртой тенью в его списке потерь.
— Всем выйти, — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — С этого момента сюда вхожи только Гретель, Мортимер и лекарь. Если я узнаю, что кто-то ещё переступил порог этой комнаты или хотя бы коснулся ручки двери... клянусь, голова этого смельчака полетит с плеч в тот же миг.
Слуги и младшие помощники лекаря, побледнев, поспешно ретировались, не смея поднять глаз на господина. Кассиан подошёл к кровати и на мгновение задержал взгляд на её бледном опухшем лице. Сейчас, в беспамятстве, она была беззащитна как никогда. Враги в поместье, которые подсыпали ей снотворное, теперь могли попытаться закончить начатое.
— Мортимер, — бросил он, не оборачиваясь к дворецкому, стоявшему в дверях. — Обеспечь защиту комнаты. Поставь лучших людей из моей личной гвардии. Никакой еды или воды, которую не проверил ты лично.
Выйдя из палаты, Кассиан не пошёл спать. Он направился в свой кабинет, и его лицо снова превратилось в маску беспощадного судьи. Вина внутри него требовала выхода, и этот выход будет кровавым.
«Кто-то заплатит за каждую её царапину», — подумал он, сжимая кулаки.