Глава 2
Повествование ведётся от лица автора.
Замок пробуждался тяжело и гулко. Служанки в серых платьях, словно тени, сновали по коридорам, разжигая камины и натирая серебро. Кухня уже дышала жаром печей, а госпожа Гретель раздавала указания,
проверяя чистоту каждого угла. Величественный механизм Мортхолда пришёл в движение.
Граф Кассиан Вальмонт уже сидел во главе длинного обеденного стола в малой столовой. Перед ним дымился чёрный кофе, а на тарелке лежал нетронутый омлет. Его спина была прямой, как натянутая струна, а взгляд ледяных глаз был прикован к напольным часам.
7:58
7:59
8:01
С каждой минутой тишина в столовой становилась всё более зловещей. Кассиан медленно отставил чашку, и звук фарфора о мрамор прозвучал как выстрел.
— Мортимер, — голос графа был тихим, но от него по спине дворецкого пробежал холод. — Кажется, я ясно дал понять, что завтрак в восемь. Где леди Сабрина? Это... не просто опоздание. Это вопиющее неуважение к порядкам моего дома!
Мортимер склонился в поклоне, собираясь ответить, но в этот момент двери столовой распахнулись. В залу вбежала молодая служанка, её чепец сбился набок, а лицо было белее мела.
— Милорд! — выдохнула она, забыв о всяком этикете. — Там... миледи...
В это же время в покоях Сабрины царил хаос. Служанки, пришедшие разбудить графиню, обнаружили её в той же позе, в которой она упала на кровать на рассвете. На нежной шёлковой сорочке выделялись её острые, почти прозрачные ключицы. Она была похожа на брошенную куклу, чьи нити окончательно оборвались.
— Она не дышит? — вскрикнула одна из девушек, коснувшись её ледяной руки.
— Дышит, но очень слабо! Она словно во сне, из которого нет возврата. Зовите лекаря! Срочно!
Её бледность на фоне алых простыней выглядела пугающе — кожа приобрела сероватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени. Годы голода, избиений и вчерашний смертельный ужас наконец взяли своё. Организм Сабрины просто сдался.
Кассиан, услышав сбивчивый отчет служанки, медленно поднялся со своего места. Его лицо не дрогнуло, но в глазах на мгновение вспыхнул странный огонь.
— Лекаря? — переспросил он, отодвигая стул с резким скрежетом. — Веди меня туда.
Он направился к лестнице размашистыми шагами. Мортимер и Гретель едва поспевали за ним. Граф влетел в спальню Сабрины в тот момент, когда одна из служанок пыталась привести её в чувство, обмахивая веером.
Кассиан подошёл к кровати и сверху вниз посмотрел на свою жену. Она выглядела ещё более хрупкой и истощённой, чем вчера в церкви. Без макияжа и вуали она казалась ребёнком, которого по ошибке нарядили в дорогой шёлк.
— Отойдите, — приказал он.
Он коснулся её лба своей холодной рукой. Кожа Сабрины была горячей — лихорадка всё-таки настигла её.
— Она не «не уважает» меня, Мортимер, — процедил Кассиан, не оборачиваясь. — Она умирает в моём доме в первый же день. И если лекарь не явится через минуту, я лично вышлю её отцу его голову в качестве компенсации за испорченный товар.
Прибежавший лекарь, старый седовласый мужчина с трясущимися от волнения руками, торопливо раскладывал свои инструменты на дубовом столике. В комнате повисла тяжёлая, душная тишина.
— Всем выйти! — голос Кассиана прозвучал как удар хлыста. — Оставьте лекаря и госпожу Гретель. Остальным — вернуться к своим обязанностям. И не дай бог я услышу хоть один лишний звук в коридоре.
Служанки, втянув головы в плечи, поспешно ретировались. Кассиан встал у окна, заложив руки за спину и глядя на серый пейзаж за стеклом, намеренно отвернувшись от кровати.
Лекарь осторожно развязал завязки дорогой ночнушки, чтобы прослушать дыхание и осмотреть кожу. Как только ткань соскользнула с плеч Сабрины, старик замер.
— О Господи... — выдохнул он, и в этом вздохе было столько неподдельного ужаса, что Кассиан не выдержал и обернулся.
На бледной, почти прозрачной коже Сабрины, словно на старом пергаменте, была написана история её боли. Тонкие белые полосы от розог, потемневшие следы от ожогов, застарелые царапины и синяки всех оттенков — от жёлтого до багрового. Чем больше он искал, тем больше находил. Она была живым свидетельством человеческой жестокости. На её фоне даже «кровавая» репутация графа казалась блеклой тенью.
— Что там такое? — резко спросил Кассиан, делая шаг к кровати.
Лекарь быстро прикрыл плечо девушки простыней, его руки дрожали ещё сильнее.
— Милорд... я... — он запнулся, глядя в холодные глаза графа. — Ей нужен покой. Исключительный уход. Еда — по ложке, постепенно. Она истощена до предела. Душа едва держится в этом теле. Она очнётся, но... ей нужно время.
Лекарь поспешно собрал вещи и буквально выбежал из комнаты, не в силах больше находиться под тяжёлым взглядом хозяина Мортхолда.
Кассиан остался один у её постели. Он смотрел на её неподвижное лицо и чувствовал, как внутри закипает глухая, ледяная ярость. «Неужели снова?» — пронеслось в его голове. — «Неужели ты тоже сломаешься, не успев войти в этот дом? Смерть ходит за мной по пятам, Сабрина Фрей. Я не хотел этой свадьбы именно потому, что знал — ты умрёшь так же, как и остальные».
Он развернулся и вышел, плотно закрыв дверь.
К вечеру замок гудел, как потревоженный улей. Слухи распространялись со скоростью пожара.
— Вы видели? — шептались на кухне. — Она не просто худая, она вся в шрамах! Как будто её держали в клетке с дикими зверями.
— Четвёртая... бедняжка. Говорят, граф Вальмонт проклят, но, кажется, её семья проклята ещё сильнее, раз сотворила с ней такое.
Сабрина пришла в себя, когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. В комнате горела лишь одна свеча. Она открыла глаза и сначала не поняла, где находится. Потолок был слишком высоким, а постель — слишком мягкой.
В горле пересохло так, что каждое движение причиняло боль. Она попыталась приподняться на локтях, но слабость тут же повалила её обратно на подушки.
— Воды... — едва слышно прошелестела она в пустоту тёмной комнаты.
И тут же из тени кресла в углу послышался шорох. Кто-то медленно поднялся и направился к ней. Сабрина зажмурилась, ожидая удара или холодного голоса мужа, но почувствовала лишь, как чья-то рука осторожно приподнимает её голову, а к губам прижимается край прохладного кубка.
Гретель осторожно придерживала голову Сабрины, пока та жадно, маленькими глотками пила прохладную воду. В тусклом свете единственной свечи лицо старой экономки казалось мягче, а в глазах блестели непролитые слёзы.
— Бедное дитя... — прошептала она, отставляя кубок. — Столько боли в таком юном теле.
Сабрина, едва шевеля губами, спросила, что произошло. Голос был слабым, как шелест сухих листьев. Узнав, что она пролежала в беспамятстве весь день и переполошила весь замок, девушка испуганно сжалась.
— Где... где граф? — выдохнула она, ожидая, что он сейчас войдет и накажет её за слабость.
— Господин Вальмонт в своем кабинете, — успокаивающе ответила Гретель. — Он работает. Он распорядился, чтобы вас никто не беспокоил.
В ту ночь между ними случился удивительно тёплый, тихий разговор — первый за всю жизнь Сабрины. Поддавшись мягкому голосу Гретель, Сабрина понемногу, всхлипывая и дрожа, рассказала о подвале, о розгах Клариссы и о том, как её годами лишали солнечного света. Слезы катились по её бледным щекам, оставляя мокрые дорожки на дорогом шёлке сорочки. Впервые кто-то не бил её за плач, а просто слушал.
Следующее утро началось с неизменного стука в дверь. Сабрину подняли, одели в закрытое платье, которое скрывало её шрамы, и снова привели в ту самую столовую.
Кассиан уже сидел на своем месте. Когда Сабрина вошла, он поднял на неё взгляд. Его глаза по-прежнему напоминали застывшее озеро, но где-то в самой глубине Сабрина заметила странную тень — не то беспокойство, не то тяжелое раздумье. Она не придала этому значения. «Наверное, злится, что я порчу имидж его дома своей болезнью», — подумала она, опуская голову.
Трапеза проходила в абсолютной тишине. Слышен был только звон приборов. Под этим свинцовым давлением еда казалась Сабрине безвкусной бумагой. Она заставляла себя проглатывать каждый кусочек, чувствуя на себе его изучающий взгляд.
Так прошли три дня.
Утро — завтрак в тишине. День — прогулка по мрачному саду под присмотром безмолвной служанки. Вечер — ужин напротив «ледяного короля». Кассиан не задавал вопросов, не приближался к ней и не заходил в её покои. Он был рядом, но между ними стояла невидимая стена в тысячу миль.
Сабрина начала привыкать к этой странной, холодной безопасности. В Мортхолде её не били. Её кормили. Её не запирали на замок. Но тишина замка начинала давить на неё сильнее, чем стены подвала. Она чувствовала, что за этим затишьем скрывается буря.
На исходе третьего дня, во время ужина, когда слуги уже унесли десерт, Кассиан не встал сразу, как обычно. Он медленно постучал пальцами по столу и, не глядя на Сабрину, произнёс:
— Завтра к нам прибудет портной. Вам нужно больше вещей, графиня. И... — он сделал паузу, его голос стал ещё ниже. — Вечером, следующего дня, я жду вас в своей библиотеке. Нам нужно обсудить условия вашего пребывания в этом доме.
Сабрина замерла с поднятой салфеткой. Сердце пропустило удар. Библиотека. Наедине. Вечером.
Сабрина едва кивнула в ответ, не смея поднять глаз. Слово «библиотека» прозвучало для неё как приговор.
Весь следующий день прошёл в лихорадочном ожидании. Портной, сухопарый мужчина с острыми глазами, долго обмерял её сантиметровой лентой, то и дело качая головой.
— Слишком узко в талии... плечи совсем прозрачные... — бормотал он, записывая цифры.
Сабрина стояла неподвижно, как манекен. Она привыкла, что её тело — это лишь объект, который нужно либо прятать, либо демонстрировать для наказания.
Когда солнце скрылось за острыми шпилями Мортхолда и замок погрузился в густые синие сумерки, Сабрина направилась к библиотеке. Её сопровождала служанка, но у высоких двойных дверей она остановилась, оставив девушку одну.
Что же её ждет за дверью?
Смерть или спасение?