Глава 8
Повествование ведётся от лица автора.
Сабрина уставилась на тёмную жидкость. В голове пронеслась мысль: «Это проверка. На послушание или на выдержку». Она не могла позволить себе провалиться. Собрав всю волю, она взяла бокал и одним долгим, мучительным глотком осушила его залпом.
На секунду глаза Кассиана расширились от изумления — он явно не ожидал такой решительности от этой хрупкой девушки. Но уже через мгновение его лицо снова стало непроницаемой маской. Сабрина поставила бокал на стол, из последних сил стараясь не скорчить лицо от обжигающей горечи, которая теперь разливалась теплом по всему телу.
Она опустила взгляд, не в силах выносить его пристальный досмотр. В кабинете повисла тишина — густая, напряжённая, наполненная лишь треском дров в камине.
— Посидите немного со мной, — негромко произнес Кассиан спустя минуту.
— Хорошо, милорд, — ответила Сабрина, чувствуя, как голова становится непривычно легкой, а страх перед этим человеком начинает медленно отступать, сменяясь странным оцепенением.
Тишина в кабинете была плотной, как бархат, нарушаемая лишь сухим треском поленьев и мерным шорохом страниц, которые переворачивал Кассиан. Сабрина чувствовала, как внутри неё разливается странное, незнакомое тепло. Огонь из бокала перекочевал в живот, а затем мягкими волнами поднялся к голове, превращая страх в некое вязкое оцепенение.
В книгах писали, что алкоголь дарит храбрость, но Сабрине казалось, что он просто размывает границы её осторожности. Мысли, которые она обычно запирала на замок — об ужасах подвала, о холодном отце, о покойной Марианне — вдруг всплыли на поверхность, покачиваясь, как обломки кораблекрушения.
«Зачем он попросил меня остаться? Это очередная часть его правил?» — думала она, искоса глядя на его застывший профиль.
Голова начала кружиться. Чтобы удержать равновесие в этом плывущем мире, Сабрина уставилась на свои ноги. И тут её пронзило. Вчерашняя боль, отек, невозможность ступить — всё исчезло. Она совершенно забыла, что сидит в метре от самого опасного человека в империи.
Поддавшись импульсу, Сабрина вытянула травмированную ногу прямо перед собой. Она покрутила ступней вправо, затем влево, завороженно наблюдая, как легко движется сустав. Забыв обо всем, она вытянула и вторую ногу, забавно шевеля носками туфель. В её захмелевшем мозгу это казалось величайшей загадкой мироздания: «Как же так? Оно ведь болело...» Её губы непроизвольно вытянулись в смешную трубочку, а брови сошлись на переносице в глубоком раздумье.
Шорох бумаги внезапно прекратился.
Кассиан медленно отложил документ и повернул голову. Он молча наблюдал за тем, как его обычно зашуганная, «идеальная» жена сидит в кресле и с самым серьезным видом крутит ногами в воздухе, словно проверяя их исправность.
Звук того, как он громко прочистил горло, прозвучал для Сабрины как выстрел.
Она замерла. Ноги в изумрудном шелке так и остались висеть в воздухе. Реальность обрушилась на неё мгновенно: она в кабинете графа, она выпила виски залпом, и она только что вела себя как капризный ребенок на глазах у человека, который не прощает слабостей.
Сабрина медленно, сантиметр за сантиметром, опустила ноги на ковёр и сложила руки на коленях, чувствуя, как лицо заливает краска — на этот раз не от виски, а от жгучего стыда.
— Ваша лодыжка, — произнес Кассиан. Его голос был подозрительно ровным, но в нем слышалась та самая опасная ухмылка. — Я так понимаю, она больше вас не беспокоит? Или это побочный эффект напитка — желание устроить гимнастику в моём присутствии?
Сабрина зажмурилась, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас.
— П-простите, милорд... я... я просто удивилась, что она совсем не болит, — прошептала она, не смея поднять глаз. — Я не хотела проявить неуважение.
Сабрина замерла, не смея пошевелить даже пальцем. Вместо ожидаемого холодного выговора или приказа немедленно покинуть кабинет, Кассиан медленно поднялся со своего кресла. Его высокая фигура на мгновение заслонила свет камина, отбрасывая длинную, пугающую тень на ковёр.
Он подошёл вплотную. Сабрина сжалась, вжавшись в спинку кресла, но Кассиан вдруг опустился на одно колено прямо перед ней.
Сердце Сабрины пропустило удар. Это было первое прикосновение после их ледяного венчания. Его пальцы, длинные и сильные, уверенно обхватили её лодыжку поверх тонкого шёлка чулка. По ноге моментально пробежала колючая волна мурашек, а в голове, затуманенной виски, всё окончательно перемешалось.
— Я помню, что вчера вы едва стояли на ногах, — произнёс он, не поднимая глаз. Его прикосновение было твердым, почти собственническим. — Вы так усердно пытались это скрыть, что я почти поверил в вашу стойкость.
Он чуть сжал пальцы, прощупывая сустав, будто проверяя, не притворяется ли она сейчас. Сабрина в шоке смотрела сверху вниз на его склоненную голову. Граф Вальмонт, «стальной человек», сидел у её ног.
— И что же? — Кассиан наконец поднял взгляд. В полумраке кабинета его глаза казались неестественно тёмными. — Она правда больше не болит? Неужели волшебным образом исцелилась сама по себе всего за одну ночь?
В его голосе прозвучала та самая вкрадчивая, опасная нотка. Он спрашивал это так, будто насмехался над её попыткой казаться неуязвимой, или, что ещё хуже — будто он знал о её ночных страхах и слезах гораздо больше, чем она могла себе представить. Его ладонь всё еще покоилась на её ноге, и этот жар проникал сквозь ткань, заставляя Сабрину забыть все заученные уроки истории.
— Милорд... я... — Сабрина запнулась, чувствуя, как алкоголь и близость этого человека лишают её последних зачатков самообладания. — Она действительно прошла. Я не знаю как.
Кассиан ещё секунду медлил, прежде чем убрать руку. Он поднялся, вновь становясь недосягаемым и холодным, но в воздухе между ними всё еще вибрировало напряжение от этого негласного нарушения всех границ.
Кассиан вернулся в своё кресло, и комната снова погрузилась в тишину, прерываемую лишь шорохом документов. Сабрина смотрела на танцующие языки пламени. Тепло от камина и обжигающий виски сделали своё дело — веки стали невыносимо тяжёлыми. Она и не заметила, как провалилась в тяжёлый, липкий сон.
Через десять минут тишину прорезал её резкий, сдавленный вскрик.
Сабрина распахнула глаза, тяжело дыша. Перед ней всё ещё стояли тени подвала Фреев, но, встретившись взглядом с Кассианом, она мгновенно вспомнила, где находится. В голове шумело, а пространство вокруг неприятно плыло.
— П-прошу прощения, милорд... — выдохнула она, пытаясь унять дрожь.
Граф тяжело вздохнул, закрывая очередную папку.
— Идите спать, Сабрина. На сегодня достаточно «уроков».
Она попыталась встать, но мир под ногами качнулся. Сабрина пошатнулась и была вынуждена опереться плечом о стену, чтобы не упасть. Поймав баланс, она обернулась к Кассиану, тихо пожелала ему спокойной ночи и, стараясь сохранять хоть какое-то подобие достоинства, направилась к выходу.
К счастью, на ней не было тех злополучных каблуков, но даже в мягких туфлях лестница казалась непреодолимым горным хребтом. Дойдя до первых ступенек и вцепившись в перила, она не сдержалась и тихо, но отчетливо выдохнула:
— Чёрт... лестница...
В ту же секунду чья-то сильная рука перехватила её предплечье. Сабрина вздрогнула и обернулась — рядом стоял Кассиан. Его лицо было непроницаемым, но в движениях чувствовалась странная, почти неохотная заботливость. Словно глубоко внутри него шевельнулось мимолетное чувство вины за то, что он споил девушку, никогда не видевшую ничего крепче чая.
— Я помогу, — коротко бросил он.
Они начали медленный подъем. Кассиан крепко держал её, не давая оступиться.
— Леди так не выражаются, Сабрина. «Чёрт» — не самое подходящее слово для графини.
Сабрина хмельно выдохнула, чувствуя, как его плечо соприкасается с её.
— Знаю... это совсем не по-графски... — пробормотала она, едва волоча ноги.
Кассиан лишь молча посмотрел на неё, переводя взгляд с её затуманенных глаз на сжатые губы. Когда они наконец достигли верха лестницы, он отпустил её руку.
Шатаясь и придерживаясь за стену, Сабрина дошла до своей двери. Она потянулась к ручке, но пальцы соскользнули. Не удержав равновесие, она с глухим стоном опустилась на колени прямо перед порогом.
Кассиан, стоявший в нескольких шагах, дёрнулся, его рука непроизвольно потянулась к ней, но он заставил себя остаться на месте. Сабрина лишь тихо охнула, кое-как поднялась и, не оборачиваясь, скрылась за дверью, быстро закрыв её за собой.
Оказавшись в темноте своих покоев, она с грохотом опёрлась спиной к дереву двери. Сердце бешено колотилось. Она была пьяна, измотана и напугана, но в памяти всё ещё горело ощущение его ладони на её руке. Сабрина прикрыла глаза. Смирившись, что она больше не может встать, поддалась усталости и покорно провалилась в царство Морфея.
Наступило утро. Каждое движение отзывалось в висках тупой, пульсирующей болью. Сабрина зажмурилась, пытаясь отгородиться от безжалостного утреннего света, но воспоминания вчерашнего вечера хлынули лавиной. Бокал виски, выпитый залпом... её ноги, болтающиеся в воздухе прямо перед лицом самого опасного человека в стране... и это позорное «чёрт» на лестнице.
Она резко села в кровати, вцепившись пальцами в волосы.
— Какая же дура... — прошипела она, ударив кулаком по подушке. — Он же выставит меня посмешищем. Или, что хуже, решит, что я не заслуживаю и капли уважения.
Это было фиаско. Она так долго строила из себя холодную, расчетливую леди, а в итоге превратилась в пьяную девчонку, которая даже не смогла дойти до кровати.
Взгляд Сабрины упал на тумбочку. Стакан воды стоял там, где его вчера точно не было. В голове всплыла последняя картина: она падает на колени за дверью, не в силах даже встать. Кто-то поднял её с пола. Кто-то уложил в постель и позаботился о воде.
«Мортимер?» — пронеслась мысль. «Гретель?» Старая экономка была слишком слаба, чтобы дотащить её до кровати. Вариант с самим графом Сабрина отбросила мгновенно, почувствовав, как лицо снова заливает краска стыда. Нет, Кассиан Вальмонт не стал бы возиться с пьяной женой, он бы просто перешагнул через неё. Скорее всего, он приказал дежурным служанкам.
Сон окончательно улетучился, сменившись лихорадочной деятельностью. Она сама, дрожащими руками, плеснула в лицо ледяной воды, быстро оделась в простое утреннее платье с длинными рукавами и вышла в коридор.
Замок только просыпался. Тени ещё лежали в углах, а воздух был пропитан запахом гаснущих каминов и свежего воска. Сабрина шла к лестнице, стараясь ступать неслышно, когда дверь соседних покоев — тех самых, за которыми когда-то шумел Кассиан — тихо скрипнула.
Из комнаты вышел Мортимер. Увидев Сабрину так рано, он на секунду замер, а затем низко поклонился. Его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени.
— Доброе утро, графиня, — негромко произнёс он. — Вы... рано встали. Как ваше самочувствие?
Сабрина внимательно посмотрела на него. Дворецкий выглядел так, будто сам не спал всю ночь.
— Благодарю, Мортимер. Голова немного тяжёлая, — она замялась. — Скажите... это вы помогли мне вчера? И стакан воды...
Мортимер отвел взгляд, и это секундное замешательство сказало Сабрине больше, чем любые слова.
— Его Сиятельство приказал мне проследить, чтобы вас никто не беспокоил до утра, миледи. Он... — старик на мгновение замолчал, подбирая слова, — он сам уложил вас в кровать. Служанок поблизости не было.
Мир вокруг Сабрины на мгновение замер. Граф. Он нёс её на руках. Он видел её в том беспомощном состоянии и сам поставил эту воду.
— Где он сейчас? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.
— В библиотеке, — ответил Мортимер. — Он работает там с четырёх утра. И, миледи... я бы советовал вам сегодня быть предельно осторожной. У него была... тяжёлая ночь.