Глава 6
Повествование ведётся от лица автора.
Утро началось с резкого осознания ошибки: Сабрина проспала лишние десять минут и в суматохе забыла отпереть дверь служанкам. Это привело к цепной реакции — вода остыла, платье застёгивали в спешке, и к столу она едва не опоздала. Она чувствовала, как Кассиан буравит её взглядом, пока минутная стрелка на его часах завершала круг. Еще минута — и тишина столовой превратилась бы в ледяной шторм.
— Вы непунктуальны, Сабрина, — сухо произнес он, когда она наконец опустилась в кресло.
Завтрак проходил под аккомпанемент серебряных приборов. Кассиан прочистил горло, и этот звук заставил Сабрину вздрогнуть.
— После обеда прибудет портной. Нужно подготовить платье для банкета в честь Дня Независимости в Имперском дворце. Это ваш первый выход в свет как графини Вальмонт. Если вам нужны украшения или особые ткани — просто скажите ему. Я оплачу любые счета.
Сабрина послушно кивнула. Имперский дворец... Место, где соберутся все те, кто называл её «Четвертой» и прочил ей скорую гибель.
— Также сегодня к ужину прибудут ваши учителя, — продолжил Кассиан. — Это будет ознакомительная встреча. Обучение начнется завтра на рассвете.
Сабрина снова кивнула, но её взгляд против воли скользнул по рукам графа, сжимавшим чашку кофе. На его костяшках виднелись свежие, едва затянувшиеся царапины и небольшое покраснение. Сердце девушки пропустило удар. «Тот шум... Стук... Неужели он бил кулаками в стену? Или об эту чёрную дверь?» Она заставила себя смотреть в свою тарелку. Нельзя зацикливаться. Любопытство в этом доме — самый короткий путь к обрыву.
Закончив трапезу, она поспешила в свой новый кабинет на третьем этаже. Работа с годовыми запасами зерна и вина помогала отвлечься, пока на краю стола не оказалась свежая газета «Имперский вестник». Сабрина развернула её и замерла.
«ТАЙНА ЗАМКА МОРТХОЛД: ГДЕ ЧЕТВЁРТАЯ ГРАФИНЯ?»
«С момента венчания Кассиана Вальмонта и Сабрины Фрей прошёл почти месяц, но молодую супругу так никто и не видел. В светских салонах шепчутся: жива ли она ещё? Повторила ли бедняжка судьбу своих предшественниц или заперта в башне, как безумная? Родственники хранят молчание, а замок Вальмонтов остается неприступной крепостью...»
Сабрина медленно опустила газету. Весь мир ждал её смерти. Для империи она уже была призраком, строчкой в некрологе, который просто ещё не успели напечатать.
Она посмотрела на свои руки. На них больше не было грязи подвалов, кожа стала гладкой, а на пальце сияло кольцо Вальмонтов. Она не собиралась становиться «покойной». Если для того, чтобы доказать всем свою жизнь, ей нужно стать самой блестящей графиней на имперском балу — она это сделает.
Внезапно в дверь кабинета постучали. Это был не Мортимер и не Гретель. Шаги были легкими, почти бесшумными. После короткого "Войдите.", в дверях показалась чёрная макушка. Это была Марта.
Паника накрыла Сабрину ледяной волной. Слова Марты — «Граф ищет вас срочно!» — прозвучали как набат. В голове замелькали страшные картины: ошибки в отчётах, недовольство Кассиана, расторжение договора. Она бежала по коридорам, игнорируя боль в ноге, задыхаясь от страха опоздать хоть на секунду. Пустые комнаты, безмолвные залы второго этажа — замок казался вымершим лабиринтом, который насмехался над её отчаянием.
Когда она, запыхавшаяся и бледная, почти влетела в сад и увидела Кассиана рядом с Мортимером, её сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Простите... простите за ожидание, милорд! — выдохнула она, склоняясь в глубоком поклоне. — Я искала вас повсюду... Марта сказала...
Холодный, искренне недоуменный голос графа оборвал её на полуслове:
— Что ты здесь делаешь, Сабрина? И почему ты в таком виде?
Тишина, последовавшая за его вопросом, была оглушительной. Сабрина замерла. В голове мгновенно сложился пазл: пустой кабинет, отсутствие слуг на пути и эта странная полуулыбка на лице Марты. Это была ловушка. Мелкая, подлая, но эффективная. Марта заставила её метаться по замку как безумную, нарушая покой графа и выставляя себя ненормальной.
— Я... мне передали, что вы звали меня. Срочно, — прошептала Сабрина, чувствуя, как пылают её щеки от стыда.
— Я никого не звал, — отрезал Кассиан. Его брови сошлись у переносицы, а взгляд стал колючим. — Мы с Мортимером обсуждаем состояние конюшен. Твоё присутствие здесь не требовалось.
Сабрина сжала губы так сильно, что почувствовала вкус крови. Она ненавидела себя за эту слабость. Как она могла так легко поверить Марте? После всего, через что она прошла, она позволила обычной служанке манипулировать своим страхом.
Мортимер посмотрел на неё с явным беспокойством и жалостью, что укололо Сабрину еще больнее. Она не хотела жалости. Она хотела власти.
— Простите мою оплошность, милорд, — Сабрина выпрямилась, стараясь вернуть лицу маску безразличия, хотя руки в складках платья дрожали. — Я неправильно расслышала слова служанки. Видимо, шум в коридоре ввёл меня в заблуждение. Я немедленно покину вас.
Она снова поклонилась и медленно, стараясь сохранять достоинство, пошла обратно к дверям замка. Каждое движение стоило ей огромных усилий. Она чувствовала на своей спине тяжелый, вопросительный взгляд Кассиана. Он не был дураком — он понимал, что в его доме что-то идёт не так, но его раздражало, что Сабрина не может навести порядок среди прислуги.
Войдя в холл, Сабрина увидела Марту. Та стояла за колонной, делая вид, что протирает вазу, но её глаза сияли неприкрытым торжеством.
Сабрина остановилась прямо напротив неё. Она была ниже служанки, всё еще худая и бледная, но в её глазах, обычно полных страха, сейчас разгоралось холодное, тёмное пламя. То самое пламя, которое помогало ей выживать в подвале.
— Марта, — тихо, почти ласково произнесла Сабрина.
Служанка вздрогнула от этого тона и наконец соизволила посмотреть на хозяйку.
— Да, миледи? — в её голосе всё ещё слышалась насмешка.
Сабрина подошла почти вплотную.
— У графа очень острый слух. И он очень не любит, когда его время тратят на пустяки. Сегодня ты заставила меня бегать по дому. Завтра я сделаю так, что ты будешь бежать из этого замка босиком по снегу. Не надейся на его милость. Я — его жена. А ты — лишь пыль под моими туфлями.
Марта побледнела, её наглая улыбка сползла с лица. Она не ожидала от «фарфоровой куклы» такой ядовитой чёткости. Сабрина, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась к лестнице. Лодыжка всё еще ныла, но сейчас она этого не замечала. Ей срочно нужно было найти Гретель.
Решение перевести Марту на кухню далось Сабрине на удивление легко. В тот момент, когда она отдавала приказ Гретель, её голос звучал ровно, без тени сомнения. Экономка лишь молча кивнула, и в её глазах промелькнуло одобрение: хозяйка начала кусаться, а в Мортхолде выживали только те, у кого были зубы.
Визит портного стал приятной передышкой. Старик искренне обрадовался, увидев, что Сабрина больше не напоминает обтянутый кожей скелет.
— Вы расцветаете, миледи! — ворковал он, обматывая её талию лентой. — Ещё пара дюймов, и платья будут сидеть на вас как на богине. Что касается цвета для бала... Его Сиятельство лично выбрал оттенок. Он сказал, что это подчеркнёт... — портной замялся, — вашу «особенную бледность».
После обеда Сабрина полностью погрузилась в управление. Она методично обходила замок, проверяя всё: от свежести белья в гостевых комнатах до исправности ламп в коридорах. Слуги, видя её решительность, начали работать быстрее. Шепотки за спиной не прекратились, но теперь в них слышался не только страх, но и капля уважения.
Вечер принес новое испытание. В приёмном зале, залитой светом канделябров, Сабрину ждали двое: пожилой профессор истории в помятом сюртуке и строгая дама в очках — эксперт по мировой экономике.
Когда Сабрина вошла, в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль свечи. Учителя замерли, во все глаза разглядывая «четвертую жену». Их взгляды были смесью научного любопытства и суеверного ужаса: они ожидали увидеть либо забитую тень, либо безумицу, но перед ними стояла сдержанная, изящная девушка с безупречной осанкой.
— Прошу вас, присаживайтесь. Чай? — голос Сабрины был мягким, но уверенным.
Разговор шел об обучении. Сабрина использовала все крупицы знаний, которые выучила за эти дни. Она не просто слушала, она задавала вопросы, показывая, что уже понимает основы. Её манеры были безупречны — годы строгой муштры леди Намье в доме Фреев наконец принесли свои плоды, но теперь они служили ей, а не её мучителям.
— Я составила для вас предварительное расписание, — произнесла она в конце встречи, протягивая учителям листы с каллиграфическим почерком. — Граф настаивает на интенсивном курсе. Надеюсь на ваше усердие так же, как вы можете рассчитывать на моё.
Когда учителя ушли, провожаемые слугами, Сабрина осталась одна в приемной. Она чувствовала себя опустошённой, но гордой. Она справилась.
Она уже собиралась идти к себе, когда в дверях появился Кассиан. Он был в домашнем камзоле, без галстука, что делало его вид менее официальным, но не менее пугающим.
— Учителя уехали? — спросил он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по расставленным чашкам, а затем остановился на лице Сабрины. — Я слышал, на кухне сегодня пополнение. Чистка картофеля — тяжелый труд для того, кто привык подавать платья.
Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию. Сабрина почувствовала холод, исходящий от него, и легкий аромат хвои и табака.
— Вы быстро учитесь не только экономике, но и методам управления, Сабрина, — в его голосе снова прозвучала та странная, неоднозначная нотка. — Посмотрим, хватит ли у вас духу довести дело до конца. Завтра утром я уезжаю на охоту с герцогом Олсби. Вернусь к ужину. Постарайтесь, чтобы к моему возвращению ваши новые учителя не сбежали в ужасе от вашей тяги к знаниям.
Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился и добавил:
— И... Сабрина. Больше не бегайте по саду без надобности. Это выглядит... не по-графски.
Стыд жег Сабрину изнутри сильнее, чем физическая боль. Слова Кассиана о том, что её беготня выглядела «не по-графски», больно ударили по самолюбию. Она прислонилась к холодной стене коридора, переводя дыхание. «Больше никакой слабости. Я выжгу в себе это желание доверять каждому слову слуг. Я стану такой же ледяной, как эти стены».
Подъём на третий этаж превратился в настоящую пытку. С каждым шагом лодыжка отзывалась пульсирующей, ослепляющей болью. Сабрина стискивала зубы так, что сводило челюсти. Идти к лекарю было нельзя — это означало признать поражение, показать, что она не справилась даже с собственной неосторожностью. В глазах графа это стало бы очередным подтверждением её «хрупкости», а она хотела, чтобы он видел в ней опору.
В комнате новые служанки, сменившие Марту и парочку других, работали быстро и безмолвно. Когда они наконец ушли, оставив Сабрину в ночной сорочке, она рухнула на кровать. Обхватив руками распухшую ногу, она уткнулась лбом в колени.
Тук... Скрежет... Удар.
Опять этот звук из-за стены. В тишине ночи он казался еще более зловещим. Сабрина сжалась в комок, слезы сами собой покатились по щекам — от боли, от одиночества, от этого пугающего шума, который преследовал её в этом замке.
— Я справлюсь... я справлюсь... — шептала она, пока сон, вызванный крайним изнеможением, не забрал её в свои объятия.