Глава 5
Повествование ведётся от лица автора.
Весь вечер Сабрина провела на кухне, отдавая четкие, лаконичные приказы. Продукты из западных земель были распределены, меню скорректировано. Она чувствовала, как внутри неё растёт уверенность — маленькая, хрупкая, но настоящая.
Настал ужин. Тишина в столовой была привычной, но на этот раз Сабрина не собиралась её хранить. Она понимала: если она хочет выжить и убрать Марту, ей нужно прямое доверие графа.
— Милорд, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо в пустом зале.
Кассиан поднял взгляд от тарелки.
— В будущем, — продолжила она, сжимая руки под столом, — если у вас будут важные поручения для меня, прошу вас передавать их лично, либо через Мортимера или Гретель. Это исключит любые недопонимания со слугами.
Граф замер на секунду, его нож звякнул о тарелку.
— Согласен, — коротко бросил он.
Сабрина сделала глубокий вдох. Самое сложное было впереди.
— И еще одна услуга... Могу ли я занять кабинет для работы с документами? Мне нужно место, где я смогу сосредоточиться на делах поместья.
Кассиан откинулся на спинку стула, изучая её. В его взгляде промелькнуло нечто странное.
— На третьем этаже есть свободный кабинет. Если вам будет неудобно ходить так далеко, можете занять покои рядом с ним или переоборудовать соседнюю комнату рядом с вашей спальней. Делайте, как считаете нужным.
Сабрина замерла. Она ожидала отказа или холодного безразличия, но в его голосе прозвучало что-то новое. Это не была теплота, нет — Кассиан оставался стальным и серьёзным. Но в его интонации появилось некое... признание? Словно он перестал видеть в ней просто «четвертую жену» и увидел в ней человека, который готов бороться за свое место. Этот странный подтекст пугал и интриговал одновременно.
— Благодарю, милорд, — тихо ответила она.
Ужин закончился. Сабрина шла к себе, опираясь на перила, и думала о том, что завтра она начнет обустраивать свое личное пространство. Кабинет станет её крепостью. А Марта... Марта ещё не знала, что её время в этом замке стремительно истекает.
Утро началось с привычной, тихой пытки. Марта, словно почуяв, что земля уходит у неё из-под ног, затягивала корсет Сабрины с такой яростью, что у той потемнело в глазах. Расчесывая волосы, служанка то и дело резко дергала гребень, оставляя на зубьях тонкие волоски. Сабрина лишь смотрела в зеркало застывшим взглядом. Эта мелкая грызня казалась ей ничтожной по сравнению с той силой, которую она начала ощущать внутри себя.
Едва Марта вышла, Сабрина, превозмогая тупую боль в лодыжке, направилась на третий этаж. Коридоры были пусты и залиты холодным утренним светом. Она открыла тяжёлую дверь кабинета, который выделил ей Кассиан.
Комната была великолепна: высокие окна, дубовые панели и запах старой бумаги. Сабрина начала осматривать полки. Среди сотен томов по экономике и праву её взгляд зацепился за папку с изящными каллиграфическими записями. На полях стояли инициалы: М. Д.
Сердце Сабрины пропустило удар. Открыв первую страницу, она увидела имя: Марианна Дальмонд! Первая жена. Та, чья смерть открыла этот кровавый список.
Она начала перебирать бумаги, ожидая найти жалобы на холодность графа или страх, но реальность оказалась иной. Марианна писала о счастье.
«Сегодня Кассиан подарил мне изумрудное ожерелье. Он так смотрел на меня... Я чувствую себя самой любимой женщиной в империи».
Сабрина листала страницу за страницей. Романтические вечера, прогулки в саду, признания в любви. Это не вязалось с образом «Кровавого Графа». Если он так любил её, как она могла упасть из окна в безветренный день? Было ли это несчастным случаем, или Кассиан скрывал за этой любовью нечто чудовищное?
Внезапно под пальцами что-то хрустнуло. Сабрина нашла книгу с двойным переплетом — тайный дневник. Но чем дальше она читала, тем больше вопросов у неё возникало. Тон записей не менялся до самого конца: Марианна была счастлива до последнего дня.
«Это не может быть правдой», — подумала Сабрина, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — «Либо она была слепа, либо... всё, что говорят о графе — ложь. Но тогда почему она погибла?» Возможно дневник был ложным, подозрительно, что он лежал вот так в открытую.
Услышав шаги в коридоре, Сабрина мгновенно захлопнула книгу. Она не могла позволить, чтобы её застали за изучением прошлого. Она быстро собрала письма и дневник, спрятав их в самый дальний, глубокий шкаф за тяжёлыми томами истории.
Теперь этот кабинет стал не просто её рабочим местом, а хранилищем опасной тайны. Ей нужно было вести себя вдвойне осторожно.
Спустившись вниз, она столкнулась с Мортимером.
— Графиня, — поклонился он. — Граф ожидает вас в малой гостиной. Прибыли важные бумаги из налогового управления, он хочет, чтобы вы проверили их лично.
Сабрина кивнула, стараясь, чтобы её лицо оставалось таким же непроницаемым, как у её мужа. Она вошла в гостиную, где Кассиан сидел у камина. Он поднял голову и устало посмотрел на Сабрину.
— Вы осмотрели кабинет? — спросил он. Его голос был привычно серьезным, но Сабрина теперь искала в нем те интонации, о которых писала Марианна. — Вам всё подошло?
Сабрина заставила себя дышать ровно, подавляя волнение.
— Кабинет прекрасен, милорд. В нём удивительная атмосфера, располагающая к работе, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал так же сдержанно, как и у него.
Они углубились в налоговые отчёты. Цифры ложились ровными рядами, но чем дальше они продвигались, тем отчётливее Сабрина понимала: её самообразования по украденным книгам было недостаточно. Мировая экономика, сложные системы кредитования империи и макрополитические связи — всё это было для неё темным лесом.
— Простите меня, милорд... — Сабрина опустила голову, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый с детства ком стыда. — Я чувствую себя... жалкой. Моих знаний недостаточно, чтобы быть вам полезной в полной мере. Я не так умна, как должна быть графиня Вальмонт.
Она ждала холодного замечания или разочарованного вздоха, но Кассиан лишь медленно перелистнул страницу.
— Глупость — это отсутствие желания учиться, Сабрина. У вас же этого желания в избытке. Никто не рождается с пониманием имперского налогообложения.
Он поднял на неё взгляд, и в нем не было издевки.
— Я найму вам лучших учителей. История, мировая экономика, дипломатия. Через месяц вы будете разбираться в этом лучше любого столичного чиновника.
Сабрина тихо поблагодарила его, чувствуя, как тяжесть на сердце немного спадает. Она забрала бумаги и вышла из гостиной, направляясь к себе. Но по дороге её мысли вернулись к третьему этажу. Тот кабинет... те записи Марианны... Ей нужно было быть ближе к источнику информации.
Через полчаса, встретив одну из горничных, Сабрина велела позвать Мортимера. Когда дворецкий явился, она расправила плечи.
— Мортимер, я приняла решение. Я переезжаю в покои на третьем этаже, рядом с моим новым кабинетом. Подготовьте всё к вечеру. Граф дал разрешение.
Дворецкий на мгновение замешкался. Третий этаж был «святая святых» графа. Там располагались его личные комнаты и та самая пугающая черная дверь. Жить в непосредственной близости от Кассиана означало встречаться с ним постоянно — в коридорах, в часы отдыха, сталкиваться взглядами вне официальных обедов.
— Будет исполнено, графиня, — поклонился Мортимер.
Переезд занял всего пару часов — вещей у Сабрины было немного. Когда она впервые вошла в свои новые покои, она почувствовала странную смесь восторга и первобытного страха. Окно её спальни выходило на тот же сад, что и окна кабинета Марианны.
Вечером, стоя в коридоре, она посмотрела в сторону тёмного тупика, где виднелась черная дверь графа. В замке стояла тишина, прерываемая лишь завыванием ветра в каминных трубах. Сабрина знала, что Кассиан сейчас там, всего в нескольких десятках шагов от неё.
Она выстоит. Она изучит экономику, она станет идеальной хозяйкой и она раскроет тайну Марианны. Даже если для этого ей придется каждый день сталкиваться с человеком, которого вся империя считает убийцей.
Ночь на третьем этаже ощущалась совсем иначе. Новые покои Сабрины были пропитаны духом истинной аристократии: высокие своды, тяжелая парча и антикварная мебель, которая, казалось, помнила поколения Вальмонтов.
Лежа в огромной кровати, Сабрина не могла прогнать навязчивую мысль: «Почему только сейчас?» Её первая спальня на втором этаже, в действительности, выглядела как временное пристанище, наспех переоборудованное из подсобного помещения. Жить рядом с чайными комнатами и кладовыми — удел прислуги или нежеланных гостей. Третий этаж всегда был зоной абсолютной приватности хозяев. Тот странный, почти неуловимый оттенок в голосе Кассиана, когда он предлагал ей переехать... Неужели он ждал, проявит ли она характер? Или проверял, хватит ли у неё смелости занять место, по праву принадлежащее графине?
Тишина замка была прервана внезапно.
Тук. Скрежет. Глухой удар.
Звук шёл из-за стены, из личных покоев графа. Сабрина замерла, натянув одеяло до самого подбородка. Это не было похоже на шаги. Звук был надрывным, странным, будто кто-то боролся с невидимым противником или... страдал.
«Ему плохо? Может, это приступ? Если он умрёт, я останусь ни с чем, меня вернут отцу», — эта мысль, продиктованная инстинктом выживания, заставила её встать.
Босая, в одной тонкой ночнушке, она приоткрыла дверь своей спальни. Коридор третьего этажа тонул в густом сумраке. Холодный мрамор обжигал ступни. Каждый шаг давался ей с колоссальным трудом.
Пять шагов до его двери. Сердце Сабрины колотилось так сильно, что, казалось, его стук заглушает всё вокруг. Шум за дверью Кассиана стал отчетливее — тяжелое, прерывистое дыхание и звук чего-то разбившегося.
Она занесла руку, чтобы постучать, но в последний миг её прошиб ледяной пот. Перед глазами всплыло лицо Марты, шепот слуг и пустые страницы дневника Марианны.
«Что я делаю? Это черная зона. Он предупреждал не входить в его пространство. Если я открою эту дверь, я увижу то, что убило остальных. Это верная смерть».
Первобытный ужас, копившийся годами в подвале Фреев, взял верх. Сабрина резко отступила, едва не вскрикнув. Она развернулась и, почти не чувствуя под собой ног, бросилась обратно в свою комнату.
Захлопнув дверь на засов, она нырнула под одеяло, сжавшись в комок. Шум за стеной продолжался ещё какое-то время, а затем сменился звенящей, мёртвой тишиной. Сабрина закрыла уши руками, заклиная себя забыть этот звук, забыть этот страх и никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаться узнать, что происходит за дверью Кассиана Вальмонта по ночам.