Глава 4
Повествование ведётся от лица автора.
Двери распахнулись, впуская внутрь холодный осенний ветер и запах дождя. В проеме выросла высокая фигура в черном дорожном плаще. Кассиан Вальмонт вошел в дом стремительно, его сапоги гулко стучали по мрамору. Он выглядел уставшим, но его взгляд оставался таким же пронзительным и ледяным.
Он остановился прямо перед Сабриной. Она заставила себя не опустить голову. Сабрина смотрела прямо на него, стараясь не дрожать.
— Приветствую вас дома, милорд, — произнесла она. Её голос не дрогнул, хотя внутри всё кричало от ужаса. — Поместье в полном порядке. Отчёты подготовлены и ждут вас в кабинете.
Кассиан медленно снял перчатки, не сводя с неё глаз. Он заметил и её новое платье, и здоровый блеск тёмных волос, и ту невидимую броню из правил, которую она на себя надела.
— Мы проверим это немедленно, графиня, — коротко бросил он. — Идите за мной.
Он развернулся и направился к лестнице, даже не взглянув на прислугу. Сабрина последовала за ним, чувствуя, как решается её судьба.
Кабинет графа встретил Сабрину запахом дорогого табака и старой кожи. Кассиан сел за массивный стол, даже не сняв дорожного сюртука, и жестом велел ей положить гроссбухи перед ним.
Начался допрос. Он не просто пролистывал страницы — он впивался в каждую цифру, в каждое примечание.
— Расход угля на кухонный блок за вторник? Почему закупка зерна в этом месяце на пять центов дороже? Кто поставляет воск для свечей в восточном крыле?
Сабрина отвечала. Её голос иногда предательски дрожал, срываясь на почти неслышный шепот, но она не замолкала. Сабрина цитировала отчёты по памяти, объясняла разницу в ценах и называла имена поставщиков так чётко, будто делала это всю жизнь. Под ледяным взглядом Кассиана она чувствовала себя как на экзамене перед самой смертью, но её дисциплина, выкованная годами страха и мотивация ради свободы, работала на неё.
Когда она закончила отчёт по последнему складу, в кабинете повисла тишина. Кассиан медленно закрыл книгу. Его пальцы задержались на кожаном переплёте.
Внезапно уголок его губ дернулся вверх. Это не была широкая улыбка, лишь мимолётное движение, но для Сабрины это стало громом среди ясного неба. Кассиан Вальмонт...усмехнулся? Секундная, холодная, но настоящая полуулыбка озарила его стальное лицо.
— Не ожидал, — негромко произнёс он, и в его голосе впервые послышалось нечто похожее на уважение. — Ваша семья называла вас бесполезной обузой, Сабрина. Выражались они, конечно, не так уместно как я, но кажется, они совершили большую ошибку, недооценив вашу память. Вы справились лучше, чем многие мои управляющие.
Сабрина впала в ступор. Похвала? От него? Она не знала, как реагировать: поклониться, промолчать или сбежать. Её сердце бешено заколотилось, а мир на мгновение показался не таким уж мрачным.
— Но не расслабляйтесь, графиня, — тут же добавил он, и его лицо снова стало непроницаемым камнем. — В этом доме ошибки стоят дорого.
В этот момент в дверь резко постучали. В проеме показался лакей, выглядевший крайне озадаченным.
— Прошу прощения, милорд, — начал он, косясь на Сабрину. — Но что нам делать с выписками по портретам на третьем этаже? Мы ждали распоряжений графини всё утро, но работа стоит.
Кассиан мгновенно переменился в лице. Его брови сошлись у переносицы, а взгляд, только что смягчившийся, стал острым, как кинжал. Он медленно повернул голову к Сабрине.
— Ты не решила это? — его голос стал опасно тихим. — Я оставил четкие указания перед отъездом. Портреты должны были быть сняты и заменены до моего возвращения. Почему приказ проигнорирован?
Сабрина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— П-портреты? — заикнулась она, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Милорд, я... я не понимаю. Мне никто не говорил о портретах. Я проверила все списки дел, которые мне передали Мортимер с Гретель...
— Я лично передал распоряжение служанке, которая была в твоих покоях в день моего отъезда, — процедил Кассиан, поднимаясь со стула. — Марте. Я приказал ей передать тебе всё до единого слова.
В голове Сабрины всё закружилось. Марта. Та самая служанка, которая натирала её кожу до боли и смотрела с тихой ненавистью. Она намеренно скрыла приказ графа. Она знала, что Кассиан не терпит неподчинения, и хладнокровно подставила свою новую госпожу под удар в первый же день его возвращения.
— Я не знала... — прошептала Сабрина, понимая, что в глазах графа это звучит как жалкое оправдание. — Она ничего мне не передавала.
Кассиан молчал, и эта тишина была страшнее любого крика. Он смотрел на Сабрину, и в его глазах снова застывал лёд.
— Приведите Марту. Живо, — голос Кассиана прорезал тишину кабинета, как стальной клинок.
Сабрина вздрогнула, чувствуя, как внутри всё леденеет. Она понимала: если сейчас начнется разбирательство, Марта может выставить всё так, будто это Сабрина забыла или прослушала. В этом доме она всё еще была «чужой», «четвёртой», хрупкой тенью, а Марта служила здесь годами.
— Милорд, подождите, — Сабрина резко выпрямилась, подавляя дрожь в коленях. — Мне нет оправданий. Это моя вина. Как хозяйка дома, я должна была лично проверить все поручения, а не полагаться на посредников. Я прошу прощения. Этого больше не повторится. Я исправлю всё в кратчайшие сроки.
Она низко поклонилась, чувствуя на затылке его тяжёлый, изучающий взгляд. Секунды тянулись как часы.
— Первый и последний раз, Сабрина, — холодно произнёс Кассиан. — У вас есть час. Если через час портреты не будут заменены, я сочту нашу договорённость расторгнутой. Свободна.
Сабрина вылетела из кабинета пулей. Сердце колотилось в горле. Идя по коридору, она нос к носу столкнулась с Мартой. Служанка не поклонилась — она лишь прижалась к стене, и в её глазах промелькнула явная, торжествующая насмешка. Она знала, что сделала. Она ждала краха новой хозяйки.
Сабрина не отвела взгляда. В этот момент внутри её надломленной души что-то изменилось. Она поняла: чтобы выжить здесь, ей мало быть просто «исполнительной». Ей нужно забрать власть. Стать настоящей хозяйкой, которую будут бояться и уважать больше, чем старые тени. «Я уволю тебя сама, Марта. Своими руками. Но не сейчас. Сейчас я должна победить».
Она лично руководила рабочими на третьем этаже. Её голос, обычно тихий, теперь звучал четко и властно. Под её присмотром тяжёлые рамы были сняты и заменены новыми пейзажами всего за сорок минут.
Закончив, Сабрина почти бегом спускалась по главной лестнице, чтобы доложить графу об исполнении. Её мысли были заняты списком дел, и она не заметила, как служанки, только что натёршие мрамор воском, ещё не успели его высушить. Нога соскользнула.
Сабрина с глухим вскриком упала, сильно подвернув лодыжку. Острая боль пронзила ногу, в глазах на мгновение потемнело.
— Миледи! Вы в порядке? — к ней подбежали двое лакеев, пытаясь помочь подняться.
Сабрина закусила губу до крови, сдерживая слёзы. Боль была сильной, но страх провалиться перед Кассианом был сильнее. Она оперлась на перила, превозмогая пульсирующую боль в щиколотке, и жестом отстранила слуг.
— В сторону, — голос её был ровным, хотя лицо побелело как мел. — Немедленно уберите воск и высушите пол. Граф пойдет этим путём в столовую через несколько минут. Если он поскользнётся — это будет стоить вам места. Быстрее!
Слуги, поражённые её твёрдостью и тем, что она в первую очередь подумала о безопасности господина, а не о своей травме, бросились выполнять приказ. Сабрина стояла, вцепившись в мраморные балясины, стараясь дышать ровно. Нога ныла, но она не позволила себе даже прихрамывать, когда увидела в конце коридора высокую фигуру Кассиана.
Подойдя ближе Сабрина встала перед Кассианом, впиваясь пальцами в ткань платья, чтобы скрыть дрожь. Каждый удар сердца отдавался в щиколотке острой вспышкой боли, но она заставила себя легко улыбнуться — едва заметно, одними уголками губ, как того требовал этикет. Она видела, что за её спиной слуги уже заканчивают протирать пол, и ей нужно было выиграть ещё всего несколько секунд.
— Все рамы и картины заменены, милорд, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Есть ли еще какие-то распоряжения, которые я могу выполнить немедленно?
Кассиан медленно окинул её взглядом. Его глаза, холодные и проницательные, задержались на её лице чуть дольше обычного. Он явно заметил её бледность и то, как неестественно прямо она стоит, словно натянутая струна.
— Я привёз редкие специи и продукты из западных земель, — холодно ответил он. — Распорядитесь на кухне, чтобы их включили в сегодняшний ужин. И проследите за правильным хранением. Ступайте.
Сабрина поклонилась, дождалась, пока он пройдет по теперь уже сухому и безопасному мрамору, и только когда его фигура скрылась за поворотом, позволила себе тяжело вздохнуть. Она почти добежала до своей комнаты, закусив губу. Там она лихорадочно скинула туфли, туго перебинтовала ногу куском ткани и натянула плотные чулки, чтобы зафиксировать сустав. Боль была тупой и ноющей, но Сабрина лишь тряхнула головой: «Это ничто по сравнению с тем, что было раньше».