Глава 14
Они сидели на той же скамейке, где все началось, но теперь между ними не было дистанции. Плечо к плечу, бедро к бедру. Прохлада вечера больше не проникала под кожу — ее отгоняло тепло, исходящее от него.
«Знаешь, что сейчас происходит?» — его голос прозвучал приглушенно, губы касались ее виска.
«Ты собираешься прочитать мне лекцию о нейротрансмиттерах?» — улыбнулась Анна, запуская пальцы в его волосы.
«Нет. Я констатирую факт: мой пульс составляет примерно девяносто восемь ударов в минуту. В состоянии покоя. Это клинически значимое отклонение».
Она рассмеялась, прижимаясь к нему. «Ужасный диагноз. Срочно нужна реабилитация».
«Какая?» — он откинул голову, чтобы видеть ее лицо. В его глазах плясали огоньки фонарей.
«Например, это», — Анна легонько коснулась губами его шеи, чуть ниже линии челюсти.
Михаил вздохнул, и его рука непроизвольно сжала ее плечо. «Эффект... значительный. Пульс ускорился до ста двенадцати. Ты уверена, что ты психолог, а не кардиолог?»
«Узкая специализация — лечение экзистенциальной тахикардии», — прошептала она, продолжая свои «исследования». Кожа его пахла холодным воздухом, дорогим мылом и чем-то неуловимо своим.
Он внезапно серьезно посмотрел на нее. «Я не умею этого. Всего этого. Свиданий. Отношений. Я не знаю правил».
«А я устала от правил», — ответила она, останавливаясь в сантиметре от его губ. «Давай просто... слушать аритмию».
Их губы снова встретились, и на этот раз поцелуй был медленным, глубоким, безо всякой спешки. Как будто у них впереди была целая вечность, чтобы открывать друг в друге новые материки. Его пальцы в ее волосах, ее рука на его груди, где сердце отбивало тот самый неровный, живой ритм.
Когда они наконец разомкнулись, он прошептал: «Сто двадцать. Дальше — риск сердечного приступа».
«Тогда, наверное, стоит остановиться», — сказала она, но не отодвигаясь.
«Ни за что», — он привлек ее ближе, и в его объятиях не было ни прежней жесткости, ни расчетливой точности. Была просто... потребность. «Знаешь, я сегодня утром анализировал наш вчерашний разговор. Составил тридцать семь возможных сценариев развития событий».
«И?»
«Ни в одном из них не было этого. Ни в одном не было... вот этого». Он провел рукой по ее спине, и это простое прикосновение заставило ее вздрогнуть. «Я всегда контролировал все переменные. Но ты... ты — константа, которую я не могу вычислить».
«Может, не стоит пытаться?» — она прикоснулась к его щеке. «Может, просто... довериться?»
Он долго смотрел ей в глаза, и в его взгляде шла последняя, отчаянная битва. Привычка контролировать против желания отпустить. Наконец, он тихо выдохнул.
«Я попробую. Если ты... если ты будешь рядом».
«Я буду», — пообещала она. И впервые за долгие годы эти слова не были профессиональной поддержкой. Они были обетом. Обетом одной одинокой души — другой.
Он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе уже не было страха. Была лишь тихая, трепетная уверенность — та самая, что рождается не из логики, а из простой, необъяснимой правоты двух тел, нашедших друг друга в темноте.