Глава 15
Они шли по ночному городу, и их тени под фонарями то сливались в одну, то расходились, словно не решаясь на полное слияние. Рука Михаила была теплой и твердой в ее руке. Не сжимал, не тянул — просто держал, как нечто хрупкое и бесценное.
«Я сейчас нарушаю как минимум пятнадцать внутренних протоколов», — сказал он, глядя прямо перед собой.
«Каких, например?» — ей нравился звук его голоса в ночной тишине. Глухой, лишенный привычных защитных интонаций.
«Протокол избегания тактильного контакта. Протокол сохранения личного пространства. Протокол...» — он запнулся, — «...эмоциональной экономии».
Анна улыбнулась, чувствуя, как его пальцы слегка сжимаются в ответ. «Ужасный нарушитель. Надо было оставить тебя на скамейке с твоими протоколами».
«Уже поздно», — он наконец посмотрел на нее, и в углу его глаза притаилась искорка. «Ты внесла необратимые изменения в систему. Придется переписывать все руководство».
Они дошли до ее дома и остановились у подъезда. Яркий свет фонаря выхватывал их из темноты, словно софит, освещающий финальную сцену.
«Ну что, доктор Берг, — его голос снова обрел легкую, почти неуловимую насмешку, но на этот раз она была доброй, — каков ваш диагноз? Поддается ли система коррекции?»
Анна сделала шаг вперед, входя в его личное пространство, которое больше не было неприступной крепостью.
«Диагноз — хроническая переоценка собственной рациональности, — объявила она с поддельной серьезностью. — Показано длительное, возможно, пожизненное лечение».
«Каким методом?» — он не отступал, его дыхание касалось ее губ.
«Методом Анны Берг, — прошептала она. — Включает неконтролируемые тактильные контакты, нарушение профессиональной этики и... регулярные сеансы поцелуев».
Его руки обняли ее за талию, прижимая к себе. «Ужасный протокол лечения. Одобряю».
Их губы встретились прямо под фонарем, не скрываясь больше в тени. Это был уже не исследующий, не робкий поцелуй. Это было заявление. Миру. Себе. Всем этим протоколам и системам. Когда они разомкнулись, он прижал лоб к ее лбу.
«Завтра, — прошептал он, — когда я приду на сеанс... все будет по-другому».
«Все уже по-другому, — ответила она, проводя пальцем по его нижней губе. — С самого начала».
Он кивнул, медленно отпуская ее. «До завтра, Анна».
«До завтра, Михаил».
Она вошла в подъезд, не оборачиваясь, но чувствуя его взгляд на своей спине. Поднимаясь по лестнице, она прикоснулась к своим губам. Они все еще хранили тепло его прикосновения.
В квартире было тихо и пусто, но теперь эта пустота не давила. Она была наполнена чем-то новым — ожиданием, легким страхом, щемящей надеждой. Она подошла к окну. Он все еще стоял внизу, маленькая темная фигурка в круге света от фонаря. Помахал рукой и медленно зашагал прочь.
Анна улыбнулась. Они оба были сломлены. Он — своей логикой, она — своей защитой. Но, возможно, именно так и собирались пазлы — две сломанные половинки, находившие друг в друге недостающие части.
Завтра будет новый день. Новый сеанс. Новая игра. Но правила уже изменились навсегда.