Глава 11
— Погоди-ка. Ты говоришь, он сам признался, что люди для него — функции? Аннушка, дорогая, это же уровень злодея из комиксов! У него нет секретной базы с белыми кошками?
Катя, не отрываясь от своего «Медовика», мрачно констатировала:
— С точки зрения логистики, он идеально выстроил вторжение. Сначала нейтральная территория, потом твой профессиональный бастион. Следующий логичный шаг — проникновение в жилое пространство. Мой бывший так же начинал, пока не переехал ко мне с тремя кактусами и полным собранием сочинений Ницше.
Анна с трудом сдерживала смех.
— Он не Ницше! И с кактусами не придет!
— Хуже! — воскликнула Юля. — Он придет с учебником по клинической психологии и начнет тебя анализировать за завтраком! «Анна, я проанализировал твою модель потребления кофеина. Рекомендую снизить дозу, иначе к 50 годам рискуешь стать функцией от тревожности».
— Он не такой! — запротестовала Анна, но ее перебила Катя.
— Психологический профиль сходится. Холоден, рационален, манипулятивен. Я бы в базу данных внесла пометку «высокий риск эмоционального ущерба». Хочешь, составлю смету потенциальных моральных издержек?
— Боже! — застонала Юля. — Он же ходячий красный флаг! Нет, знамя! Целая аллея красных флагов, по которой марширует оркестр!
Анна окончательно рассмеялась, чувствуя, как камень спадает с души.
— Ладно, допустим, он — воплощение всех ваших кошмаров. Но что, если мне с ним... интересно?
Юля и Катя переглянулись. Воцарилась театральная пауза.
— Интересно? — магическим шепотом повторила Юля. — Катя, ты слышишь? Нашей подруге интересно с человеком, который сравнивает человеческие отношения с системным сбоем!
Катя с деловым видом отпила латте.
— С точки зрения теории рисков, это сравнимо с интересом к прыжку с парашютом без запасного. Статистика выживаемости стремится к нулю.
— Но адреналин! — подхватила Юля. — О, я понимаю! Он как американские горки: страшно, тошнит, но хочется еще! Только эти горки могут развалиться и размазать тебя по рельсам!
Анна подняла руки в жесте капитуляции.
— Хорошо, вы меня убедили. Я имею дело с эмоциональным диверсантом.
— Диверсантом? — Юля фыркнула. — Детка, это не диверсант. Это целый психологический Чернобыль! Но... — она вздохнула, — ...если ты решила лезть в реактор, то хотя бы рассказывай все подробности. Мы будем твоим аварийным командным центром.
— Согласна, — кивнула Катя. — Протокол обязывает нас фиксировать все твои контакты. Для истории. И для возможного суда.
Они рассмеялись, и Анна почувствовала, как становится легче. Их дружба была тем якорем, который не давал ей полностью уплыть в опасные воды.
Следующие два дня Анна провела в попытке вернуться к нормальной жизни. Она работала, встречалась с клиентами, ходила на йогу. Мысли о Михаиле отступали, превращаясь в фоновый шум.
В четверг вечером, устав от душного кабинета, она отправилась на улицу. Сумерки мягко ложились на кроны деревьев, воздух пах дымком и прелыми листьями. Она шла, вдыхая прохладу и наслаждаясь одиночеством.