ONE MILLION BULLETS

Когда Лира проснулась, ей показалось, что прошло уже несколько часов. Она посмотрела по сторонам — бар был пуст, кругом тишина, не слышно ни голосов, ни посторонних шорохов. Слышно было только ее собственное дыхание. И свет был довольно странный: вокруг все было окрашено в голубые и сине-серые тона, пространство пронизывал рассеянный свет. Возможно, уже наступил вечер. "Почему меня никто не разбудил?" — Лира приподнялась и села на диване ровно. Все было словно в тумане. "Не может же быть так, что все разом куда-то пропали? И где Хан, Финн, Чуи и ВВ-8?" Тишина, казалось, околдовала мир и поглотила всех, кто в нем существовал. Лира повернулась к окну. "Может, все тоже отправились спать, а меня оставили здесь, потому как не хотели будить? Странно все это...". Лире почудилось будто она оказалась в страшном сне и сейчас из-за угла покажутся монстры, которыми обычно пугают маленьких детей их родители, с когтями, зубастой пастью, быть может, с длинными щупальцами, способными дотянуться до тебя с любого расстояния. Или солдаты Ордена. Схватят ее, будут пытать, а после, того хуже, убьют. Лира снова повернулась к столу. От испуга земля ушла у нее из под ног, и она чуть было не свалилась с дивана.
Напротив нее сидела Маз Каната, взявшаяся из неоткуда.

— Вы меня напугали! - Лира с трудом восстановила дыхание. — Где я? И где все остальные?
— Все там же, девочка, в моем дворце, — спокойно произнесла Маз Каната, словно это была самая обычная вещь на свете: то, что все вдруг разом исчезли. — Только так я могу поговорить с тобой без посторонних. Хан хотел, чтобы я это сделала. Дай мне руку, девочка, и посмотри в мои глаза.

Лира, все еще не в состоянии осознать все происходящее, повиновалась женщине и выполнила просьбу. Ее затуманенный разум понемногу начал проясняться. Лира вспомнила, что она почувствовала, когда Маз Каната впервые увидела ее. Глупую девчонку, мусорщицу с пустынной планеты она видела насквозь, могла запросто прочитать ее собственные мысли, увидеть скрытое от всех внутри нее — в подобном умении она не могла отказать женщине.

Лира догадалась, чего хочет старуха и не хотела, чтобы та снова начала изучать ее своими огромными глазами. Нужно оградить ее воздействие, выстроить неприступные стены в своем разуме. Только на такого рода фокусы способны лишь истинные джедаи. А она таковым не являлась. Лира попыталась выдернуть руку.

— Не закрывайся от меня! Иначе я ничем не смогу тебе помочь, — Маз Каната буквально вцепилась ей в руку.
— Разве Вы можете мне хоть чем-нибудь помочь?.. — равнодушно бросила Лира.

— Поверь, я только того и желаю, девочка.
Голос ее звучал ласково, почти как мать упрашивает своего ребенка поделиться с нею своими тайными переживаниями. Попробовать стоит, ей нечего терять. И раз уж Хан сам привел ее сюда.
Лира решила попытаться и снова положила ладонь на стол.
— Дитя, я не знаю, как тебе больно, но я это вижу, — Маз обеими руками обхватила руку Лиры. — Ты должна хранить свои страдания и желание отомстить, взывающее к тебе, глубоко внутри. Прошу тебя, не дай им выйти из клетки, девочка. Ты знаешь, что бывает с теми, кто...

— Я не понимаю, о чем Вы говорите.

Разум Лиры категорически отвергал появляющиеся в голове слова, воспоминания. Не это ли было ее худшим кошмаром? Она знала, куда клонит женщина, но одно дело не допускать подобных мыслей у себя в голове, другое — когда кто-то говорит их за тебя. Нет, это невозможно.

— Не притворяйся! Ты знаешь, о чем я говорю, девочка, — голос Маз стал во много раз строже и грубее. — Ты встала на скользкую дорожку, но Свет всегда был в тебе. С тобой он сильнее. И ты это знала, и твои родители знали, и Люк! — Маз выпустила руку Лиры и устало откинулась на спинку, сложив руки на груди.

Лира не сводила глаз с плаката на стене напротив, хотя картинка начала уже расплываться, а в глазах заиграли черные точки. Ногти впивались в кожу ладоней, она стиснула зубы, так что челюсть начала гудеть от напряжения, но Лира по-прежнему молчала - она намеренно причиняла себе такую боль, только бы не вспылить в ответ женщине, но и слушать ее было невыносимо. Слова Маз Канаты отражались у нее в голове, проедая дыры в мозгу.

— Ты умная, но меня тебе не провести, — продолжала Маз Каната.

Умная? Была бы она сейчас здесь, будь она в действительности такой, как о ней думают? Ей следовало бы быть похороненной под обломками вместе с теми, кто был ей дорог. Здесь, во дворце, она чувствовала себя затравленным зверьком, загнанным в угол и без единого шанса на спасение, которого можно схватить одной рукой и причинить невыносимую боль.

— Вы ошибаетесь, — спустя несколько минут Лира все таки заговорила, но с трудом. — Во всем. Я больше не джедай, я потеряла свою Силу, так до конца ею и не овладев, — это была единственная правда, которую Лире хотелось знать. Ничего больше.

— Девочка, судьба нас всех не слишком осчастливила. Да, на твою долю выпало гораздо больше страданий. Ты сильная и можешь сдержать боль внутри, ожесточить свое сердце. Не забывай, что другие так не могут, — голос Маз смягчился, больше не трещал, покрывая ледяной коркой каждый оборот. — Люк пытался помочь, он заботился о тебе, когда погиб твой отец, а после и мать последовала за ним... Только ты сама виновата в своих бедах, отвергая любую поддержку. Ты была слаба, слишком мала и тебе было не под силу вынести такое в одиночку.

Серые глаза Лиры заблестели, слезы застыли в них, острый подбородок дрожал. Это было правдой. Все, до последнего слова, до последней ноты ее голоса было пронизано правдой.

— Ты все еще обладаешь Силой. Разве, ты думаешь, она могла покинуть тебя? — усмехнулась Маз. — Тебе пришлось выживать самостоятельно. Совсем одна. Покинутая. Сломленная... Разве ты не слышишь, как она взывает к тебе? Ты пыталась убить это в самой себе, но Сила — часть тебя. Она ждет. В самых тяжелых проявлениях, не самыми легкими путями, она...

— Да как Вы можете?! — Лира больше не могла выдержать давления, которое на нее оказывали слова женщины. — Прекратите! Я не хочу, чтобы все начиналось сначала. Почему я не могу решать сама, стоит ли мне это делать? Я не хочу видеть как сгорает этот мир, как тогда, когда все началось снова.

— Началось снова? Лира, война никогда и не кончалась. Не хочешь видеть, как гибнут целые цивилизации, так помоги. Тебе придется, да, придется, вернуться к этому. Не столько ради себя самой, сколько ради Люка и всех остальных, кого еще можно спасти, как дань тем, кто погиб! — Маз взирала на нее с долей сожаления. Сожаления от того, что не так-то просто вразумить эту девчонку с Джакку.

Лира же видела свое отражение в глазах Маз Канаты. Не огромные от увеличивающих стекол глаза Маз, а только свои. Призраки прошлого были рядом, махали ей невидимыми руками, всегда рядом, в подкорке ее сознания. Но это не ее судьба. У нее не хватит храбрости заглянуть в себя и найти Силу. Лира не боялась слишком большой ответственности, нет, просто она знала, что ничего не выйдет. В такие минуты, затерянная где-то среди желтых песков Джакку, Лира была уверена лишь в одном — она никогда больше не будет счастлива, и в горестном оцепенении, разлившемся по всем клеточкам ее тела, наблюдала, как жизнь ее катится вниз, все ниже и ниже, под гору, под откос, зарываясь все глубже, постепенно умирая под гнетом песка, нанесенного сухими ветрами.

— Нет! — Лира резко поднялась из-за стола. — Я не готова! Ни за что на свете! — она схватила трезубец и направилась к выходу.

Тут же туман начал рассеиваться. В баре снова заиграли яркие краски светильников и одежд: красные, желтые, синие, фиолетовые и так далее. Все по-прежнему сидели на своих местах, зал был полон народу. Никто уже не обращал внимания на вспышки гнева или споры других посетителей. Лира, расталкивая на своем пути всех подряд, пробиралась к выходу.

Финн, Хан и Чуи, а рядом и ВВ-8, все также сидели на том же диване. На лицах полное непонимание. Они слышали последнюю реплику Лиры, но никто не мог толком понять, в чем дело. Всем троим где-то внутри показалось, что они ненадолго выпали из реальности, а когда все вернулось на круги своя — Лира вспышкой сорвалась с места.

Финн решил, что случилось нечто плохое и стоит догнать Лиру, ведь она теперь его друг и он, возможно, сможет ей помочь. Он уже было собрался встать с дивана, но Маз его остановила, преградив путь рукой.

— Пусть побудет наедине с собой. Так ей привычнее.

Финн еще с минуту колебался и проводил девушку взглядом, только потом уселся обратно, гадая, что же могло случиться.
А маленький дроид все же увязался за ней.

Лира вышла из дворца и остановилась посреди внутреннего дворика с флагами. Куда бежать? В лес — больше вариантов не остается. Лишь бы подальше отсюда, лишь бы побыть одной, там, где ее никто не увидит и не найдет. Если Хан захочет улететь, ее он здесь не оставит. Больше никогда они ее не оставят одну.

Она бежала довольно быстро, огибая препятствия в виде деревьев и камней, призраками встающих перед нею. Сила ей больше не подвластна. Это то единственное, что Лира хотела знать. Цепляясь за эту мысль и удерживая ее постоянно в голове, она пыталась убедить себя в том, что она действительно разрушила саму себя до основания, а пески времени смели все на дальние задворки ее души, не позволяя собрать все воедино. "Но все еще может вернуться своими особыми путями". Нет, не может. Она отогнала эту внезапную выдумку, как назойливую муху.

"Как я здесь очутилась?". Лира огляделась по сторонам: в нескольких метрах от нее бежал ручеек, вода звучно переливалась меж камней, бурлящий звук, возможно, и дарил бы умиротворение, но не ей и не сейчас; солнечные блики рассыпались на листьях вокруг и сверкали, как драгоценные камни. Шума, доносившегося из бара и со стоянок кораблей не было слышно за выросшей позади толстой стеной из лиан и стволов деревьев.

Лира бросила трезубец в сторону, упала на землю и прижалась спиной к стволу дерева, обхватив ноги руками и уткнувшись лбом в колени. Нервы были напряжены, словно струны. Стоит затронуть хоть одну — и она сама кинется разносить все, на чем свет стоит. Никто не поможет ей с этим справиться. Ни Маз Каната, ни Хан, ни Финн, ни Люк Скайуокер, ни тот мыслимый образ, сопровождавший ее столь долгие годы. "Пойти и утопиться в этом ручье". Они обязывают ее дальше тащить свой крест, сгибаясь под этой тяжестью, хочет она того или нет. Но как она может снова начинать обучение, бороться с ситами, когда ей и жить-то не хочется?

Сейчас стоит определить, что является для нее самым важным. За эти два дня жизнь ее перевернулась с ног на голову. Картинки все появлялись и появлялись в голове. Финн. Этот странный парнишка свалился ей на голову. На истребителе, которые используют штурмовики. Форма штурмовика. Глаза Лиры округлились. Она ведь так и не выяснила, откуда она и чья. Совсем не было на это времени, вылетело из головы. Неужели это были доспехи Финна? Но у штурмовиков не бывает имен, только номер. "Мог сам себе его выдумать" — ответ возник сам собой.

Штурмовики — те же машины, без чувств, без эмоций, без угрызений совести. Фантазировать, и уж тем более придумывать, они навряд ли умеют. Они ни о чем не мечтают, у них нет ничего за душой. По команде выполняют приказ, не задумываясь ни о последствиях, ни о том, что вредят кому-то или вовсе лишают самого драгоценного — жизни. А в Финне присутствовала неуемная энергия, жажда приключений, доброта и искренность. Он не был простой марионеткой, способной лишь подчиняться приказу и уничтожать любого, кто встанет на пути. Это не мог быть он. Тогда кто? Если у него был истребитель штурмовиков, значит, возможно, он был на их базе! Такой ответ ее вполне устраивал. И, скорее всего, Финн переоделся в их униформу, чтобы спокойно проникнуть в их среду, ничем не выделяясь. Все сходится.

"Дело в том, что я не знаю, где мой напарник..." — это сказал ей Финн, еще тогда, в палатке на Джакку. Так может, его напарник был в форме? Лира пыталась вспомнить, в каком направлении тогда шла и где именно отыскала обмундирование. Солнце нещадно жгло не только поверхность, но и ее тело, разум ее был скован, голова раскалывалась. Кажется, она шла по кругу... Но какое это имеет значение сейчас? Джакку больше не ее пристанище. Она-то думала, что застряла там на веки, но ведь все же смогла выжить. Воздух Такоданы стал для нее воздухом свободы. Это был не горячий сухой пар, способный прожигать глотку и легкие, — это был свежий, чистый, животворящий, целебный воздух, наполняющий ее силой, будоражащий каждую клетку ее тела, очищающий. Все здесь источало приятные, сладкие запахи: и цветы, и кусты растений, и деревья с необычными плодами на ветвях, и черная земля.

Лежать бы среди этого зеленого моря и не думать совершенно ни о чем. Долго сидеть она здесь не могла, но и возвращаться так скоро не хотелось. Навряд ли они здесь надолго задержаться. Нужно найти Люка.

Люка, человека с добрыми глазами. Человека, который не раз приходил ей на выручку и пытался помочь добрым словом. Маленькая, покинутая всеми, — так она думала, — рыжеволосая лисичка, пытавшаяся скрыться от всех под пологом черной беззвездной ночи, ожесточить свое сердце. Посреди ночи, когда свет полосами резал пространство комнаты, с разметавшимися по подушке медными кудрями, сощуренными глазами, взглядом, устремленным в потолок, беззвучно проговаривающая одними губами, словно молитву, слова, понятные лишь ей одной. Не значащие абсолютно ничего для остальных, но многое для нее.

Лира забыла эти слова, но не забыла своего врага. Что она хотела сделать? Какие именно речи витали в ее голове в тот момент, отскакивая от стенок, мелькавших снова и снова? Как мантру она зачитывала их каждую ночь до того самого дня. Сколько раз она засыпала с этими тайными посланиями, витавшими в воздухе, и сколько раз просыпалась с их призраками, бледными отпечатками, оставшимися как напоминание на губах? Столько дней и ночей, что и не сосчитать. Казалось бы, они должны были врезаться в ее память, но за одиннадцать лет другие мысли стерли их из ее памяти, врезки сгладились, оставив лишь неясные очертания, которых Лире никогда не разгадать. Как бы она не старалась, она не могла ничего вспомнить.

Мама. Вот бы здесь сейчас была ее мама, которая бы нежно погладила ее по макушке, повторяя как заклинание успокаивающие слова. Она бы знала, что делать, какой шаг совершить, дабы не допустить ошибки в очередной раз. Лира всегда доверяла лишь своим инстинктам, не считаясь с чувствами других людей и с привычными им нормами. Для нее всегда казалось неестественным то, как люди, сдерживая пылающую бурю чувств в своей душе, поступают вовсе не так, как хотели на самом деле. Лира всегда находила выход своим эмоциям, но ее мама была тем фактором, который удерживал ее. А Люк тем, кто помогал ей в этом. И виновной осталась только она одна — Лира. Виноватой во всем. В том, что произошло, в том, что не принимала помощи, когда в ней нуждалась. И какую высокую цену им всем пришлось заплатить за ошибки прошлого.

Мы начнем с тех горизонтов, где разбились первые.

Вот какая идея блуждала между сторон Силы. Одни хотят одного, другие - другого. Каждая сторона глядит в небо и пытается возродить былое величие, построить нечто новое на осколках прошлого. Отец рассказывал ей о давних событиях, о войнах, в которых участвовал и он сам, и ее мать, и Люк, и Лея, и Хан... Хан Соло. Вот о ком она боялась по-настоящему. Она любила его, действительно любила той самой сильной любовью, которой дочери способны любить своих отцов. Ради этого человека она была готова пройти обучение, помочь Сопротивлению. Но в тот же момент этому желанию мешало другое. Отказаться от всего, убежать, спастись. На части разделился не только весь галактический мир, но и ее собственная душа. Даже не так, разумом она хотела избежать всего этого, чему давало толчок ужасное видение. Но волны мыслей натыкались на стену готовности к жертве. Да, она должна пойти на это. Должна захотеть этого. Должна перебороть себя и подчиниться. Смысл ее жизни всегда был в том, чтобы доверять своим чувствам, не так ли?

Война никогда не прекращалась. Она впадала в спячку, пряталась от глаз, но никогда, никогда не исчезала окончательно. Иногда, тихими, крадущимися шагами, выползала из тени и хватала за горло своими цепкими когтями. Темная и Светлая стороны Силы всегда будут противодействовать друг другу. И эта битва не закончится никогда.

Сердце ее забилось чаще, прогоняя застывшую кровь быстрее. От принятого решения ей вовсе не стало легче. Страх, наоборот, только усилился в сто крат. Раз уж она отбросила другой вариант — назад дороги нет. Отличный способ больше ничего не решать. Только человек с каменным сердцем способен на такое, но она такая, какая есть и это не исправить. Стойкость была ей не свойственна, притворство — вот ее настоящее спасение. Лира берет один конец шарфа, сворачивает, сует в рот и беззвучно кричит. Маз Каната ошибается, она не способна держать все в себе так долго. Если не дать выход ее горю, она просто разорвется на куски. Лира кричала, казалось, до потери голоса. Веки ее опухли, сосуды в глазах полопались и белки стали совсем красными.

Сколько она уже здесь просидела? Сквозь кроны невысоких, редких деревьев видно небо: облака рассеялись, а солнце уже скоро сядет. Небо окрашивается в невероятной красоты оттенки фиолетового и оранжевого. Это напомнило ей небо над пустынями. Оранжевое, желтое, красное — оно всегда в закатные часы сливалось с горизонтом, а расплавленный белый диск медленно погружался за горизонт, оставляя после себя легкую дымку ушедшего дня и мрачную темноту.

Густой воздух и пар, поднимающийся от остывающей земли совсем разморили и Лире снова захотелось спать. ВВ-8 был рядом и тоже наблюдал за закатом. Интересно, этот маленький дроид думает о чем-нибудь? Если да, то, что способно занимать такой важный винтик в большой системе? ВВ-8 бережно хранит важную вещь, отданную ему на хранение. Вещь, которая восполнит карту и тогда они смогут найти Люка Скайуокера.