Сутки пятые - Гость
Отношения.
Говорят, что их множество типов: деловые и личные, дружественные и враждебные, романтические и ненавистические. Иногда я задумываюсь, насколько долгими были мои отношения с разными людьми. Насколько я был хорошим другом? Примерным сыном? Или может интересным парнем? Мне всё-таки что-то помнилось, особенно во время сна. Но при пробуждении обычно забывалось — как неосязаемое сновидения. Я проснулся от того, что мне стало прохладно. Кто-то снял с меня "внезапное" одеяло. Приоткрыв глаза я увидел... конечно же Алилуку. Она сидела рядом, держа в руках тряпку, смоченную водой.
«Ты горишь.» — её слова звучали крайне убедительно, — «Блин, с чего это тебя лихорадка прихватила?»
Я хотел ответить, но язык прилип к нёбу. Чувствовал себя крайне ослаблено. Должно быть, тошнить в кружку, было весьма плохой идеей. Алилука же выступила как медсестра: фыркнула с импозантным лицом, отжала тряпку в тазик и положила на мой лоб.
«Не вздумай умирать, ясно?! Тут скучно без тебя будет!» — было непонятно, насколько это искренне.
Но я, закрыв глаза и почувствовав, как прохлада немного снимает жар, подумал, что всё-таки да. Через несколько секунд послышалась какая-то небольшая суета. Потом шипение знакомым голосом — наверное, чтобы привлечь внимание. Я открыл глаза.
Алилука стояла напротив меня, сжимая в руке стекляшку с йодом внутри. Мы держали его в тумбочке "на всякий случай" — ведь может пригодится. Я не мог понять, зачем нам йод в данной ситуации. Она же не мигала, смотрела на меня внимательно, даже улыбалась.
«В чём дело?» — спросил я с более уверенным тоном.
«У тебя прыщ на левом виске.» — ответила Алилука и приблизилась, — «Ща я его выдавлю!»
Я убедился, что это правда, когда почувствовал следующее: пальцы моей доктрессы сжали что-то выпуклое и чувствительное. Стало очень противно и неприятно. Я начал стучать ладонью по дивану.
«Ничего, потерпи.» — сосредоточенно говорила Алилука, — «Я тоже вот терпела, пока тебя выхаживаю — теперь легче.»
«Ты про что? Тебе не нравится меня лечить?»
«Нет, мне водички хотелось.»
Мне показалось это смешным. И вдруг, прыщ лопнул. Его мерзкое и липкое содержимое скатилось вниз до середины щеки. Доктресса же не слишком заморачивались и, сказав "ё моё", вытерла гной краем рукава. Тут же захотелось возмутиться. Она ведь могла взять салфетку или хотя бы сделать это чуть более галантно. Но желания не было. К удивлению, вместо одного чувства пришло другое — странное: она рядом. По-своему, немного вульгарно, бесцеремонно, но рядом. Когда она закончила мазать меня приятно пахнущим йодом, то встала, забрала высохшую тряпку с моего лба, а затем буркнула:
«Ну вот, ухаживаю за тобой, как могу. Не благодари.»
Она показала весёлый оскал и ушла возвращать всё на место. Мне же реально стало лучше. Скорее всего, я просто устал, ведь не может болезнь уйти так скоро. Параллельно с этими размышлениями появились другие:
«Чувствую себя прекрасно: жар пропал, тело снова слушается... нужно сделать что-то хорошее... ...придумал!»
Тут я потёр свои глаза и заметил кое-что нежданное: Алилука вырубилась, сидя за столом. Лицо у неё было усталым, под глазами тени. Как она так выдохлась? Наверное, она мне помогла не только физически. Я тихо прокрался на кухню, нашёл там оставшийся хлеб, подогрел его в тостере. Потом нашёл в холодильнике банку сгущёнки и сделал нечто похожее на завтрак. Когда вернулся, она уже проснулась. Потянулась, зевнула и промямлила:
«Чё это у тебя?»
Я поставил тарелку перед ней:
«Еда. Ты же всё утро ухаживала за мной, бегала. Теперь моя очередь.»
Она села поудобнее, посмотрела на хлеб, потом на меня. Взгляд был непривычно тихим, без обычных насмешек.
«Ты взаправду?»
«Да.» — я сел напротив и сказал что-то нескладное, — «Не умею вот так, как ты. Но могу хотя бы так.»
Она молча взяла кусок, откусила. Щёки её чуть порозовели, и впервые за неизвестное мне время я увидел Алилуку без маски — почти смущённой.
«Слушай, ты опасный, знаешь?» — сказала она, жуя, — «Если будешь таким добрым, я ещё привыкну.»
«Вот этого нам тут ещё не хватало.» — неискренне усмехнулся я.
Она же прожевала и рассмеялась — звонко, но всё ещё без колкости. Возможно, в этот момент между нами что-то поменялось: её волнующие игры и моя здравая забота сплелись в одно. И вдруг раздался резкий стук. Мы оба вздрогнули и посмотрели в нужную сторону. Там было окно — то самое со стеной, где мы позавчера художничали. За ним что-то шевелилось... Алилука задумчиво переместилась туда.
«...осторожно, прошу...» — я видел, как она прислоняется к стеклу, — «...мы ж не знаем, что с той стороны.»
«Это...» — и она открыла окно.
Тёмное, непонятное пятно юркнуло в комнату. Оно крутилось, выглядело встревоженно и от него слышался скрежет. Мы пригляделись. Неожиданно для меня, Алилука подпрыгнула и радостно шлёпнула ладонями.
«Какая прелесть!» — воскликнула она, хватая "пятно", — «Приятная неожиданность!»
Я окончательно идентифицировал, кто к нам ворвался — это был кот. С черномазой шерстью, не слишком агрессивным поведением и странными увечьями. Пока я молчал, то рассмотрел их все: облезлая правая лапа, шрам на подбородке, выцветший нос, обкусанное ухо и зашитый глаз — оба левые.
«Какая бесчувственность...» — произнёс я.
Алилука же успела успокоить и приручить кота — он даже перестал хвостом помахивать. На её лице была искренняя улыбка, а мне было не так уж весело. Во-первых, весьма странные у него повреждения, а во-вторых...
«...что... там... снаружи...?» — мои губы шевельнулись.
«Блин, не расслышала!» — Алилука посмотрела на меня, продолжая чесать гостя, — «Что прости?»
«Эм... потом — потом объясню!» — я присел на корточки, — «Сейчас нам нужно решить, что делать с ним.»
Кот смотрел на меня, а я смотрел на кота. Он будто тоже решил оценить мою внешность. Зелёный глаз был слегка прищурен, а тамошний зрачок расширен.
«Слушай-слушай, давай его оставим!» — голос приручительницы разорвал хрупкую тишину, — «Пожалуйста-пожалуйста, прошу-прошу-прошу!» — и она начала пристально смотреть.
Ещё одного взгляда мне не хватало! Я не был против кошек — вроде раньше сам с ними сосуществовал — но конкретно сейчас было очень странно.
«Алилука,» — я задумчиво обратился к ней, — «а ты точно уверена, что тебе это нужно?»
«Абсолютно — посмотри какой замечательный!» — она провела по голове кота.
«Он странно изувечен.»
«А чё? По-моему, только снаружи — внутри же вполне здоров!»
«Это разное...»
«Как будто мы не изувечены!» — кулак Алилуки ударил по груди, — «Это не фигня, спорить здесь не надо!»
«Хорошо-хорошо, с этим я соглашусь!» — мои руки делали волнистые движения, — «Но скажи, чем ты, элементарно, будешь его кормить?»
«Хм... яблоками!»
«Коты не питаются яблоками.»
«Кто сказал?! Хотя, если всё же нет — кефиром напою.»
«Вот это уже более вероятно...» — мне уже захотелось заняться чем-то другим.
Пусть себе тешится, раз желает. Но всё-таки я решил, раз это своего рода гость — надо за ним поухаживать. Алилука окрестила его "Найдёнышем" и стала внимательно наблюдать за его активностью. Я же пошёл на кухню, нашёл там самую маленькую плошку, а также три консервы с рыбой. Помниться, я назвал это "заморским сокровищем" — пытался повеселить себя и её забавным наименованием. Я выскреб содержимое одной из них в плошку и поставил её рядом с котом.
«Кушай.» — сказал я и улыбнулся для доброжелательности.
Кот посмотрел на еду, затем что-то мне мякнул и принялся неспешно есть. Я почувствовал некоторое удовлетворение. Хотел ещё чаю приготовить для себя с Алилукой, но меня опередили — она возилась с чайником и уже готовым кипятком. И хотя на полу виднелись разбросанные сухие листья, её техника была весьма умелой. Например, когда я наливал чай, то у меня часто проливалось из носика — приходилось вытирать. Алилука же надела на носик напёрсток, который хоть и разделял, но и не давал стекать вниз.
«С каких это пор ты готовишь чай?» — обратился я, уже сидя за столом.
«С сегодняшних!» — восклицала она, — «Настроение — обалдеваю — вот и решилась на это!»
Смешная всё-таки. Но мне захотелось с ней обсудить кое-что важное. Меня на этот разговор "надоумил" кот-Найдёныш:
«Алилука, послушай вот к нам ворвался четырёхлапый гость, верно?»
«Верно. А к чему ты клонишь?» — она отвечала проницательно.
«Ну-у-у... как думаешь, откуда он появился?» — я сделал глоток побольше.
«Очевидно, что откуда-то снаружи. Ты что, не знаешь этого, хе-хе?»
«Не глупи...» — мысленно я назвал её "кошатиной" — «...просто... как бы сказать... у тебя бывало ощущение, что что-то не так, что-то неправильно?»
«Понятия неправильности могут разниться.» — Алилука перевела свой взгляд на стол.
Глаза сверкнули. Я решил взглянуть, что её так заинтересовало. А по столу полз таракан, такой плоский, усатый. Они меня, если честно, никогда сильно не напрягали. Но то, что произошло дальше, заставило меня напрячься. Резким шлепком Алилука накрыла таракана. А затем посмотрела на то, как он прилип к ладони и... положила себе в рот. Сказать, что мне стало противно, значит приуменьшить — мне стало тошнотворно! Сразу же вспомнилось вчерашнее.
«Твою мать, ты что делаешь?!» — я сорвался и сам шлёпнул по столу.
«Ага, попался!» — она хрустнула зубами, — «Попался мне!»
«Кто — я или он?»
«Таракашка, конечно же... угх...» — Алилукина шея дала понять, что было совершенно глотание, — «...ах — вот доказательства, что понятия неправильности могут разниться.»
Я же взмахнул руками наподобие йога, чтобы успокоиться.
«Я не об этом, Алилука...» — мои глаза были направлены на её, — «...откуда и почему мы здесь — вот в чём вопрос.»
Моя собеседница сменила тон, даже увлажнила горло чаем:
«Ох... я об этом не задумывалась...»
«А... ты помнишь что-то снаружи?»
«Не очень...» — она отвела взгляд, но сразу же вернула, — «...а ты?»
Тут я задумался. Правда, у меня было немного воспоминаний, но они казались очень чёткими. Мне будто виделись три шарика: поблескивающий, вращающийся и сфокусированный. Я выбрал последний — он казался надёжнее:
«Помню... спросили меня как-то: чего я ненавижу больше всего...»
«И что же?» — она вновь походила на кошку, одновременно нежную и наглую, — «Надеюсь, не таких девушек, как я.»
«Да нет — за что тебя ненавидеть...?» — подумал я, отвечая, — «Конечно же нет! Одиночество — вот что.»
И меня как тогда — когда-то — спросили «почему». Не знаю как и почему, но мне вдруг сразу вспомнились все мои слова:
«Представь, что ты абсолютно одна на необитаемом острове. Представляешь?»
«Эм, как этот... из книги Даниэля Дефо...»
«Да, как Робинзон Крузо, да...»
«...Классное произведеньице, читал?»
«...нет, я его не читал! В общем, если кто-то один — совсем один — тогда он сойдёт с ума от нечего делать! Рано или поздно, но точно...
«И что же делать?»
«А чтобы этого избежать, надо чем-то заниматься.»
«А чем?»
«Что?»
«А ЧЕМ?!»
«Да чем угодно!»
Если честно, мы были в каком-то странном состоянии: я поймал чувство дежавю, Алилука же сделала "покер фейс". Я подумал, что она могла обидеться на... что-то. Поэтому произнёс:
«Но даже если так, я бы предпочёл, чтоб со мной был кто-то.» — она посмотрела на меня с трепещущим огоньком в глазах, — «Ну реально, хотя бы "кто-то" — иначе я просто помру от скуки.»
Тут она саркастично ухмыльнулась, похихикала и... осуществила мне пощёчину. Очень лёгкую пощёчину...
«Я — Алилука.» — торжественно произнесла она и встала из-за стола.
Я не рассердился на этот жест, ведь понял зачем он был. Она тоже не сердилась. Дальнейший день в меру спокоен, ведь в этот раз мы не играли. Даже кот-Найдёныш не доставлял лишних хлопот: он просто ходил по комнатам и молчал.
«Будто что-то высматривает...» — думал я, наблюдая за ним.
Хотя, новоявленная кошатница тоже активничала. Алилука "преследовала", а если он обращал на неё внимание — заводила диалог. Причём, говорила она с ним на равных. Забавный способ, но, на мой взгляд, самый правильный. К слову, я не только наблюдал за ними, а искал среди кассет ещё что-нибудь на "посмотреть". Когда я спрашивал Алилуку, хочет ли она что-то конкретное, то в ответ получил:
«Найди-ка нечто фэнтезийное — пожалуйста, прям в духе старых сказок!»
И правда, идея хорошая. Когда я решил направиться в ванную комнату, у меня уже было парочка фильмов на примете. Отправиться в ванную мне захотелось из-за непослушных волосинок. Думаю, у многих есть несколько родинок на лице, из которых волосы растут лучше и заметнее. В общем, я взял ножнички, срезал эти ворсинки, а затем почему-то подумал об Алилуке:
«Почему мне кажется опасной перспектива того, что эти маленькие ножницы могут попасть к ней в руки?»
Но беспокойство прошло также беспричинно. Я привёл в порядок раковину и всё рядом с ней, после чего вернулся в коридор. Попутно я бросил взгляд на шкаф, где были книги — чтобы не был слишком загадочным. И вот, гостиная. Но в ней тихо... и не видно никого. Сразу задумаешься: кот хоть и спокоен, но странен, а Алилука странна, хоть спокойна. Такая парочка не может просто пропасть — наверняка спрятались в каком-то углу!
«Ау... А-У!» — я начал ходить по комнате, — «Вы решили в прятки поиграть?»
И тут, кот-Найдёныш резко вынырнул из-под дивана и ринулся в сторону входной двери. Достигнув её, он начал скрестись и мяукать. Я сделал удивленное лицо и обратился к зверю:
«Эй, кошак, что случилось?»
Естественно он мне не ответил по-человечески, но зато перестал скрестись двумя лапами. Он бросил на меня свой взгляд и пошкрябал дверь правыми когтями. Его действия будто призывали меня подойти поближе. Что ж, ладно. Как только я оказался рядом с ручкой, кот на неё прыгнул и потянул вниз. Его массы не хватало, чтобы её перевесить. Но дело было в другом: когда зверь упал вниз, он снова прыгнул и попытался согнуть эту ручку. По всему телу моему пробежали мурашки. Просто стало понятно: кот хотел, чтобы я открыл дверь.
«Слушай, у меня нет ключей...» — монотонно обратился я к зверю.
В ответ он рмякнул и стал удаляться от двери. Я в шутку предположил, что он пошёл ключи искать. Но любопытство уже было не остановить. Моя раскрытая ладонь, направленная моими мыслями, коснулась двери. Кожа ощутила легкую вибрацию, покалывание. Словно там — незнамо где — теплиться нечто живущее. Не знаю почему, но мне нужно посмотреть, что там... Я позвал Алилуку. Из гардероба или нет, но она тут же объявилась: принеслась как ураган и протараторила:
«В ЧЁМ ДЕЛО!?!?!?»
«Слушай...» — я задумался, вытаскивая из кармана салфетку, — «...ты помнишь это?»
«Пятиугольник? Да, помню!» — она взглянула на ржавую гайку, которая всё это время была при мне.
Я же спросил её, хочет ли она посмотреть, что снаружи. Она же поняла в чём дело.
«О, нет...» — она посмотрела на подошедшего кота, — «...это... нет...»
«Но я всё-таки попробую.» — сказал я и уверенно приложил гайку к замку.
Прямо к так называемому сердечнику. Как же мне открыть такую конструкцию гайкой? В общем, я не придумал ничего лучше, чем просто долбить по ней пятиугольником. Удар, удар, удар за ударом! С каждым разом я всё ускорялся и ускорялся. Голова начала болеть, словно температура вновь поднялась. Кот-Найдёныш внимательно смотрел на процесс. Алилука же проявляла двоякость: то по-истукански замрёт и замолчит, то по-маниакальному захлопает и засмеётся. И вдруг, когда я уже успел отчаяться... что-то щёлкнуло. Мои глаза перевелись на сопереживательницу.
«Открой-открой!» — взволнованно шептала она.
Я не отвечал, но улыбался. Мои руки потянулись к ручке, надавили, потянули вниз... Дверь отодвинулась, в расщелине показался свет. Моё сердце будто обрело разум, начало биться слишком сильно, лезть всей кровью в голову. Я не видел Алилуку в этот момент, но знал — она тоже трепещет. Но внезапно, зверь зашипел и юркнул прямо в дверь.
«НЕТ!!!» — раздалось у меня за спиной.
Это была кошатница, которая не хотела, чтобы черномазый кот уходил. Она сунула левую руку в открывшуюся расщелину, но четырёхлапого поймать не удалось. Тут ещё и беда случилась: со стороны окна подул неестественный ветер, который захлопнул дверь, тем самым придавив конечность Алилуки. Раздался крик. Я же назвал имя и:
«...ты что? Рука!»
«Вытащи меня, долбанный тормоз!» — она выражала дискомфорт всей мимикой: рот оскалился, глаза остеклились.
Такой ответ говорит сам за себя — ей правда больно. Оставив лишние раздумья, я вцепился в дверь, отодвинул её, затем схватил Алилуку за плечи и вытащил. Рука у неё была в порядке, но моя собственная будто ощутила недостающее. Я сам грохнулся на пол, а Алилука попыталась удержать дверь... но это не получилось. Просвет исчез, как и наш гость.
«Это... это... мы не должны были... не стоило открывать!» — залепетала Алилука.
«Ты в порядке?» — спросил я, разминая руку.
«Вроде... но Найденыш...»
«...Да: он сбежал — но очевидно, он лучше знает, что там снаружи.»
«Возможно...»
У нас складывался странный диалог. Чтобы хоть как-то наполнить его логикой, я спросил спасенную, видела ли она что-то за пределами комнаты.
«Немного... там были лестничные клетки, но из-за света они будто искажались.» — отвечала она.
«Только это?»
«Хм, там кто-то бродит... но незримый...»
«Ты всегда будешь такие штуковины рассказывать?»
Алилука же на меня недовольно посмотрела:
«Не надо делать вид, что ты не веришь.»
«Ладно-ладно!» — я встал и слегка отряхнулся, — «Так, мы будем открывать-то?»
«Я не хочу... а ты?»
После этих слов, я подошёл к двери и нажал на ручку. Всё поддалось. Всё открылось. А там, внезапно, просто подъезд — ничем... не примечательный... подъезд. В результате, любопытство всё ещё есть. Но куда мне идти? Мыслей мало, знания тоже будто отсутствуют, да и вечереет. Если куда-то и выходить, то лучше знать куда.
«Может, пока что не время, и надо всё обдумать?» — размышлял я, закрывая дверь.
Вставшая с пола Алилука округлила свои глаза:
«Ты решил остаться??? Остаться со мной?»
Я честно признался ей, что да.
«...по крайней мере, на этот вечер.»
«Вау... ух-ху-ху!» — спасённая завизжала и запрыгала на месте, — «Спасибочки!»
Я решил не заострять внимание на такую реакцию и просто предложил Алилуке выбрать фильм для вечернего просмотра. В результате, когда мы уже были у телевизора, она остановила выбор на фильме восьмидесятых. Картине, рассказывающей о лесном страннике и принцессе, которые встретились не только с единорогами, но и гоблинами во главе с самим Дьяволом.
«Да, прям сказка сказкой.» — говорил я, всматриваясь в экран.
«Умели же заморачиваться с гримом...» — говорила Алилука, указывая на Повелителя Тьмы, — «...во: мужика в красного чёрта превратили.»
Мне стало немного смешно от таких слов. К слову, в этот раз, сон тоже стал настигать при просмотре. Как только фильм закончился, я пожелал любительнице сказок доброй ночи и отправился в спальню. В этот раз, ради разнообразия, мне захотелось занять двухместную кровать. И вот... дрёма, ночь, комната в полумраке, лампочка дышит последним импульсом. И только свет из окна расплывается пятнами на стенах. Я дремал, но ещё не спал — мысли крутились в голове, не давали покоя. Тут, что-то шевельнулось рядом месте, а затем поднялось и бесшумно приблизилось.
«Не спишь?» — спросила объявившаяся Алилука.
«Нет ещё.»
Она не ответила, а просто улеглась рядом, слишком близко. Настолько, что я чувствовал тепло её кожи, даже сквозь одеяло и одежду.
«Холодно...» — пробормотала она и прижалась ко мне, положив голову у груди.
Это был не розыгрыш и не вызов — я сразу понял. В её дыхании не было насмешки. Только усталость и тоска. Я осторожно обнял её, хотя внутри всё протестовало — «слишком опасно, слишком близко» — но мне будто самому кота не хватало. Она же устроилась удобнее, как будто всё так и должно быть.
«Знаешь...» — её голос звучал глухо, уже почти сонно, — «...я всё время думала, что сломаю тебя. Что ты рано или поздно взвоешь и просто покинешь меня. А ты не сломался, ты не ушёл. И... наверное, я теперь не хочу, чтобы ломался... чтобы ты исчезал...»
Я не нашёл слов. Просто молчал и слушал, как её дыхание становится ровнее. Мне впервые за всё время почувствовалось, что эта странная комната — не только клетка. Иногда она может быть и убежищем. Может не самым надёжным, но убежищем.