Непрошенные

Зачастую слова — сильнее ударов.
Но что, если лишь они могут стать защитой?
Неужели это все еще выбор слабых?

С недавних пор, а точнее, с вечера того же дня, я решаю, что на проекте пора бы начать раскрываться.

А потому, во время сбора всех учениц, при показе произошедших за минувшее время драк, я уже не отмалчиваюсь и не остаюсь жертвой.

На экране всплывает очередное видео, на котором четко можно разглядеть два силуэта на балконе — Кристину, которая, кажется, отрабатывает удары, и меня — забившуюся в угол девчонку.

— Ну, я не знала что это снимают. — С легкой усмешкой шепчу я Виолетте, сидевшей рядом, в попытке оправдаться. Кристина, которая так же прекрасно меня слышит, усмехается.

Мария Третьякова сидит с выражением лица, будто бы увидела самую ужасающую ситуацию в ее жизни. Меня же, честно говоря, смешит картина.

— Лина, подскажите пожалуйста, а что забавного вы сейчас увидели? — С едва заметной ноткой строгости, осаждающе.

— Прошу прощения, — стирая улыбку с лица, — мы уже урегулировали данную ситуацию, в тот вечер произошло небольшое недопонимание.

Я особо не злюсь на Захарову. За всю прошедшую жизнь, я получала по лицу множество раз. Длинный язык и вредный характер делали свое дело. И все же, Кристина для меня — совсем не самый приятный персонаж.

— Кристина, а как вы думаете, был ли решен ваш конфликт с Линой?

— Думаю, что не мне решать. Если Лина считает, что конфликта нет - пусть так. — Девушка без особого энтузиазма отвечает.

Мария Третьякова обреченно вздыхает. Я закатываю глаза, ибо, на самом деле, другого ответа и не ожидала. Виолетта шуточно угрожает, что в комнате надерет мне задницу за то, что не рассказала о драке сразу.

На экран выводят новое видео.

Очередная драка. Лиза, стоящая у стены. Алиса, подлетающая к той с ударом. Спустя пару секунд подключаются остальные девушки.

По Лизе проходятся несколькими кулаками одновременно — та оказывается на полу. Андрющенко впивается одной из девушек в подбородок зубами, напоминая мне голодное животное. Из динамика доносится крик, кажется, он принадлежит Алисе.

Видео выключается. Я всю ситуацию вижу впервые — произошедшее было до моего приезда.

— Алиса, расскажите пожалуйста, что произошло на данном фрагменте? — Мария Третьякова выглядит разочарованной, обращаясь к девушкам.

— Меня покусали. — Не то расстроенным, не то саркастичным голосом отвечает Куняшова.

— Злые собаки. — Улыбаясь, добавляет Кира.

Я оборачиваюсь на Лизу, и вижу как та усмехается, глядя в пол.

— Ответьте честно. Кто участвовал в этой драке? — Произносит Третьякова мягким голосом, но все с той же строгостью, с которой начала диалог.

Руки поднимают четверо. Алиса, Лера, Амина и Кристина.

— Девушки, я сейчас пытаюсь понять, почему Алиса сидит с такой жуткой травмой, и почему на Лизу, одновременно, агрессировало такое количество человек? — Преподаватель пытается достучаться к нам, но девушки словно непробиваемы.

— Лиза - провокатор. Провокатор, она давит на больное! Всех здесь провоцирует. Вечно говорит о том, что мы зависимые, о том, что мы наркоманы.

— Это не так. — Тихо подает голос Лиза, словно боится. Не понятно правда, девушек или себя.

— Блять, кому ты пиздишь? — Блондинка вспыхивает, оборачиваясь к индиго.

— Кристина, имейте уважение хотя бы ко мне, когда такое говорите.

— Извините, но это правда так! — Захарова раздражена, это видно за километр. Но сдерживает себя, ведь рядом преподаватель.

— Нет, я понимаю. А вам трудно слова нормальные подобрать, когда вы так изъясняетесь перед наставником?

Мария Третьякова недовольна ученицами. Девочки совсем не хотят слышать и слушать ее, из чего складывается впечатление, что меняться им не охота.

— Девушки, запомните, есть такая хорошая русская пословица. Семеро одного не бьют. Каждой из вас мы сочувствуем, за каждую из вас мы переживаем и боимся. Мы будем прорабатывать этот инцидент, и будем помогать каждой из вас. Встретимся завтра.

Девушки молча поднимаются со своих мест. Я не считаю нужным заводить диалог — ситуация меня не касается, а потому я решаю остаться наблюдателем.

Однако, когда мы собираемся на кухне за ужином, не все проявляют должное спокойствие.

Захарова ловит волну агрессии, крича на всех и едко огрызаясь. Она раздражается, бьет посуду и громко матерится, да так, что слышат все соседи.

— Кристина, эу, да угомонись ты! — Подходит к девушке удивленная Амина, но Захарова не слышит. А может, не хочет слышать.

Не может ее успокоить и Кира, трясущая ее за плечи и уговаривающая прекратить концерт.

— Захарова, честное слово, перегибаешь, прекращай. — Я не выдерживаю после третьей по счету разбитой ею тарелки.

— А ты вообще ебало свое завали, мать Тереза, блядь, великодушная! — Ее голос граничит с криком, который я, на самом деле, с детства не переношу.

— Лучше быть великодушной, чем орать как конченная и срываться на всех подряд.

Я бы пожалела о своих словах, если бы не была настолько прямолинейной.

— Ты че, сука, лезешь, когда не просят? — Кристина подходит ближе, практически вжимая меня в столешницу.

— Ты мне мамка что-ли, что бы я разрешения спрашивала когда и куда мне лезть?, — Язвительно отвечаю, — Кристиночка, слезай с небес.

— Допиздишься, Литвинова, допиздишься.

Кристина отрезает это, глядя мне в глаза. Я взгляд не отвожу. Спустя десяток секунд, когда идиотские гляделки мне знатно надоедают, я отодвигаю ее и делаю пару шагов в сторону. Захарова не сопротивляется и не останавливает меня. В себе она уверенна.

Я окончательно отхожу, не имея больше ни малейшего желания угоманивать ее. Это просто бессмысленно, бесполезно и все прочие синонимы.

Кристина упрямая, как баран, а еще до ужаса грубая и вызывает во мне ничто иное, как отвращение.

— Лер, а где сейчас Лиза? — Спрашиваю я у Вакарчук, которая держится поодаль от всего этого хаоса.

— Да хуй ее знает. На третьем, у себя в комнате, наверное. — предполагает девушка, — а что такое?

— Да не, ничего, — вру, — ладно, я пойду к себе, устала.

Лера наверняка подозревает, что я направляюсь не в свою комнату, но тактично молчит, кивая.

Я медленно поднимаюсь на третий этаж. Стучусь в деревянную дверь, которая оказывается открытой.

На кровати сидит Лиза — с мрачным лицом, молчаливая и явно зашуганная одноклассницами.

— Лиз, привет, можно? — Спрашиваю я, стоя на пороге.

Лиза, пожимая плечами, равнодушно кивает. В комнате пахнет мятой и свежим вечерним воздухом, которого так не хватало.

— Могу задать вопрос? Ты не подумай, я чисто из личного интереса. — Облокотившись на комод - единственный в комнате предмет мебели, кроме кровати, вновь задаю вопрос.

— Задавай, раз пришла. — Голос слегка подрагивает, выдавая ее напряжение.

— Чего они все так на тебя обозлились? Нет, то есть я то видела как ты Алису укусила, но она же первая налетела, — поправляюсь я.

— Ты ведь сама все слышала. Я для них - провокатор.

— Но есть же какая-то причина? — не унимаюсь я, покачивая головой.

— В целом началось это с того, как я поругалась с Мишель. Она нажаловалась Кристине, а Крис, ну, сама понимаешь. — Индиго вновь пожимает плечами, словно все было очевидно.

— Да что это за Мишель-то такая? — Я совсем не понимала, какое она вообще имеет к этому отношение.

— Мишель выгнали в тот же день, как ты приехала. Ваши машины разминулись буквально за минуту. Мы вообще подумали, что это ее вернули. — Начинает рассказывать Андрющенко.

Я усаживаюсь на край ее кровати, внимательно слушая.

— Мишель не плохая девчонка, но ни в чем не видит меры. В своих шуточках в том числе. Поэтому, собственно, мы и поругались. Человек в чужих глазах соломину видит, а в своих бревна не замечает.

— Так а Кристина то тут причем? Мишель же уехала, остальные то тебя чего травят? — Индиго от последнего слова поморщилась.

— Они с Кристиной мутили вроде бы. А ты сама видишь, что Кристина агрессор, ее очень уж легко из себя вывести. Так и получилось.

— Ну и что, что мутили? Разве это повод без явной причины нападать на человека?

— Да Кристина за Мишель хвостиком бегала. И Мишель туда же, с ней даже поговорить нормально нельзя было: «Кристина то, Кристина сё»

По Лизе было заметно, что эта тема ей не приятна. Однако мне было важно узнать хоть часть информации, чтобы немного вникнуть в жизнь девочек до моего приезда.

— А тебе самой то как? Не хочется наладить отношения с коллективом? — Я окидываю взглядом комнатушку, в которой индиго живет совсем одна.

— Не думаю, что в этом есть смысл. Большинство из них дальше своего носа не видят. — Девушка подавленна. Она вещает умные вещи, но внутри нее - обида на весь мир, и это чувство было мне очень знакомым.

Я поднимаюсь с кровати, окидывая Лизу сочувствующим взглядом, и решаю, что она очень даже хорошая, просто непонятая и непринятая.

— Ладно, я пойду. Если что, зови, пообщаемся. Ты так то прикольная, — я подмигиваю ей и закрываю за собой дверь, пока индиго окидывает меня удивленным взглядом.