25. Восстановление
В больнице было не так плохо, как могло бы. Родители, навестившие его, сообщили, что парня, по вине которого он здесь, уже упекли в места лишения свободы. Кстати, тому повезло, если можно это назвать везением, что он не пострадал при столкновении, всего лишь пара царапин. Катарина теперь не сидела сутками возле него, а приходила только днем, после Эммы. Девушки веселили его, отвлекали от тяжелых мыслей, но все равно Ричарду было трудно, особенно по ночам. Плечо временами ныло, повязка сдавливала, но его собственные размышления перебивали все.
Парень не мог избавиться от гнетущего ощущения использованности. Над ним будто ставили опыт, наблюдали за реакцией, за борьбой с иллюзией, порожденной его мозгом. Как бы Батлер ни старался, но убить в себе воспоминания о той, "другой" жизни не мог. Почему в его фантазии было так много совпадений, точек соприкосновения с реальностью? Он ведь слышал по ночам зовущий его голос, и даже не понимал, что звала его Катарина. И то, что в его иллюзии он познакомился с Эммой на вечеринке, а не на улице. Но самое тревожное для него заключалось в том, что он ехал смотреть себе квартиру, когда случилась авария. Почему не дом? Ричард всегда хотел собственный дом, а здесь остановил свой выбор на квартире. Но если бы он передумал и свернул не туда? Что, если бы захотел дом? Не сложилась ли его судьба примерно так, как в иллюзии? Что это: совпадение или предостережение? В знаки свыше Батлер не верил, точнее, не верил раньше, до всей этой истории с призраками, видениями, аварией. А теперь он запутался, мысли были сумбурными и сумасшедшими. Грань между реальностью и фантазией такая мутная, размытая, и очень сложно отличить одно от другого.
– Черт, крыша капитально съезжает, – негромко выругался парень, благо, он лежал в палате один, и тревожить было некого.
Стараться заснуть бесполезно, он уже выспался, свет включать нельзя, иначе придет дежурная сестра и начнет кудахтать над ним, как чрезмерно опекающая свое дитя мамаша. Безнадёжно вздохнув, Ричард потянулся к тумбе, достал телефон. До подъема два с половиной часа, заняться абсолютно нечем. Парень подключил к телефону наушники, открыл любимый плейлист Катарины и запустил его.
I open my eyes
Я открываю глаза,
I try to see but I'm blinded by the white light
Я пытаюсь увидеть, но я ослеплен белым светом...
I can't remember how
Я не могу вспомнить, как,
I can't remember why
Я не могу вспомнить, почему
I'm lying here tonight
Я лежу здесь сейчас...
And I can't stand the pain
И я не могу вынести эту боль,
And I can't make it go away
Не могу прогнать ее,
No I can't stand the pain
Нет, я не могу вынести эту боль...
How could this happen to me
Как это могло случиться со мной?
I made my mistakes
Я совершил ошибки,
Got no where to run
Бежать некуда.
The night goes on
Ночь не прекращается,
As I'm fading away
И я постепенно исчезаю...
I'm sick of this life
Я устал от этой жизни,
I just wanna scream
Мне просто хочется кричать...
How could this happen to me
Как это могло случиться со мной?
Наутро его выписали, сообщив, что восстановление идет хорошо и что лежать в больнице больше нет необходимости. Собрав свои вещи, которые ему приносили Катарина с Эммой в течение нескольких дней, парень вышел на улицу и облегченно вздохнул. Да здравствует свобода, да здравствует нормальная жизнь. Через несколько дней начнется учеба, ему нельзя пропускать ни один день. Интересно, будет ли он испытывать дежавю, проживая уроки, вечеринки, вдруг они совпадут с его иллюзией. "Так", – одернул себя Ричард, – "Нужно перестать сравнивать реальность с воображением, иначе не получится забыть обо всем, стереть из памяти, как страшный сон. А мне такого счастья не нужно".
Несмотря на решимость не думать больше о странностях, Батлер зашел в дом родителей в непонятных чувствах. После собственного дома, хоть и иллюзорного, непривычно было вновь жить с родителями, он словно вернулся назад во времени. Парня отвлекло тихое урчание: Алиса, кошка его матери, выбежала в прихожую и принялась тереться об его ногу, оставляя на джинсах светлые шерстинки. Он наклонился и погладил ее по выгнувшейся на касание спине.
– Что, соскучилась, мошенница? Некому было угощать тебя шоколадом, пока я лежал в больнице? Оно и видно, вон как ластишься, – мягко и тихо разговаривал с ней Ричард, присев на корточки. Алиса на его поглаживания урчала совсем неслышно и водила пушистым хвостом из стороны в сторону. Парень хотел взять ее на руки и отнести на кухню, но услышал шаги матери, которая запрещала любые вольности с кошкой. "Алиса должна вести себя подобающе, как и ты, Ричард", – сразу всплыла в голове сотни раз произносимая ею фраза. Батлер встал, отряхнувшись, и встретил мать так, как должен встречать послушный сын.
Марисоль всплеснула руками и с энтузиазмом приветствовала его:
– Милый, я так рада, что ты дома!
Он обнял ее, улыбнувшись немного, отстранился и сказал вполне искренне:
– Я тоже этому рад, мама. Я немного устал сегодня, поэтому надеюсь, что никаких празднований у тебя не запланировано.
Женщина засмеялась, понимающе кивая:
– Конечно, конечно, дорогой. Только загляни к отцу, и можешь идти отдыхать. Но завтра мы обязательно устроим семейный завтрак.
Ричард вздохнул украдкой, было наивным полагать, что мать не поднимет на уши родственников, это ведь лишний повод наготовить кучу всего и показать ее гостеприимность. Однако до этого есть целая ночь, поэтому он, попрощавшись, быстро показался отцу и поднялся в свою комнату. Когда Батлер зашел в нее, воспоминания о шалостях, которые они с Риной планировали здесь часами, о долгих ночных беседах, о слезах, пролитых на эти подушки, обрушились на него. Несмотря на то, что в этой комнате он был не так давно, из-за присутствия в его жизни сна длиной в несколько месяцев парень чувствовал, словно не был здесь вечность. Поставив рюкзак у кровати, он осторожно, ведь рухнуть на кровать ему не позволяла повязка, лег на мягкую постель. Полежав так пять минут, он собирался встать и переодеться, но его планы нарушились звонком.
Ричард взял трубку:
– Эмма? Все в порядке?
В ответ он услышал тихий голос девушки, в котором плескалась грусть:
– Я не могу залезть на дерево.
Секунд тридцать парень пытался осознать услышанное, но затем догадался, что, скорее всего, она немного выпила и поэтому так говорит. Мягко Батлер спросил:
– Зачем тебе на дерево, милая?
– Я к тебе хочу, – всхлипнула она, – выгляни в окно.
Резко он вскочил с кровати, забыв о повязке, и был вознагражден потемнением в глазах, но даже так подошел к окну, выглядывая на улицу. К яблоне, растущей прямо под его окном, прислонилась спиной Эмма и махала ему рукой. Вздохнув, Ричард жестом попросил ее подождать, и вышел из комнаты, прислушиваясь. Судя по звукам, мать разговаривала с подругой по телефону в своей комнате, обсуждая последние новости, а отец все еще работал в кабинете, значит, дорога чиста. Тихо, как в старые добрые времена, когда они с Катариной по ночам совершали вылазки на кухню, он спустился в прихожую, открыл входную дверь и вышел в сад. О том, что стоило обуться, он подумал лишь после того, как коснулся холодной, слегка влажной земли носками. Быстро Ричард обошел дом и, добравшись до Эммы, заключил ее в объятия. От нее пахло вином, и она дрожала, потому что была одета в зеленую блузку и леггинсы.
– Поговорим в моей комнате, сейчас молчи, – попросил он ее, прежде чем провести в дом.
Обратный путь был сложнее из-за того, что Эмма часто спотыкалась, но они благополучно добрались до места назначения. Пока он закрывал за ними дверь, девушка села на кровать и стала оглядываться.
– У тебя уютно, – заключила она, на что Батлер фыркнул. Он сел рядом с ней и поинтересовался мягким тоном, каким разговаривают с детьми:
– Ты пьяна?
Эмма широко улыбнулась, подтверждая его догадку одним своим видом, но вслух пояснила:
– Совсем чуть-чуть. Когда ты был в больнице, я так боялась самого плохого, что не могла ни о чем думать, кроме тебя. А сегодня тебя выписали, и мне стало так хорошо и спокойно. Я захотела увидеть тебя, так соскучилась. Но дурацкое дерево..., – она неосознанно повысила голос, и Ричарду пришлось шикнуть на нее, чтобы не привлекать сюда родителей.
– Хорошо, я понимаю. Ты можешь остаться у меня на ночь, но утром нам придется прятать тебя, мама запланировала семейный сбор, будет вся моя родня из этого города, и несколько друзей родителей.
Он встал и направился к шкафу, чтобы дать девушке свитер, ведь она насквозь замерзла.
– И давай договоримся, милая, в следующий раз будь осторожна с деревьями и алкоголем.
– Хорошо, хорошо. Ты такой заботливый, красивый, хороший, – бормотала она несвязно, принимая свитер и натягивая его поверх блузки. Он поцеловал ее в лоб, прежде чем забраться к стене и накрыть их обоих одеялом.
– Спи, принцесса.
В следующее мгновение произошло то, что Ричард потом долго пытался объяснить сам себе. Его комната растворилась, вместо нее он увидел комнату Лауры, вместо светлых гладких волос – каштановые кудри, а руки словно обвили талию девушки. Все это произошло в один миг и быстро исчезло, как наваждение, галлюцинация, заставившая парня покрыться холодным потом. Чтобы успокоиться, он действительно обнял Эмму за талию, прижимая к себе, но потревожил ее, и поэтому она спросила:
– Ричард, почему ты меня не знакомишь с родителями? Прячешь меня, словно стыдишься?
Он вздохнул тихонько, столько избегать этой темы, чтобы так глупо попасться. Однако ничего не поделать, нужно ответить и надеяться, что наутро девушка не вспомнит этого разговора.
– Просто еще слишком рано, милая. Мои родители довольно консервативные люди, если они узнают, что мы вместе всего несколько недель, они не поймут. А мы с тобой хотим сделать все правильно, да?
Эмма кивнула, не убежденная этим, а затем уже сонным голосом произнесла:
– Я люблю тебя, Ричард. Жаль, что ты не чувствуешь ко мне того же.
Пока он молчал, застигнутый врасплох этой фразой, она уснула, прижав ступни к его ногам для большего тепла. А Батлер все лежал и размышлял. Как так вышло, что ее первое признание в любви произошло под действием алкоголя? Является ли оно правдивым? И почему она думает, что ее любовь не взаимна? Он же дает ей достаточно, оказывает знаки внимания, всегда ласков и заботлив, не изменяет, что еще нужно? Да, в его сердце нет чего-то, что дает испытывать такие ощущения, какими хвастаются все влюбленные, да, он не умеет сходить с ума по человеку, но откуда это знать Эмме? Где он ошибается? Если она сказала такую фразу, значит, она много думала над ней, ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, но черт возьми, почему она так думала, в чем он неправ? Так и не найдя ответа на эти вопросы, парень заснул, обнимая ее, и сны ему снились тяжелые и тревожные.