26. Прощание
Утро выдалось сумбурным. С вечера Ричард не завел будильник, поэтому проспал дольше обычного и был разбужен стуком в дверь.
– Милый, пора вставать, – мать, стоящая за дверью, начала поворачивать ручку.
Парень, вырванный из сна, едва успел осознать, что рядом с ним лежит Эмма, и крикнул:
– Мам, мам, не заходи! Я встал, сейчас спущусь.
Женщина хмыкнула и направилась вниз:
– Скоро придут гости, поторопись.
Батлер застонал, он совсем забыл, какая пытка ему предстоит сегодня. Легонько он потряс за плечо спящую.
– Эмма, проснись, у нас мало времени.
Девушка подняла голову, на ее щеке отпечатались складки подушки, волосы растрепались, а глаза слегка покраснели.
– Ох, черт, – поморщилась она, – я что, пила вчера? Ничего не помню.
Ричард немного улыбнулся, значит, ночной разговор, так тревожащий его, она не помнит, и это хорошо.
– Ты слегка выпила, моя дорогая, но ничего стыдного не было. Одно но: если ты не хочешь предстать буквально перед всеми моими родственниками в таком виде, тебе надо уйти прямо сейчас.
Эмма кивнула, поняв все, и фыркнула:
– Обычно любовники сбегают от своих избранниц по балконам и через сады, но мы с тобой ломаем систему. Можно я оставлю этот свитер себе, на улице холодно, я потом верну, – пообещала она, и парень согласился.
Вдвоем они выскользнули из комнаты, подождали, пока его мать уйдет в гостиную, и спустились по лестнице.
– Скорее, сюда, – шепнул Ричард, утягивая девушку на кухню.
На столе стояли тарелки со свежеиспеченными, горячими булочками, их запах, смешиваясь с ароматом кофе, варившегося на плите, дурманил голову обоим прячущимся. Недолго думая, Батлер взял одну булочку с тарелки и сунул ее в руки своей девушки.
– В качестве извинений за это сумасшествие, – шепнул он, ухмыляясь.
– А если сюда кто-то зайдет?
– Видела гостиную, в которую зашла мама? Я ее отвлеку, уведу подальше, а ты иди туда, там есть дверь в сад. Только не попадись на глаза никому.
Парень поцеловал ее быстро, и вышел с кухни.
– Мам, – позвал он, – а это должно находиться здесь?
Марисоль вышла в коридор и слегка нахмурилась:
– Что именно, дорогой?
Ричард указал на первое, что попалось на глаза, – большую вазу с желтыми цветами, стоявшую на тумбе.
– Это нам прислала твоя бабушка, поэтому ваза будет стоять здесь. Позволь узнать, почему ты еще не привел себя в порядок? Гости будут здесь с минуты на минуту. Поторопись, – и женщина собралась уйти.
Ричард, наблюдая, как за ее спиной прокрадывается Эмма, схватил мать за руку:
– А Арисы тоже приглашены?
– Конечно, как иначе. Только не вздумайте с Катариной сбегать, как в тот раз. Позору было, век не забуду.
Батлер вздохнул, один побег, а корят его этим всю жизнь. Однако, увидев, что Эмма благополучно скрылась в гостиной, он напустил на себя раскаивающийся вид и пообещал сегодня вести себя идеально.
– Ладно, пойду переоденусь.
– Поторопись.
На семейный завтрак приехала его бабуля, под влиянием лет полагавшая, что в мире еще идет Холодная война, брат матери с мужем и детьми, несколько постоянных клиентов отца, и, конечно, мистер и миссис Арис вместе с Катариной. Завтрак начался с подачи кофе, фигурно нарезанных фруктов, булочек и тостов с мармеладом. Какое-то время все молча ели, отдавая должное кулинарным способностям его матери, а после начали обсуждать аварию. Ричард незаметно закатил глаза – самая неинтересная тема из всех возможных.
– Вот в мою молодость приличные люди не употребляли дурь, – проскрипела бабуля, качая головой, – у нас бы никогда не сбили человека.
– Ричард, расскажи, ты видел что-то, пока спал несколько дней? – спросил муж дяди после вежливого кивка на слова пожилой женщины.
Заставив себя улыбнуться, парень покачал головой:
– Просто переживал учебные дни, словно не было аварии. Как обычный сон, только долгий. Ничего прорывного для твоих исследований, Эрни, извини.
– Да ничего, парень. У меня все равно, кажется, наметился интересный материал, вчера из месячной комы вышла женщина, через пару дней поеду встречусь с ней.
– Это здорово, поздравляю, – порадовался Ричард.
– У меня болят щеки, – пожаловался он Катарине, садясь на кровать спустя два часа. Девушка понимающе кивнула:
– И не говори. Но мы справились, пережили это.
Она положила голову ему на плечо, прикрыв глаза.
– Когда я стану знаменитым дизайнером, я смогу посещать только самые интересные собрания, а не эти званые завтраки-ужины-вечеринки. Даже выпечка твоей мамы не утешает.
Батлер приобнял ее, расслабляясь:
– Счастливая ты, на тебя не повесят адвокатскую контору после университета. А мне придется ее тянуть. Не хочу.
Осознав, что только что ляпнул, он замер. Спокойное умиротворение, только спустившееся на него, рассеялось. По сути, парень только что взбунтовался, высказал свое нежелание становиться адвокатом, впервые подверг сомнениям решение родителей. Катарина долго молчала, принимая это высказывание, и это напрягало. Тем не менее, он чувствовал, что сказал правду.
– А чего бы ты хотел? – поинтересовалась тихо Рина.
Задумчиво парень прикрыл глаза:
– Если честно – сбежать. Сорваться с места, поехать, куда глаза глядят. Но так нельзя.
– Твои желания изменились под воздействием этой истории с Лаурой, верно?
– Возможно, я стал лучше понимать себя и других. Я много думал над этим всем. Знаешь, меня тревожит то, что многие подростки не могут получить помощь вовремя. Смотри, Лаура боялась непонимания, хотела справиться сама, поэтому и не обращалась к психологу. А сколько подростков считают, что их проблемы не достойны внимания? У большинства из них найдется сотня причин скрывать от мира то, что необходимо озвучить. И к чему это приводит? Из таких детей вырастают взрослые, обреченные всю жизнь разгребать последствия своих проблем. Или не вырастает никто.
Катарина вздохнула и положила ладонь на его руку:
– Рич, милый. Ты же понимаешь, что так было всегда? Просто такой возраст, который надо переждать.
– То, что мы с тобой не пережили ничего такого, не значит, что у всех так. Большинство ребят, с которыми мы учились, имели те или иные проблемы. Ты помнишь, чем занимался наш психолог?
Девушка нахмурилась, вспоминая:
– Чай пила. Проводила профориентацию и тесты какие-то.
– Именно. Много ли детей приходило к ней за советом?
– Честно? Не знаю, я бы не пошла. Это же стремно: идти жаловаться взрослой женщине.
Он кивнул:
– Видишь? Уверен, ты не одна так думаешь. Лаура тоже считала постыдным озвучивать то, что ее тревожило. И сбросилась с обрыва, когда не смогла справиться с давлением. Черт! – внезапно воскликнул он, осененный. Подруга удивленно взглянула на него.
– Ты же любишь всякую паранормальщину, Ринс, скажи, возможно ли, что моя иллюзия – предупреждение?
Её глаза загорелись интересом и пониманием.
– Думаешь предотвратить суицид?
– Возможно. Ну, или окончательно убедиться, что это был плод моего возражения.
– Тогда поехали, чего ждем? – заразившись его активностью, вскочила Рина и на удивленный взгляд развела руками, – не думаешь ли ты, что я откажусь от возможности проверить природу твоих коматозных снов? Эрни никому бы такого не простил, – подмигнула она.
Батлер закатил глаза на это, поднялся и направился к выходу, взяв лишь телефон и ключи от новой машины с тумбы.
– Мам, мы с Ринс прокатимся немного, – сообщил он матери, перебиравшей срезанные в саду розы.
– Хорошо, дорогой, повеселитесь.
Уже выйдя на крыльцо, они переглянулись и засмеялись:
– Она все еще надеется свести меня с тобой?
– Видимо. Хоть с кем-нибудь.
– Ты планируешь рассказать им об Эмме?
– Да, скоро. Я больше не хочу искать девушек, которые бы подходили по всем трем параметрам.
– Значит, все серьезно? Неужели мой мальчик решил остепениться? – с деланной слащавостью потрепала его по волосам девушка. Он отмахнулся.
– Да брось. В моем отношении ничего не изменилось, я по-прежнему не пылаю страстью или как там влюбленные говорят, но она хорошая, я мог бы обеспечить ей спокойную жизнь.
Парень открыл дверцу шевроле, помогая Катарине сесть. Новую машину он купил еще в больнице, понимая, что без нее не сможет, но скучал по своему старому мерседесу, с которым его связывало много воспоминаний. Так глупо прикипеть к вещи, к машине. За полчаса дороги они мало разговаривали: Рина тихонько мурлыкала себе под нос песни, игравшие в машине, а Ричард волновался. Его интересовало, есть ли дом на том же месте, как во сне, живет ли там Лаура, или они приедут в незнакомую местность к чужим людям. Умом Батлер понимал, что вероятность встретить Лауру ничтожно мала, но все же хотел убедиться в этом. Тогда он сможет спокойно спать по ночам, сможет оставить эту часть своей жизни в прошлом.
Вот и знакомая отворотка на пыльную дорогу, Ричард вывернул руль. Вдали показался двухэтажный дом, и его сердце екнуло. Тот дом, в который его тянуло, в который он влюбился с первого взгляда, её дом. Он сбавил скорость и остановил шевроле неподалеку, не заезжая на территорию.
– Это тот самый дом. Поверить не могу.
Катарина ободряюще ему улыбнулась:
– И чего ты ждешь? Иди.
Он вылез из машины, оставив девушку внутри, и медленно пошел к дому. С каждым шагом волнение усиливалось, появился страх, что он опоздал, но парень упрямо переставлял ноги, пока не остановился перед забором. Батлер осмотрел дом: те же перила, то же крыльцо, на котором он подписал документы о покупке, то же окно Лауры, на подоконнике которого она так любила сидеть – все знакомое и привычное, ничего не изменилось со времен его иллюзии. Разве так может быть?
Переведя взгляд влево, к скамейке под дубом, он замер, дыхание перехватило. Там сидел парень и, положив голову ему на колени, лежала Лаура, его Лаура. Незнакомец перебирал ее кудри, что-то рассказывая, а девушка лучезарно улыбалась ему. Вот парень, случайно подняв взгляд, заметил Ричарда, что-то сказал Лауре, и та села, а после и вовсе направилась к нему. Батлер рассматривал ее: непослушная копна кудрей, голубая кофта с числом 25 на груди, черные джинсы, босые ноги, брови слегка нахмурены.
– Извините, я могу вам помочь? – спросила девушка.
Он радостно поздоровался, не успев осмыслить свою фразу перед произнесением:
– Привет, Кудря... – и оборвал себя, вспомнив, о том, в какой реальности он.
– Я Ричард, провожу опрос среди подростков, – выдал парень моментально сложившуюся ложь, – не могла бы ты ответить на пару вопросов?
Лицо девушки просветлело, она облокотилась на забор.
– Нет проблем, спрашивай. Мое имя Лаура, кстати.
– Очень приятно, Лаура. Так вот, вопрос первый: считаешь ли ты, что обращаться к психологу стыдно?
Девушка удивленно моргнула:
– У меня неоднозначный ответ на этот вопрос. Для других людей обращаться за помощью должно быть нормальным, но я бы не смогла, у меня были проблемы с этим.
– О чем это вы? – пока Ричард рассматривал девушку, к ним подошел ее парень и собственническим жестом обнял Лауру за талию. Ричард подавил в себе желание проследить за его рукой, но все равно видел краем глаза, как пальцы поглаживают бок девушки.
Она мягко улыбнулась, непроизвольно прижавшись к черноволосому, и пояснила:
– Это Ричард, он проводит опрос.
Батлер, пользуясь возможностью, внимательно рассматривал парня. Волосы слегка встрепаны, на левой щеке россыпь родинок, сильные руки, спортивное телосложение, ухмылка и задорный взгляд кофейного цвета глаз. Только осознав, что незнакомец так же изучает его самого, Батлер прокашлялся:
– Итак, второй вопрос, очевидно, неуместен, но я должен его задать: ты чувствуешь себя счастливой и не имеющей проблем психологического характера?
Улыбка, красовавшаяся на губах девушки, стала еще шире. Лаура опустила одну руку с забора, взяв парня за руку и переплетя их пальцы, и кивнула:
– Я счастлива, и все мои проблемы остались позади.
Наблюдая за парой, стоящей перед ним, Ричард запутался. С одной стороны, было превосходно увидеть Лауру живой и счастливой, но с другой что-то не давало ему ощутить радость за подругу сполна. Однако он уже узнал, что хотел, и задерживаться не было смысла, поэтому Батлер улыбнулся.
– Спасибо за ответы, Лаура, ты мне очень помогла. Вы позволите дать вам один совет?
– Конечно.
– Береги ее, парень, слышишь? Вот мой совет.
Девушка удивленно охнула, пока на щеках непроизвольно появлялся румянец, а черноволосый, поцеловав ее в висок, кивнул с серьезным видом:
– Я бы это делал и без совета, но спасибо.
Развернувшись, Батлер медленно пошел обратно к машине, слыша сзади тихий разговор парня с девушкой и перебирая свои мысли в голове. Такое странное ощущение внутри, словно что-то оторвалось от него и полетело ввысь, к облакам. Он смог отпустить ее, вот что он понял, садясь в шевроле.