24. Иллюзия
Первое, что он услышал – шорох и скрип карандаша, словно кто-то рисовал возле него. Затем в сознание пробился писк приборов, как в больнице. Когда Ричард открыл глаза, он понял, что мир расплывается перед глазами, все будто укутано белой дымкой. Парень подождал: вот из пелены выплывает потолок, прорисовываются четкие линии плиток на нем. Видимо, он действительно в больнице, живой, а насколько здоровый, пока не известно.
Батлер пару раз моргнул, окончательно возвращая миру ясность, затем пошевелил пальцами, проверяя свои возможности. Легкое покалывание доказало ему, что по крайней мере руки у него не покалечены. Парень медленно повернул голову, с легким недоумением рассматривая сидящую возле его кровати девушку. В ней тяжело было узнать Катарину: не очень чистые волосы заплетены в косу, косметики на лице нет, под глазами темные круги, одета в мешковатую толстовку серого цвета. Подруга сосредоточенно рисовала в скетчбуке что-то, похожее на женский костюм.
– Ринс... – прохрипел парень, только сейчас ощутив песочную сухость во рту.
Девушка резко обернулась, в ее глазах проскочила искра радости, смешанная с недоверием и облегчением. Она отложила скетчбук, коснулась его руки, с любовью глядя на него, и разрушила создавшуюся идиллию пулеметной очередью из слов:
– Рич, Рич, Боже, ты очнулся! Я так боялась за тебя, думала, ты бросишь меня одну, как последняя сволочь! Болит где-нибудь? Хочешь чего-нибудь, может? Мне позвать медсестру?
– Пить, – с трудом выдавил Ричард, морщась от боли в горле и голове. Подруга говорила очень много и очень быстро, это утомляло.
Она помогла ему сесть, опираясь на подушки, затем поднесла к его губам стакан, который взяла на тумбе. Влага холодком скользнула в рот, облегчая состояние. Сделав несколько глотков, Батлер слабо оттолкнул руку подруги от себя и прикрыл глаза.
– Значит, меня вытащили с этого чертового обрыва и не дали умереть? – спросил Ричард устало. Разочарование накрыло его с головой: он настолько беспомощный и жалкий, что даже покончить с собой нормально не смог.
– С какого обрыва, Рич? О чем ты? – недоуменно поинтересовалась Катарина, заботливо поправив подушку под ним.
– Я хотел умереть, спрыгнул с обрыва, очнулся тут. Зачем вы меня спасли?
Девушка встревоженно заговорила, стараясь успокоить его:
– Хэй. Ты только что очнулся, поэтому можешь плохо осознавать реальность. Врач предупреждал о таком. Ты попал в аварию, милый. Говорят, легко отделался: перелом руки и сотрясение, но ты потерял много крови и несколько дней не приходил в себя.
Слова Рины медленно доходили до парня, но он не мог их осознать. Это какая-то шутка, наверное? Как он мог попасть в аварию, если пять минут назад спрыгнул с чертового обрыва? Батлер снова открыл глаза, хмуро рассматривая подругу:
– Какое сегодня число?
– Двадцать третье августа. Девятнадцатого в твой мерседес влетела другая машина. С двадцатого я сижу здесь. Я сгрызла все ногти, – виновато произнесла она, демонстрируя руки.
– Тебе разрешили ночевать тут?
– Конечно, – она улыбнулась, – когда Батлеры и Арисы грозятся разнести больницу по кирпичикам, легче уступить.
– А где родители? – продолжал допрос парень, стараясь сложить цельную картину по кусочкам информации.
– Они уничтожают в суде того парня, который протаранил твою машину. Он был под наркотиками. Не думаю, что когда-нибудь ему позволят сесть за руль. Кстати, скоро наступит утро, будут часы посещения. Придет Эмма, она каждый день приходит.
– Эмма? Но если сегодня двадцать третье, мы еще даже не познакомились с ней.
Катарина заглянула ему в глаза:
– Расскажи мне свою версию, Рич. А потом я скажу, как все было на самом деле.
Ричард заговорил, вновь переживая все произошедшее и делая иногда паузы, чтобы передохнуть:
– Все началось с того дома. Я купил себе отдельное жилье, как раз за неделю до начала учебы. Потом вечеринка у Кортни, познакомился с Эммой. На следующий день нашел в доме письма девчонки, прочитал их, выяснил, что она самоубийца и увидел ее призрака. Рассказал тебе. Мы вместе выяснили, что ее здесь держат незавершенные дела, и решили помочь их выполнить. Поехали в Сиэтл. Потом она исчезла, когда все закончилось, и я словно сломался. Несколько недель жил в пустоте. Затем решил умереть. Спрыгнул с обрыва, очнулся уже здесь. Если кратко, все было так.
Закончив свой пересказ, он потянулся к стакану, вновь ощущая сухость во рту. Катарина задумчиво теребила кончик косы.
– Знаешь, я бы хотела услышать подробнее твою историю, она такая необычная. Но только когда ты окончательно восстановишься. Сейчас ты выглядишь все еще паршиво, но хотя бы не тот спящий красавец, при жизни болевший чахоткой, каким ты был эти несколько суток.
Она подмигнула, вновь коснувшись его руки.
– Так странно: тебя не было в сознании всего несколько дней, но мне до сих пор непривычно видеть тебя бодрствующим. Ты не хочешь спать? Доктор говорил, что ты можешь быстро утомляться...
– Ринс, думаю, спать мне не захочется еще очень долго, – перебил он ее, – сколько времени?
Девушка взяла с тумбы телефон и ответила:
– Пять двадцать семь. Скоро придут с осмотром, потом завтрак.
– Ясно. Ты хотела рассказать про настоящее, – напомнил Батлер, желая только одного: выяснить, что в его жизни является правдой, а что – иллюзией. Катарина улыбнулась ему ободряюще:
– Ты до сих пор живешь с родителями, с Эммой познакомился около двух недель назад. Она сильно напилась, возвращалась домой одна, к ней начал кто-то клеиться, а ты мимо проезжал. Спас ее в лучших традициях фильмов про рыцарей, и она быстро влюбилась, хотя с твоим магнетизмом это несложно. В день аварии ты ехал смотреть себе квартиру, я, кстати, до сих пор голову ломаю, почему не дом. Ехал ты, ехал, а этот наркоман навстречу. Ой, – ахнула она, – тебе придется покупать новую машину, твой мерседес принял большую часть удара на себя и восстановление обойдется дороже, чем покупка новой машины.
Ричард отмахнулся от нее, потеря машины, в другое время вызвавшая бурю эмоций, сейчас абсолютно его не задевала. Парень заставлял себя понять: те дни, что он провел в доме, с Лаурой, были всего лишь иллюзией, призраком, порожденным его мозгом, пока он спал. Ни Лауры, ни поездки в Сиэтл, ни писем, ничего вообще. Но этим объяснялись как всевозможные совпадения в той истории, так и странность его поведения, его поступков. А значит, он – снова Ричард Батлер, студент, наследник конторы своих родителей, и никаких непонятных эмоций в его голове больше нет. Парень облегченно выдохнул:
– Как я счастлив, что все это было лишь бредом, Ринс.
Его прервало появление нескольких врачей, один из них, невысокий коренастый мужчина, сразу увидел, что пациент сидит.
– У нас хорошие новости, да? Ваш счастливчик пришел в себя, – он подмигнул заулыбавшейся Катарине.
Врачи начали осматривать Батлера, задавали ему вопросы, связанные с прошлым. Ричард послушно отвечал на них, заметив, что жизнь с Лаурой все еще занимает много места в его памяти, но если поднапрячься – реальность будет всплывать на поверхность. "Очень странное ощущение", – подумал он, – "Я не могу выбросить ту жизнь, тот бред из головы, хотя и понимаю, что это было ложью. И немного складывается впечатление, словно все пытаются убедить меня, что их версия верна. А что, если история с Лаурой была верной, я совершил попытку суицида, и теперь все пытаются меня уверить, что я попал в аварию, чтобы не было рецидива? Но это глупо, я ведь сам знаю".
Врач тем временем записал в блокноте свои наблюдения и весело улыбнулся ему:
– Вы, молодой человек, любимец удачи. Понаблюдаем за вами еще некоторое время, и скоро можно будет выписываться. А теперь я откланяюсь, меня ждут.
Вместе с двумя своими коллегами мужчина вышел из палаты, послав воздушный поцелуй Катарине.
Ричард невольно улыбнулся:
– Рина, неужели у тебя на личном фронте все настолько плохо, что ты перешла на мужчин постарше? Ему же лет сорок.
Девушка легкомысленно пожала плечами:
– Я с ним не флиртовала, просто похвалила однажды его галстук. Да и вообще, мне просто...
– Хочется слышать, какая ты прекрасная, да? – Закончил он за нее фразу.
– Да! После прошлого разрыва я так нуждаюсь в легких комплиментах, Рич.
– Погоди, ты ни с кем не встречаешься?
В глазах напротив появились заинтересованные нотки:
– Так в той реальности у меня был парень? Кто он? Ну не томи, я нашла хорошего парня себе?
Ричард усмехнулся:
– Как по мне, придурок из придурков, но тебя он устраивал. Джордан Миллер.
Катарина ахнула:
– Не может быть! Я не могла влюбиться в бывшего Кортни, он же... чертов нарцисс и бабник!
Парень улыбнулся:
– Повезло, что это был лишь плод моего воображения, верно?
– Ричард! – воскликнул кто-то от дверей.
Он повернулся и увидел Эмму, слегка встрепанную, без каблуков и макияжа, несмотря на это сиявшую радостью. Она подбежала ближе, обнимая его. Ричарда качнуло, но он погладил по спине девушку, ощущая знакомый запах ее духов.
– Я счастлива, что ты очнулся, так боялась потерять тебя, – девушка взяла его лицо в ладони и мягко, ненавязчиво поцеловала, вызывая у парня этим волну теплоты по отношению к ней. Такая искренняя, открытая, преданная, его милая девушка. Вспомнив, что Катарина говорила про ее ежедневные посещения, Батлер улыбнулся ей в губы. Как он мог думать, что она лишь немного увлечена им? Теперь парень понимал больше и осознавал – сил разбить ей сердце у него не хватит. Да и необходимо ли это? Он не умеет любить, поэтому нет смысла надеяться, что это когда-то изменится. Зато в его силах подарить счастье вот этой влюбленной в него девушке. К тому же браки, построенные на дружбе, куда реже доходят до развода, этот факт он знал еще с детства и верил ему. Они смогут построить что-то надежное, с этой уверенностью он отстранился от нее, нежно убирая прядь ее волос за ухо. Рядом весело покашляла Катарина, напоминая о своем присутствии, поэтому он перестал смущать девушек.
– Я скучал, моя милая Эмма.
– Никогда больше не делай так, Ричард Батлер. Никогда, – девушка лишь крепче прижалась к нему, боясь отпустить.
– Постараюсь.