Twisted Wonderland: Искажённый мир.

Естественно так же, как и в самом каноне игры, мне начали снится отрывки сцен из диснеевских мультфильмов. И первым на очереди выступила «Алиса в Стране чудес» — логично, учитывая, что арка Хартслабьюла уже дышит мне в спину. Кажется, именно этот мультик был самым первым, который я посмотрела от студии Дисней, — если, конечно, моя память мне не изменяет. Помню, тогда меня очень впечатлил Чеширский кот, благодаря своей харизме, фирменной клыкастой улыбке и песне про «незаблудок». А вот королева Червей, вопреки ожиданиям, вызывала во мне не ужас, а смех — своей всепоглощающей истерикой и склонностью устраивать геноцид карточных солдат по поводу и без.

Неужели Яна Тобосо именно так решила провести параллель между Риддлом и этой карикатурной королевой, опираясь на видение этих двоих со стороны третьих лиц?

В принципе, логика есть. Оба — капризные, вздорные, жестокие и эмоционально нестабильные истерички, которые при первой же возможности срываются в ультразвуковое «голову с плеч!». Ещё и предпочитают решать конфликты повышением децибелов, а не аргументов.

Чувствую, мне придётся запастись просто титаническим терпением, чтобы не придушить аловолосую булочку за его очередной словесный выпад в мою сторону. Ведь ещё когда я читала с ним мангу, где всё подавалось чуть более реалистичнее, он вызывал у меня приступы раздражения чуть ли не с первых страниц. Хотелось просто придушить этого наглого перфекциониста с синдромом отличника ещё прямо в зале церемоний. Но тогда, к счастью, можно было просто перелистнуть страницу. Здесь же подобной роскоши, к сожалению, не предвидится.

— Скорее, красьте розы в красный!

— Если не поторопимся, цветы завянут!

Карточные солдатики, разумеется, работали с такой же тщательностью, с какой я в школе решала задачки по физике на последние пять минут урока. Ни о каком «каждом лепестке» и речи не шло — мазали всё подряд, как попало, будто от этого зависела их жизнь (а, стоп, так оно и есть). В итоге, смотря на результат их работы создавалось впечатление, что делали они её явно второпях и на отъебись.

Ну, ничего удивительного, что королева потом приказала казнить их. Хотя, честно говоря, с их художественным талантом это был скорее акт милосердия, нежели жестокости.

— Скорее-скорее! Красим розы!

Они обращались с кисточкой как с метлой, сильно и при этом в быстром темпе размахивая ею, отчего несколько бутонов, посредственно перекрашенных в красный, валялись на земле. Я лишь закатила глаза на это театральное безобразие и покачала головой, подойдя ближе к кустам. Осторожно прикоснувшись к одному из бутонов я почувствовала, что лепесток был ещё влажный и липкий — как будто его не покрасили, а окунули в гуашь, отчего подушечки пальцев моментально окрасились в красный.

— Они красят… розы? — чей-то тоненький голосок за спиной заставил меня испуганно дёрнуться на месте, чуть ли не всплеснув руками от неожиданности.

Резко обернувшись, я облегчённо выдохнула — обращались не ко мне. В метре от меня стояла блондинистая девочка лет семи, в голубом платьице и белоснежном фартучке. Печально глядя на поверженные розы, она неторопливо подошла ближе к работающим с покраской роз карточным солдатикам.

Фух. Напугала, дурында. Я уж подумала, началось взаимодействие со сном.

— Зачем же вы красите белые розы в красный?

— У нас одна причина. Мы по ошибке посадили белые розы.

— Её величество любит красный. А за белый — голову с плеч, — логика железная, как лезвие гильотины. Хотя, если она так обожает красные розы, то какого хрена вы до сих пор разводите сорт белой? Да ещё и в её саду?

Я слушала уже знакомые мне реплики, но внимания им особо не уделяла — и так наизусть знаю. Лучше потрачу эти драгоценные минуты на что-нибудь более полезное. Например, соберу себе букетик.

На земле валялись розы всех сортов: чисто белые, ярко-красные, и те самые, неудачно покрашенные, будто художник начал с энтузиазмом, а закончил с похмельем. Последние, кстати, выглядели наиболее выразительно, словно замазанные кровью, но в этом было даже что-то привлекательное.

Собрав небольшой, но весьма драматичный букетик, я снова вернулась к наблюдению за финальной частью сцены.

— Это правда?

— Именно так. Поэтому мы розы и красим.

Свет начал гаснуть, как в кино перед титрами. И уже в следующую секунду я открыла глаза в знакомой мне комнате. Лёжа на кровати. Как и должно было быть.

Почти.

За одним маленьким, но весьма говорящим исключением.

В моих руках покоились розы. Те самые. Из сна. Настоящие. С тем же самым запахом и липкой текстурой краски на лепестках. Я приподняла их, недоверчиво рассматривая в полумраке.

Сны в этом мире явно не ограничиваются бессмысленной болтовнёй подсознания.

Интересно, если так и дальше пойдёт, можно будет начать выносить из снов ещё какие-нибудь сувениры на память? Ну, там, золото, артефакты, печенье Гриму в корм… хотя, он всё равно его сожрёт до того, как я хотя бы успею сказать ему «доброе утро».

Осторожно отложив букет на тумбочку, я с облегчением улеглась обратно и уже закрыла глаза, надеясь, поспать подольше. Но какая-то сволочь видимо решила, что стучать в дверь поздней ночью — просто архринительная идея. Да ещё с таким энтузиазмом, будто по ту сторону кто-то решил снести дверь башкой.

Ну не свинство ли?!

— Кто там так поздно?.. — раздался сонный голос Грима из-под одеяла.

— Вставай, давай, — буркнула я, поднимаясь и откидывая в сторону одеяло. — К нам гости пришли. И видимо, из тех, кто не умеет читать циферблат.

Монстр лишь, хрипло и возмущённо, пробормотал:

— Скажи им, что мы умерли. И на поминках не будет еды.

— Отлично, — фыркнула я. — Пусть тогда заодно цветы прихватят. Только не розы. Я и так сегодня уже насобирала их достаточное количество.

С трудом встав с кровати, я сунула ноги в тапки, взяла телефон и на ощупь поплелась к двери. Свет включать не стала — во-первых, зачем, если глаза ещё не привыкли, а во-вторых… я и так достаточно злая, чтобы убить кого-нибудь и в темноте.

Спускаясь по лестнице я чуть было не навернулась, когда нога (к счастью, не забинтованная) соскользнула с края ступени, но в последний момент вцепилась в перила. Прошипев сквозь зубы нецензурное заклинание на удачу, я с убийственной грацией домандражировала до первого этажа. В любом случае, я уже знала, кто решил устроить мне ночной рейд, а потому заранее сняла тапок с ноги — для профилактики.

Повернув щеколду и открыв дверь, я ожидаемо увидела стоящего на пороге Эйса, с видом оскорблённого жизнью кота. Выглядел он во всей красе: мятая форма, растрёпанная чёлка, на шее — фирменный ошейник в форме сердца, будто он сбежал из питомника, а не только что был обезглавлен Риддлом.

— Эйс? Что ты здесь… Фуня-я-я?! ~

Я мгновенно шагнула вперёд, подняла руку и без промедлений отвела её назад, чтобы удар получился с размаху. Тапок хлёстко опустился Трапполе по рыжему котелку — с такой точностью, как будто я специально тренировалась на манекене для этого самого момента.

Эйс тут же отшатывается назад, чертыхаясь, и чуть не оступается на крыльце. Первокурсник инстинктивно хватается за голову, распахнув глаза, а его брови поднимаются вверх от охуевания ситуации.

— Чёрт! Марфа, ты нормальная?! — возмущённо выдаёт он, всё ещё держась за голову.

— Не-а, — сухо отвечаю я, медленно покачав головой из стороны в сторону. — Особенно в час ночи. С чего ты взял, что это хорошее время, чтобы ломиться ко мне?

— Я вообще-то по делу пришёл!

— И для этого обязательно было стучать, как будто ты домушник в истерике? — Эйс обиженно надулся на мои слова, продолжая растирать многострадальную голову.

Однако, не смотря на то, что я была всё ещё рассержена тем, что эта рыжая бестия разбудила меня в полпервого ночи, я всё равно не могла оставить его мёрзнуть на улице ночью, а потому всё-таки решила впустить его внутрь.

— Ладно. Заходи, пока я не передумала, — вздохнула я, отступая в сторону.

— Спасибо, мамочка, — буркнул он под нос, протискиваясь мимо, пока я закрывала за ним дверь.

— Ещё слово и я вышвырну тебя отсюда за шкирку, — пригрозила я ему вслед, уходя вглубь комнаты и щёлкнула выключателем. Свет моментально залил всю гостиную, отчего я невольно зажмурилась — глаза резануло так, будто меня ослепили вспышкой. — Что у тебя случилось, кстати?

— Староста наш случился, — отозвался Эйс, похлопав ладонью по спинке дивана, чтобы смахнуть с него немного пыли, а затем, без малейших колебаний, плюхнулся на него, откинувшись назад. — Какой же он придурок.

Я скептически выгнула бровь, слушая его, и устроилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Грим, не теряя ни секунды, забрался на другой конец дивана, устроившись поудобнее рядом с Трапполой.

— Кому как, — я равнодушно пожала плечами, глядя на Эйса с ленивым прищуром. — Мне он показался хоть и избалованным, но вполне себе милой булочкой с корицей.

Как только я бросила взгляд на собеседника, Траппола скривился так, будто я предложила ему съесть тухлое яйцо.

— И не надо на меня так смотреть.

— Тебя вообще вот это вокруг моей шеи не смущает?! — парень довольно эмоционально махнул рукой, выделяя шею и одетый на неё фирменный ошейник Риддла. Лицо его было таким, будто он ожидал от нас коллективного ужаса и поддержки.

Однако, я лишь молча наклонила голову набок, пристально разглядывая аксессуар, словно оценивая его на аукционе. В реальности он и правда выглядел куда эффектнее, чем в игре. Только вот дышать в нём было наверняка тяжело.

— А тебе идёт. Где купил? — Траппола тут же поджал губы и выдал на меня взгляд, полный немого раздражения, на что я лишь посмеялась.

— Такой же ошейник, во время церемонии, на меня нацепил тот аловолосый старшекурсник, — неожиданно встрял в наш разговор Грим, морщась, вспоминая неприятный момент.

— И чем же нечестивый Эйс удосужился разгневать Его Алое Величество, повторив прежнюю участь Грима? — вяло поинтересовалась я, прищурившись.

— Я съел пирог, — буркнул Эйс, как будто признался в убийстве.

— Пирог? — монстр нахмурился, не понимая, в чём суть трагедии.

— В холодильнике лежало три штуки. Я съел один. Всего один, понимаете?! И вот, из-за какого-то одного кусочка на мне теперь сидит ошейник! — возмущённо зашипел первогодка, глядя то на нас, то в потолок, как будто оттуда должен был снизойти суд справедливости и размазать Роузхартса по плитке. — Должен же быть предел его жадности.

— И ты не спросил разрешения? Это же чужая еда, — нахмурилась я, с осуждением во взгляде смотря на первокурсника.

— Может, их приготовили к какому-нибудь празднику, — добавил монстр, задумчиво почесав подбородок и зевнул. — Например, ко дню рождения.

— Похоже на то…

— И что же нам с тобой делать, чудо ты этакое, — протянула я, устало прикрыв глаза и опираясь щекой на ладонь.

Щелчок камеры пронзил тишину, отчего я резко перевела взгляд на Трапполу, который держал в руке телефон и застыл с почти виноватым выражением лица. Грим же не успел стать свидетелем этой картины, так как неожиданно заснул на диване.

— Не смотри на меня так. Я должен был это сфоткать, — тут же заявил парень, после чего я заметила, как его щёки начали покрываться подозрительно алым румянцем. — Вчера я рассказал брату о своём поступлении и первом учебном дне. Ну, в основном, о наших приключениях. Он так удивился, услышав о тебе. Колледж же мужской всё-таки…

— Только попробуй это кому-то отправить.

— Лишь ему и Джусу покажу, — отозвался Эйс, будто это его спасёт.

— Хватит коверкать чужие имена, — буркнула я и спокойно взяла у него телефон, не встретив сопротивления.

Снимок, к моему удивлению, получился… не таким уж и ужасным. Скорее милым. А отправить его он, похоже, ещё не успел. Я взглянула на Эйса — тот, кажется, пытался изобразить безразличие, но покрасневшие уши всё равно выдавали его. Не знаю, что на меня нашло, но я нажала кнопку «отправить» и вернула ему телефон обратно.

— Сейчас ты встанешь и пойдёшь извиняться перед ним.

— В смысле сейчас? С чего бы? — возмутился он, вскидывая брови.

— Слушай, чего ты хочешь? Чем быстрее скажешь ему «простите меня, пожалуйста, я был голодным идиотом», тем быстрее избавишься от этого ошейника.

Нахмурившись, первогодка какое-то время молчал. Я же терпеливо ожидала, когда Эйс соблаговолит поднять свою задницу и пойдёт в общежитие Хартслабьюла, просить прощения. Подумав немного парень, неожиданно для меня, резко встал и потянул меня за рукав.

— Тогда ты идёшь со мной.

Я почти не сразу поняла, что произошло. Траппола дёрнул меня за руку с неожиданной настойчивостью, другой — схватил свой пиджак, а ногой ловко подцепил мои полусапожки и пододвинул к ногам.

— Совсем охренел, рыжий?! — я выдернула руку, возмущённо глядя на него. — Сначала разбудил меня посреди ночи, теперь ещё и волочёшь по ночным извинениям?

— Поддержка, — беззаботно пожал плечами он. — Моральная. Если я оттуда не вернусь, расскажи всем, что я умер за пирог.

— Ага, а на твоём надгробии напишу: «здесь покоится Эйс Траппола. Не смог различить пирог и смертный приговор», — не упустила возможности съязвить я.

***

Оказавшись в общежитии Хартслабьюла, я закуталась в чужой пиджак и с ледяным равнодушием наблюдала, как Эйс, скрипя зубами, выдавливает из себя извинения. Стояла я чуть позади него — не особенно прячась, но и не желая привлекать к себе излишнего внимания.

Иногда аловолосый недовольно метал взгляды на меня, как будто мысленно прикидывал, сколькими правилами колледжа я уже успела пренебречь. Похоже, догадался, чья была инициатива припереться в полпервого ночи.

Пока рыжий через силу выдавливал свои извинения, уж больно походившие на мучения, нежели раскаяния, я думала, не завести ли мне счётчик фраз: «мне жаль» и «я был неправ». Честно, Траппола выглядел так, будто ему связали руки и заставили исповедоваться.

Ладно. Главное, чтобы Риддл не обратил на его кривлянье большого значения и не начал читать ему моральную лекцию длиной в Конституцию, а просто простил его. Иначе я прямо здесь начну выкапывать себе могилу из декоративных кустов и лягу наконец спать.

В гостиной чужого общежития было холодно, но не до такой степени, как в моём, хотя руки и ноги замёрзли почти до ломоты. Пиджак Эйса был единственным источником тепла для меня в данный момент, но грел он с такой же эффективностью, как комплименты от директора — вроде есть, но не помогает.

Шмыгнув носом, я обвела взглядом холл, чуть дрожа от холода. Вокруг темно, включено всего несколько светильников, а на фоне мрачного коридора что-то колыхнулось.

Стоп!.. Что за?..

Попытавшись незаметно скосить глаза в сторону, я устало выдохнула: за углом стоял всего лишь Дьюс. Парень жестами попытался спросить, что происходит, на что я едва заметно махнула рукой, чтобы он не вмешивался.

— Почему она здесь?

— Я попросил сходить со мной, — спокойно ответил Эйс, как будто позвал меня не на ночную вылазку, а за булочкой в буфет.

— Тебе так нужна нянька? — Риддл раздражённо цокнул языком. — Шестнадцать лет, а всё… — сероглазый резко замолк и начал приглядываться в тот тёмный коридор, в котором стоял синеволосый. Лицо стало усталым и разочарованным, когда глаза Роузхартса озарились пониманием, и староста резко поманил пальцем Спейда. — Ответьте мне на вопрос: почему два первокурсника, после первого учебного дня, нарушают комендантский час и шляются не то, что по общежитию, а по колледжу?

— Директор попросил привести Эйса с Дьюсом. Вот мы и решили по пути зайти извиниться.

— И зачем они ему? — моим словам Риддл не верил, и раздражённо смотрел на опустивших головы первокурсников.

Для меня же его вопрос прозвучал с такой степенью скепсиса, что мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы подавить очередное желание закатить глаза.

— Люстра, — ответила я кратко, без тени эмоций.

Одного моего слова хватило, чтобы аловолосый перестал хмуриться и с непроницаемым лицом издал смешок. Это было настолько милым, что я не смогла удержаться и улыбнулась краешком губ.

— Что ж, ладно, можете идти, — на лице второкурсника появилась ухмылка, в которой промелькнула та детская хитринка, что выдавала настоящего Риддла. Иногда он, несмотря на всю свою педантичность, напоминал мне котёнка с зубами: вроде бы и милый, а цапнуть может.

…Не злой он. Просто слишком рано стал взрослым. Слишком серьёзным, слишком одиноким. Слишком послушным ребёнком, которого никто не учил, как быть счастливым.

Когда мы вышли из здания общежития, холодный воздух ударил мне по лицу, но уже не так резко — видимо, свыклась. Парни остановились, переглянулись и молча уставились на меня.

— …

— …

— …

Первая не выдержала неловкое молчание я: громко вздохнула и закатила глаза.

— …Что опять случилось?

— Нас правда директор вызывает? — я ожидала услышать данный вопрос от Дьюса, так как он присоединился к нам лишь недавно, но задал его именно Траппола.

— Нет, я соврала, чтобы вам двоим не прилетело от него. Что за дебильные вопросы, Эйс?

— Ну, мало ли, вдруг он написал тебе сообщение, пока я впереди тебя стоял и извинялся перед старостой, — буркнул рыжий, почесав затылок.

— А за что извинялся? — тут же встрял Дьюс, на что я лишь устало зевнула, словно этот разговор начал мне надоедать, и пробормотала:

— Вот Эйс и расскажет.

А я пока обдумаю, как избежать конфликта и последующих за ним последствий. Потому что, чёрт подери, мне ещё шестнадцать, а я уже чувствую себя как персонаж трагикомедии: выжила в аду, но не выспалась.

***

Несмотря на то, что меня разбудили поздно ночью, стоило моей голове коснуться подушки, как я сразу же отрубилась на несколько часов. Видимо после сражения с Фантомом в шахте я окончательно вымоталась, но зато проснувшись утром стала выглядеть довольно бодро. Настолько бодро, насколько это вообще возможно для человека, который лёг спать во втором часу ночи.

Привычно нанеся на себя эмо-макияж, а именно — чёрный карандаш по нижнему и верхнему веку, аккуратно выведенные стрелки и чёрную помаду, не задев при этом противоположные пирсинги на губах, — я довольно глядела на себя в зеркало, поправляя свой внешний вид.

На мне новая выглаженная форма, а в рюкзаке — тетрадки, ручки и карандаши, выданные всё тем же добродушным паразитом Кроули. Начинаю подозревать, что он развёл у себя в подвале магическую канцтоварню.

— Мар, ты извини ещё раз, что разбудил тебя так поздно ночью, — я взглянула на Эйса через зеркало. Лицо у него было виноватым, но без трагедии, на что я лишь махнула рукой.

— Забей уже, — так, стоп, как он меня только что назвал? — Мар? У тебя фетиш на клички, что ли?

— Я просто сократил твоё имя, — пожал плечами он.

— Куда уж короче.

Я закатила глаза, а он лишь усмехнулся и вышел из моей комнаты, спустившись вниз в гостиную. Там нас уже ждал Дьюс. Пришлось пустить этих двоих ночевать у себя в общежитии на диванах — не на пол же их гнать, в самом деле. Другие комнаты не были ещё убраны от скопившегося в них барахла, пыли и грязи, а на одной кровати нас бы вряд ли втиснулось трое, да и я не фанат тактильного ужаса.

Надев рюкзак, я вышла из общежития вместе с парнями и заперла дверь на ключ. Дьюс выглядел более уверенно, чем его одногруппник, да и вообще на вид был посвежее, чем он. Эйс же выглядел так, будто всю ночь бегал во сне от Риддла с табличкой «нарушитель».

— Зайдём и извинимся сейчас? — вопрос был тупым, ведь очевидно, что Траппола захочет как можно быстрее избавиться от своего ошейника.

— Я так и планировал сделать, — ответил Эйс. — Нужно скорее бежать в общежитие, пока пары не начались.

— Почему тогда мы пораньше не вышли?

— Потому что Великий Грим нуждается в полноценном сне, — ворчливо отозвался Грим, ковыляя сбоку. Вид у него был измученный, как будто он всю ночь решал магические уравнения с Кроули, а не лопал, как обычно, своего любимого тунца.

— Пойдём уже, — буркнула я, не желая участвовать в этом утреннем цирке.

Всю дорогу я молчала. Разговоры за спиной шли, но я в них не вникала. Вместо этого я разглядывала колледж. Сейчас, когда не надо спасать свою жизнь или объясняться перед старостой, можно наконец оглядеться.

По пути на нас часто обращали внимание другие студенты уже не столько удивлённые, сколько любопытные. Видимо вспомнили про тот случай с люстрой. Однако, я заметила, что глаза в большей степени были направлены именно на меня.

Смущения или страха у меня не было. Я уже давно привыкла быть чужой. В школе было хуже. Из-за образа эмо и иностранной фамилии, меня постоянно буллили или нарывались на драку. Некоторые вообще смотрели так, как будто я сейчас наложу на них проклятие или выпущу летучих мышей из сумки. Кто-то пугался, кто-то шептался, кто-то швырял в меня обидные прозвища, по типу: «ведьма», «нечисть», «демон» и так далее.

А ведь началось всё вполне буднично. Мне было тогда одиннадцать лет, когда я просто пришла к отцу и сказала, что хочу сделать себе пирсинг и начну носить чёрное. Потому что мне так комфортно, потому что мне понравился стиль эмо. Я ожидала либо смеха, либо запрета или упрёка, но отец… он просто кивнул. Однако, сделал предупреждение, что за последствия буду отвечать я сама.

Я тогда не придала значения тому, что он имел ввиду, но потом осознала — он знал, что после этого в школе меня не примут. Знал, что будут поливать грязью, игнорировать, обсуждать за спиной, а друзья прекратят со мной общение. Но не остановил. Он дал мне свободу. Дал выбор. Преподал ценный жизненный урок. И когда спустя год мне это всё надоело, и я уже всерьёз думала слиться с толпой, сменить образ на прежний и стать «собой», чтобы снова влиться в коллектив… он сказал мне одну очень важную фразу. Фразу, которая с тех пор стала моим личным заклинанием:

«Самая большая тюрьма, в которой живут люди — это боязнь того, что подумают другие»

С тех пор мне стало наплевать на мнение окружающих. Я замкнулась в себе. Сначала было сложно — одиночество всё-таки не сахар. Больше не было тех, с кем я могла сплетничать, обсуждать что-то новое, делиться едой. Но потом я поняла, что лучше быть собой, нежели жалкой копией кого-то, кто мне даже не нравится. Кто они такие, чтобы я прислушивалась к их мнению? Если я им не нравилась исключительно из-за внешности, то это были их личные проблемы, а не мои.

Однако, несмотря на моё прошлое, здесь всё было иначе. Я находилась в мужском колледже, где являлась единственной девушкой. Кому угодно могла прийти в голову мысль выцепить меня, когда я буду одна, и зажать где-нибудь в пустом коридоре.

Пусть в самой игре возрастное ограничение до двенадцати, но побывав здесь в реальности я заметила, что некоторые вещи представлены намного реалистичнее, чем в игре, как и характеры персонажей.

Любой девушке на моём месте стало бы тут же страшно, от осознания того, что её могут припереть к какой-нибудь стенке, пока никто не видит, и сделать свои дела. Но я была не из их числа. Всё потому, что мой отец с самого детства физически подготавливал меня, потому что не хотел, чтобы я жила в мире как жертва. Я знаю, как бить и куда. Но даже с этим — нельзя расслабляться. В этом колледже старосты не держат студентов на поводке. И никто не гарантирует, что за углом не встретится кто-то, кто решит, что «она — чужая, значит, можно».

Когда мы оказались в Хартслабьюле, ребята первым же делом подошли к Кейтеру, занятому покраской роз в красный цвет. Увидев эту картину вживую, в моей голове непроизвольно всплыли ассоциации с сегодняшним сном: подстриженные зелёные кусты, белые розы, алый мазок, мания контроля — всё прямо как в том самом мультфильме.

Я шла немного позади парней и кота, но, заметив в стороне куст с наполовину покрашенными розами, не удержалась от желания подойти к нему поближе. Кое-где ещё остались белоснежные лепестки, чудесно выделяющиеся на фоне уже окрашенных. Мысль мелькнула сама собой: будь на моём месте королева Червей, она бы уже вырвала этот куст с корнем и закатила оглушительный скандал, приказав казнить студентов за подобное вероломство.

Вдоволь насмотревшись на розовый куст, я быстро вытащила из кармана штанов телефон, включила на нём камеру, навела фокус и сделала несколько снимков с разных ракурсов.

— Нравятся? — дёрнувшись от неожиданности, я развернулась к подошедшему ко мне студенту. На удивление, это был не Кейтер и не Трей, а кто-то новый. И, что более интересно — совсем не похожий на остальных персонаж. Высокий, с длинными, прямыми волосами серебристо-голубого цвета, которые мягкими прядями спадали на плечи. Его глаза — ярко-синие, почти неестественно сверкающие, выглядели как два заколдованных сапфира лежащих на белоснежном снегу. Он выглядел так, словно сошёл с обложки какого-то сказочного журнала, а не как очередной хартслабьюлец, таскающийся за фламинго и ежами. — Мы тщательно ухаживаем за ними, чтобы они оставались такими же прекрасными, как столь же очаровательные посетительницы нашего общежития.

Я не удержалась от приподнятой брови и лёгкого, почти ироничного смешка. Выглядит, как очередной павлин. Хотя, по крайней мере, не угрожает казнью за незакрашенные целиком бутоны — и на том спасибо.

— Джестер-кун, прошу, не пугай нашу новую студентку, — неожиданно к нам подошёл Кейтер вместе с остальными и приветливо махнул рукой студенту. — Не думал тебя здесь увидеть в такое время.

— Сегодня моя очередь ухаживать за фламинго и ежами.

— Разве для этого не нужна специальная одежда? — неуверенно спросил Дьюс, с сомнением поглядывая на Джестера.

Парень, снисходительно глянув на Спейда в ответ, лишь хмыкнул, вздохнул, и устало бросил:

— Я не собираюсь позориться на всё общежитие, шагая в розовом кигуруми через всю его территорию, — дёрнулся Джестер, видимо, представив себе подобную картину. — Пронесу в сумке, а там уже надену.

Эйс, слушая всё это, выглядел так, будто максимально разочаровался в жизни. Мы с Дьюсом, заметив его выражение, переглянулись, но не решились спросить в чём дело. Впрочем, рыжий, через несколько секунд, сам всё выдал:

— А так можно было? — почти жалобно спрашивает Траппола.

— Пока Риддла нету — можно всё.

Тихий, но отборный мат вырывается из уст первокурсника, из-за чего мы все, не сдерживаясь, начинаем посмеиваться над этим, вследствие чего рыжий становится ещё подавленней, чем прежде. Однако, Кейтер вскоре прерывает наше веселье, взяв в руку кисточку с красной краской и всучив её прямо в руки Эйса.

— Я надеюсь, вы мне поможете перекрасить розы. Ну же, не отказывайте своему семпаю, — наши недовольные лица выглядели как явно протестующе такому предложению. Что ж, видимо, Даймонду они тоже не очень понравились, раз он так нахмурился. — Да ладно, вам так сложно помочь вашему старшему? Джестер, молю, хотя бы ты.

Мы с ребятами молча несколько раз переглянулись, не говоря ни слова, после чего с обречённым видом взяли кисти в руки и направились к бедным кустам.

Нам с Эйсом не очень повезло в сравнении с Гримом и Дьюсом. Те пользовались ручкой и кошачьим ошейником с магическим камнем, чтобы превратить белые розы в красные в один взмах, в то время как мы с Трапполой пытались тщательно прокрашивать цветы вручную, стараясь не запачкать краской нашу форму.

Должна признать: покраска роз само по себе очень интересное занятие. В первый раз ощущения довольно необычные. Кажется в детстве, смотря на такую же сцену покраски роз, только в мультфильме, я всерьёз мечтала также попробовать покрасить белые розы в красный цвет. Кто бы мог подумать, что моя мечта осуществится лишь через девять лет — и в такой обстановке.

— А надо было раньше. Вот чем ты думал, когда тянул до последнего? — Кейтер попытался состроить жалобное личико как мог, но ни на кого из нас оно не подействовало. — Ой, да ладно. Ты не видишь, что у меня забот сейчас намного больше, чем у тебя. В конце концов, используй свою способность.

— А я по-твоему что? Ты сомневаешься в моём уме?

Даймонд наигранно оскорбился, да и в целом сделал вид, что эти слова его очень задели. К счастью, я понимаю, какой он по натуре человек и что всем его словам верить не стоит. Наверное, именно поэтому, его друг на это не повёлся и лишь фыркнул.

— Где тогда настоящий? — после заданного Джестером вопроса эмоции на лице у Кейтера мигом изменились с обиды на хитрую улыбку и прищуренные глаза.

— Ничего не может быть лучше, чем перед занятиями немного посидеть в МагиКаме.

— Гениально.

— Я знаю. Кстати, о нём, — потянув своего собеседника за рукав пиджака, Даймонд направился в мою сторону. — Тебе не нужно их красить, это просьба исключительно для студентов нашего общежития.

— Было бы странно просто стоять в стороне и наблюдать, пока они все работают, — пожала плечами я, опустив кисть обратно в краску. — Я Марфа Блэкхол, кстати.

— Ах, да, мы ведь так и не познакомились с тобой. Моё имя Кейтер Даймонд, а это мой однокурсник и по совместительству одногруппник — Джестер Блэквелл.

— К Вашим услугам, миледи, — Блэквелл вновь поклонился, но на этот раз с лисьей полуулыбкой, проскользнувшей на его лице.

Так значит, Джестер — третьекурсник Хартслабьюла. Причём не просто «ещё один», а крайне нестандартный и, чего уж там скрывать, очень даже красивый. Интересно, что у него за особая магия? Что-то театральное? Иллюзии? Манипуляции? Поскорее бы это узнать.

— Марфа-чан, ты и твои друзья не против сфотографироваться вместе с нами для МагиКама? Я сразу же отмечу тебя на фото.

У Кейтера глаза горели, как у ребёнка, идеей сделать со мной совместное фото, даже несмотря на мою внешность эмо. Очевидно, мой образ его искренне вдохновил. Наверное, впервые кто-то так открыто проявил ко мне такое дружелюбие. Даже немного приятно стало.

— Не стоит, — отрицательно мотнула я головой. — У меня нету МагиКама.

— Почему? Нужно обязательно создать тебе аккаунт.

— Если Марфа не против, ты можешь фотографировать её и просто выкладывать себе на аккаунт, — невозмутимо предложил Джестер.

Идея нового знакомого показалась мне безобидной. В целом, в том, чтобы Даймонд выложил фото с моим участием, не было ничего криминального. Главное, чтобы потом не засыпал меня сообщениями и не приставал с хэштегами.

— Ладно, только давайте побыстрее, а то нам ещё на занятия нужно успеть.

— Марфа, сейчас не время, — Эйс, кажется, был единственным, кого вся эта затея раздражала. Дьюс же выглядел просто обескураженным.

— Клянусь, это будет круто! — прежде чем сфотографироваться, Кейтер, светясь от радости, достал из внутреннего кармана пиджака подводку для глаз и ловко нарисовал мне на щеке аккуратный пик.

Затем он собрал всю нашу разношёрстную компанию вместе, поднял Грима и передал его мне на руки, а после, приобняв всех за плечи вместе с Блэквеллом, нажал на кнопку камеры. Щелчок, вспышка — и кадр готов.

— Теперь осталось загрузить в МагиКам и готово! Скажите свои ники, чтобы я отметил вас.

— Джестер Блэквелл.

— Дьюс Спейд.

— Эйс.

— Грим и его приспешница.

— У нас нет МагиКама, Грим, — я закатила глаза, подчеркнув всю иронию происходящего.

— Готово! — с улыбкой объявил Кейтер, опубликовав нашу совместную фотографию и подписав. Вышло, кстати, довольно неплохо. Для первого раза — даже очень. Неужели я и правда наконец начну вливаться в чужой коллектив? — Кстати, ты же вроде староста того ветхого и потрёпанного общежития? — а, нет, показалось. — Не представляю, как там можно жить! Его же никак не выложить в МагиКам, там так темно. Я, правда, очень сожалению вам.

— Эй! Не думаешь, что ты довольно груб? — Грим возмутился на замечание третьекурсника, но, признаться, в этот раз я была с ним полностью солидарна.

Моему общежитию и вправду не помешал бы капитальный ремонт. Жаль только, что толком его можно будет сделать только ближе к финалу главы с Игнихайдом. И то — после того, как хароны почти до основания его разнесут.

— Ладно, мы с Гримом пожалуй пойдём. Не хотим опоздать в первый же день занятий, — спокойно сказала я, отступая на несколько шагов назад и перехватывая у Спейда свой рюкзак. Подозвав к себе кота, тот нехотя подбежал, бурча что-то недовольно себе под нос.

— Но мы же вместе хотели зайти к Риддлу, — Траппола с ожиданием в глазах посмотрел на меня, но получив в ответ молчание с моей стороны, лишь вздохнул. — Ладно, и без тебя справимся.

После слов первокурсника Кейтер на доли секунд скривился. И хотя его лицо почти сразу же вернулось в своё привычное улыбчивое состояние, я заметила, как он незаметно для Эйса с Дьюсом достал волшебную ручку из кармана пиджака. Джестер тут же метнул на него взгляд и, не раздумывая, последовал его примеру.

Я сделала ещё один шаг назад. Очень медленно. Почти лениво, как будто просто хотела рассмотреть кусты. На деле же каждый нерв в моём теле сжимался в предчувствии надвигающегося театра абсурда на грани мордобоя.

— Боюсь, не справитесь, — начал Даймонд, его тон по-прежнему звучал вежливо, но уже с металлическими нотками под слоем сахарной вуали. — Мы не можем пропустить вас к нему. Не после всего что вы сделали.

— Чего?! — Траппола насупившись, сжал сильнее кисточку в своей руке, а ручку банки с краской — в другой. — То есть, мало того, что вы использовали нас в качестве бесплатной рабочей силы, — между прочим, заставляя выполнять свои же обязанности, — так ещё и после этого мешаете увидеть префекта по срочному делу?!

Рыжий подошёл почти впритык к старшекурсникам, метая в них злой взгляд. Видимо, надеялся напугать их своим задором, но… третий курс — не первый. Здесь харизма так просто не работает.

— Это ж какое у вас срочное дело? — Джестер многозначно хмыкнул. — Уж простите, первочки, но войдите в положение. Не загнётесь походить на занятия день-другой без магии.

Типичный представитель надменных вышестоящих, у которых вся мораль измеряется длиной тени от значка их старосты. Мило.

— Ах вот как, — в следующий миг Эйс со злорадством на лице чуть ли не отпрыгнул назад перед тем, как разжать руки. Краска хлынула вниз — по траве, по ботинкам, по штанам. Старшекурсники дёрнулись, но поздно. Результат был… ну, скажем так — живописный. Особенно если смотреть с безопасного расстояния.

— Ты нормальный?! — Кейтер вытаращился на свои испорченные брюки, моментально скривившись в отвращении, в то время как Блэквелл смотрел не на одежду, а на самих «виновников торжества» — прожигающе и холодно.

— Мне кажется, стоило для начала подумать, прежде, чем это сделать, — протянул Джестер, и я поняла, что пора вмешаться. Не потому что хотелось. А потому что если этого не сделать, последствия могут быть намного хуже. Особенно для тех, кто не мыслит стратегически. — Мало иметь мозги, ими надо ещё и пользоваться. Видимо, это может делать только ваша подружка, — добавил он, теперь уже глядя на меня.

— Я бы попросила не путать воспитание с интеллектом, — холодно отозвалась я, и выпрямилась. — Я здесь действительно ни при чём. Я как раз пыталась избежать этого фарса. Не я, конечно, но кое-кто из ваших устроил шоу.

— Я и не собирался тебя обижать, Марфа, не волнуйся, — третьекурсник снисходительно улыбнулся мне. Всего на миг это выглядело для меня приятно… если бы мы не находились в эпицентре потенциальной «магической бойни».

Я перевела взгляд на ребят. Дьюс был напряжён, как струна. Эйс был готов сорваться и уже держал наготове ручку. Грим… тот вообще спрятался за моей ногой, нервно поглядывая на происходящее. Просто чудесный момент для отступления.

Нет, я не убегаю из-за страха перед намечающейся дракой. Просто не хочу вмешиваться в чужой конфликт, который заведомо начал Эйс. Это дела их общежития, а не моего. И если честно, я уже начала чувствовать лёгкую моральную усталость от всего этого цирка. Стоило мне хоть ненадолго поверить, что день начнётся спокойно — как Траппола, неожиданно для меня, устроил спектакль с краской. Ещё и перебинтованная вчера нога снова начала ныть, напоминая, что я ещё не полностью восстановилась после битвы в шахте. А значит от меня им сейчас не будет никакой пользы.

— Вы уж простите, что оставлю вас развлекаться без меня, ребята. У кого-то же из нас должна быть учебная успеваемость выше средней, — с ледяной вежливостью сказала я, повернувшись и направившись к выходу. — Грим, ты со мной? Или остаёшься смотреть, как люди будут кидаться друг в друга краской и бить морды?

— Я не мазохист! — фыркнул монстр и резво побежал за мной.

Я не обернулась, когда меня начали окликать первокурсники. Потому что это бы выглядело так, будто я сомневаюсь. А я не сомневалась. Я просто знала: если кто-то и вытащит этих двоих из неприятностей — то исключительно они сами. И моё вмешательство ничего для них не изменит. Лишь выставит меня полной дурой перед третьекурсниками, а я такой быть не собиралась.
___________________________________________

В честь дня моего рождения держите первую главу арки Хартслабьюла, которая вышла аж на пять тысять шессот с половиной слов. Ну, а я, как всегда, буду ждать ваших оценок и комментариев к главе, а так же мнение о новом персонаже, которого я добавила в сюжет.

Джестер Блэквелл:

Школьная форма Марфы: