Твой шанс

Резко меня дёргают назад за куртку. Крик застревает в моём горле. Всё происходит за секунду. Громкий грохот от упавших сосулек отдаётся в моей груди быстрым сердцебиением. Я не вижу этого, но со слухом у меня всё в порядке. А вижу я глубокий и ореховый взгляд. Я лечу спиной назад и в одну секунду оказываюсь сверху прямо на мистере Сантия. Он выдыхает от боли удара о пол, но при этом крепко удерживает меня на себе, защитив от любой боли. Он взял удар на себя. Я в шоке лежу на мужчине, слыша его громко бьющееся сердце. Боже мой, я в ужасе. Меня чуть не убили сосульки.

— Боже мой, вы в порядке? — Со страхом шепчу я, приподнимаясь на нём. Он распахивает глаза и кивает.

— Вам следовало бы сбить сосульки раньше. Они же опасны, — замечаю я.

— А тебе бы следовало смотреть, куда ты идёшь, — зло огрызается он. Мистер Сантия отталкивает меня довольно грубо, но благодаря тому, что я приземлилась на мягкое, я не испытываю затруднений, чтобы встать и отряхнуться.

— Простите, что причинила вам вред, — бормочу я. — Но в свою защиту скажу, что обычно люди следят за своим имуществом и оббивают сосульки, которые могут убить гостей. Так что это не моя вина.

Мистер Сантия встаёт и цокает, раздражённо закатив глаза.

— Уходи, — шипит он. Вау, уж точно так меня ещё не выгоняли.

— С радостью. И спасибо, что не дали мне погибнуть так глупо, — я натягиваю вежливую улыбку и тут же поджимаю губы, чтобы он понял, что я делаю это исключительно благодаря своему воспитанию.

Я разворачиваюсь, чтобы гордо удалиться и найти свою машину, но чёртов ветер толкает меня в грудь, и я делаю шаг назад. Снег бьёт по моему лицу, причиняя боль.

— Кажется, природа против моего ухода! — Перекрикивая непогоду, замечаю я.

— Природа просто шутит!

— Ай да шутница, которая чуть не убила меня! Вы серьёзно выставляете меня за дверь в такую погоду? — Я хватаюсь за косяк двери, недоумённо бросая взгляд на мистера Сантия.

— Я не хочу этого, но я должен.

— Я не так плоха!

— Я знаю! Но тебе нужно уйти! Поверь мне, Селена! Ты должна уйти отсюда! — В его карих глазах я улавливаю непонятный страх. И всё это настолько глупо. Я умоляю, чтобы меня здесь оставили, но меня уже метлой гонят. В этот момент слёзы обиды скапливаются в моих глазах, и я собираюсь с силами. Никогда не умоляла, чтобы кто-то меня любил, и сейчас тоже не буду.

Я разворачиваюсь и делаю шаг, затем ещё один. Ветер чуть ли не сносит меня. Мои ноги разъезжаются. Чёрт, я чувствую невероятную обиду. Я такая дура! Неимоверная дура!

— Селена, слева! Сосульки!

Я поднимаю голову, и мои глаза слезятся сильнее. Вскрикнув, я отпрыгиваю назад и сосульки разбиваются в полуметре от меня. Да что за чертовщина происходит? Но я набираюсь сил и отталкиваюсь от земли. Я делаю прыжок вперёд, и моя нога соскальзывает со ступеньки. Вот же чёрт! Меня ветер бьёт в спину, и я носом лечу вперёд на ступеньки. Боже мой, это моя смерть. Третий раз за этот день. Нет, четвёртый. Меня что-то сбивает с ног. Я ударяюсь больно ягодицами о каменную ступеньку. Меня крутит, и я качусь вниз, но при этом я чувствую подушку. Она защищает мою голову, мою спину. Но вот ягодицы. Это так больно. Ледяной ветер врывается в мои лёгкие. Я задыхаюсь и это безумно больно. Я хрипло визжу, цепляясь за что-то мягкое, а затем наступает тишина.

Моё тяжёлое и быстро дыхание согревает меня. Я словно в коконе. Мои глаза были до этого зажмурены, чтобы не видеть собственную смерть. Но я жива. Да, я жива, хотя задница безумно болит. На меня что-то давит. Я распахиваю глаза и утыкаюсь носом в свитер. Довольно знакомый уже молочного цвета свитер. Я понимаю, что вся сжалась внутри, и при этом меня обнимают со всех сторон.

— Селена! Селена! — Крик мистера Сантии перебивает завывание ветра. Боже мой, это он лежит на мне. Мы вместе каким-то образом покатились с лестницы и это именно он меня обнял, чтобы я не пострадала.

Пусть перед моими глазами всё плывёт, но я с приоткрытым ртом смотрю в напуганные карие глаза.

— Селена? — Его ладонь ложится на мою щеку. Он такой горячий. Такой тёплый. Такой...странный. Другая его ладонь под моим затылком. Жар его тела не позволяет мне замёрзнуть, впасть в истерику или же сказать что-то.

— Селена, ты слышишь меня? Хорошо, оставайся, пока не закончится буря. Хорошо. Слышишь? — Мистер Сантия зло поднимает голову и смотрит на небо. Мне на лицо попадает снег.

— Всё, она остаётся. Довольна? Она остаётся! — Выкрикивает он.

— Вы что, с погодой разговариваете? — Шепчу недоумённо я.

— Что-то вроде того. По всему видимому, это неизбежно, но я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты не пострадала. Я клянусь, ты будешь жить. Ты будешь счастлива, Селена. У тебя будет будущее. Я отдам свою жизнь, чтобы всё было так.

Мне ничего не понятно. Я напряжённо смотрю в глаза мистера Сантии и чувствую, что в груди что-то давит. Я не могу распознать причин, почему же мне так горько и печально. Но я просто чувствую.

— Я уже счастлива, — шепчу я.

— Это невозможно. Но так будет, — он гладит мою щеку с невероятной нежностью. Мне плевать, что я не знаю этого человека, но он спас меня. Два раза. Может быть, больше. Я...я просто смотрю на него и вижу нечто родное. Такое родное.

— Ты будешь счастлива, — это странное обещание, данное им, колит моё сердце. Мистер Сантия подскакивает на ноги, словно не упал вместе со мной с лестницы. Он в порядке и это делает его для меня новым героем. Мужчина подхватывает меня легко на руки и прижимает к себе, словно я драгоценность. Он несёт меня быстро по лестнице и пусть его качает от силы ветра, но он идёт. Я с интересом смотрю на него, ведь не каждый человек поступил бы так. Да, я нашла нового героя и мир стал для меня иным. Я не в силах понять сейчас, что за чёртова связь между нами, но она возникла, когда он в первый раз посмотрел в мои глаза. Это словно алая нить, связавшая нас и проснувшаяся из забытья, и сейчас я ощущаю её очень остро.

— Абигаэль, принеси полотенца, горячую воду и чай. Селена может быть ранена, — отдаёт приказ мистер Сантия, продолжая держать меня на руках.

— Гостья остаётся? — Сухо спрашивает она.

— Да.

— Но, хозяин...

— Я сказал тебе. Я сказал, — сурово повторяет он, и я вижу, как женщина словно становится меньше под его взглядом. Она быстро кивает и скрывается в темноте замка. Мистер Сантия несёт меня не в ту сторону, где я уже была, а в противоположную. Он ударяет ногой по двери, и та распахивается с грохотом. Жар от нагревшейся комнаты ласкает мои щёки, пока я тихо наблюдаю за всем. Я люблю наблюдать. Наблюдая, я узнаю людей лучше.

Мы оказываемся в нежно-голубой гостиной, где ярко горит камин. Она небольшая, вероятно, она раньше служила для личных встреч. Здесь две софы в темно-синем цвете, но также имеется чёрный. Это картины. Они все написаны одним художником, я словно знаю это наверняка. Здесь они большие, странные и похожи на разорванные воспоминания. Мазки краски. Я никогда не увлекалась ранее живописью, но сейчас мне хочется взять кисть и повторить каждый резкий мазок.

— Селена? — Я отвлекаюсь от картин и перевожу взгляд на мистера Сантия. Он крутит головой, выбирая, куда меня посадить, но так и не делает этого. Он продолжает держать меня на руках и это очень романтично.

— Мне и так хорошо, — выпаливаю я. Брови мистера Сантии ползут вверх в полном шоке, да я и сама в шоке от того, что вырвалось.

— Ох, простите, я имела в виду, что мне тепло и не больно. Снег с ветром причиняли боль, — быстро говорю я.

— Прости, — печально выдыхает он и наконец-то опускает меня перед камином на белоснежную шкуру. Мне становится моментально холодно, но я сцепляю зубы, чтобы оборвать непонятный дурман из-за этого человека. Я выхожу замуж.

Вспомнив об этом, я бросаю взгляд на свою руку, но там нет кольца.

— О господи! — Выкрикиваю я, щупая свой палец.

— Что? Тебе больно? Где? — Мистер Сантия оглядывает меня, но я мотаю отрицательно головой.

— Моё кольцо! Оно пропало! Оно...боже мой, я его потеряла. Джозеф будет недоволен. Он придёт в бешенство! Оно дорогое! — Панически говорю я.

— Это не важно! У тебя где-нибудь болит?

— Только моя задница и моё эго, — фыркаю я. Он не понимает сути моей проблемы. — Мне нужно найти кольцо. Это важно. Если Джозеф узнает, что я его потеряла, то он придёт в бешенство.

— Если мужчина приходит в бешенство из-за какого-то чёртового кольца, то его чувства к тебе полная чушь, — цедит зло мистер Сантия, снимая с меня шарф.

— Но...

— Это не важно, Селена. Ты должна быть для него важна, а не какой-то чёртов камень. Ты. Ты и есть самое драгоценное у него.

Мистер Сантия освобождает меня от куртки и бросает её за мою спину.

Чёрт, а он же прав. Но я знаю Джозефа и меня безумно расстраивает факт того, что он будет ругать меня за мою безответственность. Он не спросит, что со мной случилось. Он будет давить на меня и винить меня, что я потеряла целое состояние.

От этих мыслей меня отвлекает кровь. Кровь на руках мистера Сантии. Я хватаю его руку и сглатываю от боли.

— Мне так жаль. Вы ранены, сэр. Вы...

— Это пройдёт. Это не важно.

— Тогда что важно? Кольцо не важно, ваши раны, мистер Сантия, не важны. Что важно? — Яростно шиплю я. Не понимаю.

— Ты. Ты важна, остальное пустяк. Моё имя Эндимион. И раз уж мы остаёмся здесь вместе, то я бы предпочёл, чтобы ты меня звала по имени.

— Эндимион, — выдыхаю я.

— Да, именно так.

— Дими? Энди?

— Нет, — выпаливает резко он. — Нет.

— Простите, я...

— Нет, не надо. Это я должен принести тебе миллион извинений за своё поведение, Селена. Просто знай, у меня были причины. Веские причины сделать всё, чтобы ты покинула это место. Это ловушка. Мне так жаль, — он касается моей щеки и меня снова бросает в жар. Его глаза полны боли и печали.

— Ничего, я понимаю. Не каждый клиент будет рад, если узнает, что его надули и прислали неквалифицированного специалиста.

— Дело не в этом. Дело всегда в тебе, Селена. Только в тебе и во мне, — он гладит мою щеку, но я всё ещё не понимаю.

— То есть дело в нас? — Хмурюсь я.

— Да, увы, да. Я не могу. У тебя впереди такая яркая жизнь. Должна быть, Селена. Ты выходишь замуж. И ты должна это сделать. Должна. Не смотри на меня так. Не рви мою душу. Она вся и так изодрана. Не надо, — его пальцы падают с моего лица, и он отворачивается.

— Не надо что? Простите, я не совсем хорошо сейчас соображаю, поэтому мне довольно сложно понять ваши слова, мистер...

— Эндимион, — поправляет он меня.

— Ладно, Димион, — усмехнувшись, я наблюдаю за его реакцией.

— Эндимион, — настаивает он.

— Димион, — пожимаю плечами я.

— Я хозяин этого места и ты будешь звать меня так, как я разрешил, — он зло прищуривается, но меня совсем не пугает этот мужчина. Мне даже кажется, что он проверяет мою храбрость. А этой дурости во мне хоть ложками ешь.

— Димион, — киваю я. — Мне нравится Димион. Это так экзотично. Я никогда не слышала подобного имени. Эндимион. Что оно означает, Димион?

Он издаёт тихий стон и жмурится, потирая лоб.

— Моё имя означает...

— Богиня Луны. Я знаю, Лена, — перебивает он меня. — Свет, великолепие и сияние. Также пламя.

— Лена? — Переспрашиваю я, а в горле сушит. Что-то снова давит на мою грудь. Я словно уже слышала этот вариант своего имени. Но я не помню, чтобы кто-то из моих родных меня так называл.

— Да, Лена, — он делает ударение на последний слог. Это так необычно.

— Мне нравится, — улыбаюсь я. — Правда, я никогда не слышала, чтобы меня так звали, и в то же время это так...неправильно. Лена. Какой-то французский говор. Я остаюсь Селеной. Так намного приятнее и ближе мне.

Димион выгибает вопросительно бровь, удивляясь моей реакции.

— Итак, с моим именем разобрались, теперь твоя очередь, Димион. Что означает твоё имя?

— Подумай, — предлагает он.

— Я не так сильна в именах и их значениях, если честно. Поэтому я предпочитаю не гадать. Это ведь...

Мои слова заглушаются резко распахнувшейся дверью. Абигаэль с недовольным видом вносит эмалированный таз на золотых ножках и ставит рядом со мной. Она такая сильная? Как она дотащила такую тяжесть?

Она передаёт два полотенца, достав из передника, Димиону.

— Чай и закуски, — сухо приказывает он.

— Гостья остаётся на ужин?

Димион посылает ей яростный взгляд, отчего женщина тяжело вздыхает и качает головой.

— Селена остаётся здесь, пока не утихнет буря. Я тебе об этом уже несколько раз сказал. Когда прибудет Герман...

— Он не прибудет. При такой погоде он даже не доберётся до ворот, — фыркает Абигаэль, резко перебив своего работодателя. Странные отношения. Крайне странные. По идее она должна подчиняться ему, но она больше походит на тётушку Димиона или же близкого родственника, который всегда знает лучше, как другому человеку стоит поступить.

— Значит, он переждёт бурю в городе.

— Он выпьет и снова забудет о том, зачем он, вообще, сюда приехал. Ему восемьдесят три.

Димион раздражённо закатывает глаза и показывает Абигаэль на дверь.

— Закуски, — напоминает он.

— Скоро будет готов обед.

— Эби, закуски, чёрт возьми. Исчезни с моих глаз, — рыкает Димион на неё. Но эта женщина невозмутима. Она дёргает плечом и бросает на меня злой взгляд, словно это я виновата в поведении Димиона. Но я здесь ни при чём. Я просто наблюдаю.

— У гостьи есть особые пожелания? — С недовольством спрашивает она.

— У гостьи есть имя. Селена Митре. И Селена предпочитает картофельную запеканку со сливочным соусом и грибами, о чём я тоже уже говорил тебе.

Я удивлённо перевожу взгляд на Димиона. Откуда он узнал, что это моё самое любимое блюдо? И когда он успел предупредить её о том, что я остаюсь и мы будем вместе ужинать?

— Я добавлю базилик, — прищуривается Абигаэль.

— Только не базилик!

— Я ненавижу базилик!

Наши громкие голоса с Димионом сливаются, а затем мы смотрим в шоке друг на друга.

— Я тоже ненавижу базилик, — кривит нос он.

— Он противный. Не понимаю, зачем его добавляют во все блюда, — киваю я.

— Абсолютно согласен и Абигаэль знает, что я не выношу одного запаха этой травы. Правда, Абигаэль? — Димион переводит прищуренный взгляд на неё.

— Ой, запамятовала. Вы так часто меняете свои решения, хозяин, что я уже запуталась, чего вы на самом деле желаете, — притворно жалуется Абигаэль.

— Прекрати, — цокает Димион.

— Так гостья точно остаётся?

— Определённо точно.

— На сколько?

— На столько, на сколько я захочу. Я в этом доме хозяин, чёрт возьми. А теперь иди и выполняй свои обязанности, иначе я тебя заставлю искать кольцо Селены под снегом и в бурю.

— Я испугалась. Я так боюсь этого наказания, хозяин. Дрожу от страха, — передразнивает его Абигаэль. — Но всё же я бы посоветовала...

— Вон отсюда! — Повышает голос Димион.

— Запеканка будет готова к восьми вечера.

Дверь с грохотом закрывается за Абигаэль, а я подавляю смех. Они восхитительны. Пусть они и спорили, но в споре было нечто семейное и тёплое. Теперь мне ещё больше нравится факт непогоды и того, что я останусь здесь. Думаю, впереди меня ждут несколько увлекательных дней.