Твой шанс

Когда мы выходим в холл, то я озираюсь, восхищённо оглядывая ещё больше горящих свечей, чем раньше. Они просто повсюду.

— Огонь опасен, — выпаливаю я. Димион замирает и оборачивается.

— Что?

— Свечи настоящие. Это не бутафория, они восковые. Ни у кого не возникало страха, что всё может вспыхнуть из-за них? — Поясняю я, указывая вокруг себя.

— Нет, до этого проблем не было. Свечи здесь горят всегда, когда я приезжаю. Это традиция. Мы не заменяем их на электрические. Мне нравится дух прошлого времени. Разве это не красиво?

— Это безумно красиво, но и опасно. А когда все спят, то свечи тоже горят? — Интересуюсь я, поднимаясь за Димионом по широкой лестнице. Господи, как же потрясающе изыскано вокруг.

— Да. Для этого в доме есть человек, который следит за ними.

— У тебя есть человек, отвечающий за горящие свечи? — Изумляюсь я.

— Конечно, а как иначе? Это оберегает всех в доме от пожара. Поэтому у меня нет волнений по поводу свечей. Они безопасны, как и камины. Они создают тепло в доме. Здесь нет отопления. Это просто невозможно. Поместье располагается далеко от города, и администрация отказала в разрешении увеличить напряжение. Поэтому мы пользуемся свечами, каминами и печью.

— Вау, — шепчу я. — Это так...так романтично.

— И я знаю, что это сбивает цену на поместье.

— Да, ты прав, но если всё это подать на золотом блюде, придумать красивую историю, то клиент может влюбиться и в минусы. Всё дело в том, как преподнести это. Можно с опаской и предупреждениями. Можно с восторгом и восхищением.

— А как преподнесёшь ты, Селена? — Димион останавливается наверху лестницы.

— Я бы преподнесла это, как изюминку замка. На земле осталось мало мест, где бы люди могли ощутить себя, как в сказке. Для меня это сказочное место. И огонь меня совсем не пугает, — быстро отвечаю я.

— Ты всё романтизируешь, — хмыкает Димион.

— Я женщина и это моя природа, — пожимаю плечами и замираю, разглядывая длинные коридоры по обе стороны от меня. Там темно, очень темно.

— Мы поднимемся выше. На третий этаж.

— Но ты говорил...

— Та комната тебе не подходит, — отрезает Димион. Чёрт, он снова злится. Он неверно меня понял. Я, вообще, не имею никаких претензий. Я в абсолютном восторге. И мне плевать, какой будет моя комната.

Мы двигаемся дальше и снова останавливаемся на развилке. Здесь уже горят свечи по обе стороны.

— Моя спальня в левом крыле центральная, — сухо говорит он, указывая рукой. — Твоя на другом конце, в правом крыле.

— Здесь так много комнат, — замечаю я, оглядывая тканевую тёмно-бордовую обивку стен.

— Да, раньше здесь жили всей семьёй: кузины, кузены, дальние родственники.

Поднимаю голову к потолку. Там тоже библейские мотивы. Соблазнение Евы. И так красиво нарисовано. Ева представлена обнажённой с тёмными, густыми волосами. Она лежит спиной и протягивает руку к яблоку, за которым прячется змея. И эта змея ведёт именно к той комнате, где я должна буду жить. Просто невероятно. Кажется, это сегодня самое ходовое слово в моей голове. Невероятно!

— Здесь есть три башни. Не советую туда ходить. Лестницы все сгнили, — нарушает тишину Димион.

— Не буду. Я послушная гостья.

Он бросает на меня взгляд и усмехается.

— Это вряд ли. Но я говорю это не для того, чтобы вызвать у тебя интерес увидеть эти башни, Селена. Я говорю для того, чтобы...

— Защитить меня. Я поняла. Правда, — улыбаюсь я. — Обещаю, что не буду бродить там, где запрещено.

— Хорошо.

Он явно мне не поверил, но я действительно не собираюсь поступать так, чтобы разозлить его. Мне дела нет до башен...вот чёрт, мне придётся туда подняться. Я же должна заполнить все документы. Я могу написать, что с лестницами проблемы и всё.

Димион открывает дверь, и я вдыхаю тёплый и сладкий аромат сандала. У меня повышается пульс от запаха. Это странно. Он такой вкусный. Я вхожу вслед за Димионом и сжимаю кулак, чтобы не завизжать от восторга. Я никогда не мечтала о подобном. Никогда! Господи, это просто сказка! Чёртова рождественская сказка!

— Твоя комната. Ванна сбоку, там есть горячая вода и душ. Шкаф с другой стороны. Там ты найдёшь одежду. Я оставляю тебя отдыхать. Я зайду за тобой через пару часов, чтобы начать работать. Располагайся, Селена, — Димион быстро выходит из спальни и закрывает дверь.

Я закрываю рот ладонью и мычу, имитируя крик радости. Я прыгаю на месте от счастья. Господи, я так рада всему, что происходит. Убрав руку, я быстро подхожу к тяжёлым белоснежным портьерам с выбитым золотым рисунком виноградной лозы и раздвигаю их. Я знала, что здесь есть французский балкон. В таких спальнях его попросту не может не быть. Я распахиваю дверь и холодный ветер тут же бьёт по моему телу. Плевать. Тонкий тюль развивается, и прохлада наполняет комнату, а я делаю шаг на балкон. Он весь засыпан снегом, но это не так-то и важно. То, что открывается передо мной невероятно. Замок находится на вершине холма и вид потрясающий. Тёмные и высокие ели все накрыты снегом, недалеко есть замёрзшее озеро, и оно тоже принадлежит территории замка. Когда-то здесь был сад, а теперь пустые и запущенные дорожки. Металлические арки, расставленные над дорожками, по которым когда-то прогуливались гости, сейчас не выглядят помпезно, скорее, печально и брошено. Три беседки, которые я вижу, тоже заснули под толстым слоем снега. Чтобы привести в порядок всю территорию, понадобится много денег, и жажда создать личный рай на земле. И всё равно это так красиво.

Поняв, что я уже замерзаю, я закрываю балкон и поправляю тюль и шторы. Удивительно то, что это первая светлая комната в замке. Я имею в виду цвета. Она белоснежная с золотыми вкраплениями на стенах и рисунок камина тоже выполнен в золоте, как и канделябры, где ярко горят свечи. Помимо всей этой красоты по центру комнаты у стены стоит огромная кровать с белоснежным покрывалом и золотыми подушками с монограммой «С». Я ожидала увидеть балдахин, но его здесь нет. На самом деле мне не нравятся балдахины, в них так много пыли скапливается. Я знаю, о чём говорю, когда я была маленькой, начитавшись книг про принцесс, соорудила себе балдахин из старых штор. Так вот я чуть не умерла от кашля. Это было ужасно. И балдахин для меня — ограничение пространства и фантазий.

Я продолжаю изучать комнату, постоянно восхищённо охая, когда мои пальцы касаются статуэток ангелов или же рисунка на камине. И здесь тоже есть картина. Но она не чёрная, она розовая, белая и золотая. Везде одна и та же рука художника. Такие же изящные мазки и абстракция. Я распахиваю шкаф и снова охаю.

— Ни черта себе.

Это целая комната с одеждой. Странной и красивой одеждой. Словно я попала в магазин вечерних и свадебных платьев. Все наряды развешены по цветовой гамме. Многообразие фасонов, оттенков каждого цвета и нежного фатина. Неужели, кузина Димиона тащится от исторических нарядов? Я просто не вижу ничего современного. Здесь даже корсеты есть. Я изучаю платья и мне страшно даже касаться их. Это произведения искусства. Принюхавшись, я улавливаю аромат кондиционера для белья. Это странно. Это крайне странно, словно одежду подготовили для хозяйки, и она вот-вот войдёт. Наверное, кузина Димиона тоже собиралась приехать, потому что иного объяснения нет. Ладно, у меня фантазия закончилась, чтобы искать причины такому выбору нарядов. Но ткани настолько нежные и качественные, что я уверена — это стоит целое состояние. Здесь даже есть костюмы для конного спорта. Я уже не говорю про многочисленные туфли, сапоги, тапочки с перьями и пеньюары. Это будуар какой-то принцессы. Я вряд ли смогу пользоваться хотя бы чем-то здесь. Это просто неносибельно, хотя не могу не признать, что всю жизнь мечтала надеть нечто подобное, прийти на бал, сразиться с драконом и потерять туфельку. Да-да, знаю, что дракон совсем непохож на нормальную сказку, но мы живём в современном мире, и я привыкла решать свои проблемы сама, так что дракон мог бы стать подтверждением того, что я не только танцевать умею, но ещё могу и защитить себя, как и целое королевство.

Я не буду уверять никого, что не наслаждаюсь каждой минутой в роскошной, королевской ванной комнате, принимая самую ароматную ванну в своей жизни. Также я не скажу, что возмущена косметическими наборами, расставленными на полочках. Я ими тоже воспользовалась. И, конечно, меня не заставляли выбирать шелковое нижнее бельё, которое, замечу, выглядит совсем, как новое, как и шелковая сорочка и белоснежный халат. Господи, я чувствую себя принцессой.

С визгом прыгаю на кровать и тону в мягкой перине, подушках. Я улыбаюсь так счастливо. Мне до сих пор не верится, что всё это происходит со мной. Я как будто попала в другой мир, где я не я или же я это настоящая я, или же просто я упиваюсь каждой секундой такой роскоши. Ну, кто бы на моём месте отказался? Никто. А так как я романтичная особа, ладно, была такой в шестнадцать, то я даю волю своему внутреннему подростку насладиться всем, о чём я читала в книгах. Это моя личная, недолгая сказка и плевать, что всё очень странно, меня выгнали на улицу и я в принципе не на своём месте. Какая разница? Я в чёртовом настоящем замке!

Каким-то совершенно непонятным образом мои мысли уносят меня в глубокий и приятный сон. Хорошо, я понимаю, почему это происходит. Последние недели были слишком эмоционально сложными для меня: моя предстоящая свадьба, моя семья и их проблемы, бурчание дедушки, беспокойство Джозефа и бессонная ночь за рулём. Да, причины есть. Поэтому я сплю. Я сплю так хорошо, как никогда.

Когда я открываю глаза, то меня окружает мягкое золотое свечение. Я с улыбкой кутаюсь в одеяло, глядя ещё сонным взглядом на камин. Он так романтично потрескивает и создаёт невероятный уют. Мой взгляд поднимается выше и натыкается на картину. Моментально в моей голове появляются другие цвета, более сочные, а в моём сердце огромная жажда творить. Я даже ощущаю, как мои пальцы зудят, испытывая неприятную боль и пустоту. Я переворачиваюсь на спину и натыкаюсь на расписанный потолок. Это тоже какой-то библейский мотив, но он так печален. Я не знаю, что это такое, потому что сейчас не могу вспомнить ни одной истории про дьявола и девушку, влюблённую в него девушку, на голове которой сверкает корона. Да, вероятно, это тоже может быть соблазнением Евы, но композиции здесь не повторяются. Никогда, даже картины имеют путь и одну руку художника, но в различных цветах и настроении. Я хмурюсь, разглядывая дьявола с рогами в маске. Он в чёрном плаще и парит надо мной. Пальцы дьявола и девушки соединены. Они крепко держат друг друга. Лиц вновь не видно. Девушка отвёрнута от меня, она смотрит в другую сторону. В ногах у девушки облака, но дьявол— владыка ада, а он окружён зеленью и красными лентами. Я продолжаю рассматривать красные розы, летающие вокруг них, как и лепестки. И до меня в какую-то секунду доходит суть картины. Дьявол не парит, он пытается удержать руку падающей девушки. Он борется против ветра за её жизнь. Облака в ногах возлюбленной символизируют высоту, поэтому она смотрит вниз и её лица не видно. А дьявол старается её спасти от смерти. Это перевёрнутая картина, если бы я смотрела сверху вниз. Вот что нарисовано. И розы не просто парят, создавая романтичную атмосферу, они защищают эту пару, словно покрывало от чужих глаз.

Меня внезапно начинает тошнить, словно именно я падаю и боюсь чёртовой высоты. Меня мутит, и я резко сажусь на кровати. Я действительно боюсь высоты, поэтому я не летаю на самолётах. Я летала пару раз, но каждый раз оказывалась в больнице с сильным нервным истощением. Я ненавижу это ощущение невесомости.

Я безумно хочу пить. Поднявшись с кровати, я хватаю халат и надеваю его. Я в таком восторге от дизайна халата. Он белоснежный с длинной юбкой, струящейся по моим ногам. Пояс здесь сделан под грудью, как и золотая лента проходит там же. Широкие, воздушные рукава больше похожи на крылья, и я взмахиваю ими.

— Вот чёрт, — шепчу я, когда в поле моего зрения попадает окно. За ним очень темно. Я проспала слишком долго. Чёрт. Я же здесь не на отдыхе. Да, об этом сложно помнить. Поэтому я выхожу из спальни и прислушиваюсь к тишине вокруг. Свечи так и горят на стенах, а вокруг ни души. Наверное, Димион решил, что я безответственная, раз уснула так надолго. Но я понятия не имею сколько времени сейчас. Вероятно, здесь темнеет раньше и я просто заранее себя виню за это.

Я спускаюсь по лестнице, отмечая, что половицы не скрипят. Здесь хорошее дерево и оно ещё не прогнило. Это огромный плюс, насколько я знаю, ведь в подобных местах нередко водится чёрная плесень, да и влажность в горах повышена. Оказавшись на знакомом первом этаже, я заглядываю в гостиную, где мы были с Димионом, но там пусто. Дом словно вымер. Я направляюсь дальше, чтобы найти кухню и выпить воды прежде, чем начну извиняться. Я открываю дверь за дверью, обнаружив ещё две гостиной, но мебель там тоже накрыта покрывалами. Сколько же здесь комнат? Это просто невероятно.

Поняв, что я попросту сейчас потеряюсь здесь, я возвращаюсь назад и останавливаюсь у лестницы. Я видела бар в кабинете Димиона. Это будет слишком невоспитанно, если я поищу там воду? Наверное, да, но я жутко хочу пить. Просто невозможно сушит горло. Я направляюсь в другую сторону, но дверь закрыта. Я нажимаю на ручку, она не поддаётся. Чёрт. Ладно, мне ничего не остаётся, как пойти в спальню Димиона и извиняться так долго, пока голос не охрипнет. Я взбегаю наверх и замираю на втором этаже. Он такой тёмный. Я различаю несколько дверей по обе стороны и вновь восхищаюсь количеством комнат. Это так прекрасно, когда вся семья живёт друг рядом с другом. Все в одном месте и не нужно совершать долгих поездок, чтобы кого-то увидеть или же успеть с кем-то попрощаться.

— Селена.

Я вздрагиваю от неожиданности и поднимаю голову. На лестнице стоит Димион в чёрном халате, туго запахнутом на талии. Его тёмные волосы влажные и отливают алым. Его взгляд такой мягкий и нежный, отчего в моей груди всё замирает. Золотые нити на его халате переливаются, когда он спускается на одну ступеньку. Он поднимает руку ладонью верх, приглашая меня подняться к нему, и я это делаю. Я не могу противостоять этому желанию. Я смотрю в его глубокие глаза, а моё сердце бьётся быстрее и быстрее. Мои пальцы касаются его тёплой кожи. Он обнимает своей ладонью мою и мне становится так хорошо.

— Димион, — выдыхаю я.

— Всё в порядке, Селена. С тобой всё хорошо, — мягко шепчет он, с улыбкой заправляя прядь волос за моё ухо. Там, где он касается, моя кожа вспыхивает огнём. Я краем глаза вижу, как он проводит пальцами по моим волосам, а затем поднимаю взгляд выше.

Кажется, мне и правда хорошо. Я дома.