Твой шанс

Странные мысли затмевают мою голову. Я внимательно рассматриваю лицо Димиона, а он смотрит на меня с особой лаской. Он словно любуется мной, наслаждается мной, и я улыбаюсь ему. Я уверена, что я в безопасности. Никто мне не причинит вреда. Особенно, Димион. Он другой. Он родной.

— Селена, ты заблудилась? — Я снова выныриваю из непонятных мыслей и таращусь на Димиона.

Родной? Я ощутила это, верно? Почему родной?

— Я искала воду, — признаюсь я смущённо. — И я должна извиниться, что заснула. Я...немного устала. Надеюсь, что спала я недолго.

— Сутки, Селена.

— О господи. Сутки, ты уверен? Я...

— Ничего. Я больше никуда не спешу, поэтому не виню тебя в желании выспаться. Это место слишком сильно влияет на людей. Оно...

— Спокойное, — заканчиваю я. — Но мне всё равно жутко стыдно.

— Не стоит. Пойдём, ты голодна и, конечно, хочешь пить, — Димион тянет меня за собой, и я иду. Я крепче держусь за его руку, словно боюсь отпустить. И этот страх затмевает мои мысли.

Смерть. Боль. Горе. Печаль.

— Селена?

Я моргаю несколько раз, а Димион напряжённо вглядывается в моё лицо.

— Всё в порядке?

— Я...да, конечно. Я, наверное, переспала, поэтому немного дезориентирована. Я запуталась в своей голове. Мне страшно, — шепчу я.

— Почему? Тебя пугает ночь? — Хмурится он.

— Нет. Ночь я люблю. И дом меня не пугает, он мне нравится. Я боюсь...боже, это будет звучать так глупо. Поэтому я лучше ничего не буду говорить, — я нервно смеюсь и качаю головой.

— Скажи. Я хочу знать, — настаивает он.

— Ты сочтёшь меня идиоткой, — цокаю я.

— Никогда. Обещаю.

Тяжело вздохнув, я окидываю взглядом коридор и возвращаю свой взгляд на лицо Димиона.

— Я боюсь потерять то, что не знаю. Это сложно объяснить, — я мотаю головой и снова глубоко вздыхаю. — Но у меня такое ощущение, что я...я в другом мире. Я в другой жизни. Я вижу всё слишком странно. Эти картины...

— Они тебя пугают? Я прикажу их снять, — быстро говорит Димион.

— Нет, не надо, — улыбаюсь я. — Эти картины заставляют меня фантазировать. Я так отвыкла от фантазий, что сейчас всё кажется таким...таким необъяснимо пугающим меня. Но это не тот страх, от которого хочется бежать. Этот страх вызывает интерес узнать, что же будет дальше. Вот. Это глупо, да? Знаю, глупо. Мне двадцать пять, а я всё ещё мечтаю.

— Это не глупо. И тебе всего двадцать четыре, но возраст тоже не имеет никакого значения. Это...вот здесь, — Димион касается пальцем места, где ещё быстрее начинает стучать сердце. — Порой мы не всё можем объяснить, да и объяснения лишние. Нужно чувствовать. Этот мир полон вещей, которые не поддаются логическому объяснению, но именно сердцем мы понимаем, что правильно для нас, а что нет. И это не фантазии. Это настоящее. Люди теряют возможность видеть больше, чтобы не разочаровываться. Они слишком часто чувствовали боль, чтобы верить в хороший исход и поэтому они закрывают своё сердце, ради выживания. А если человек всё ещё чувствует, то это дар, а не проклятье, Селена. Чувства это живое. У мёртвых нет чувств. Они холодные. Поэтому я не вижу ничего глупого в том, что ты доверяешь своим чувствам. Ты доверяешь себе.

— Это не так. Я себе не доверяю. Если бы это было так, то я бы совершила глупость, — усмехаюсь я.

Димион подхватывает мой подбородок и приподнимает его. Наши взгляды встречаются, и в его расширенных зрачках я вижу понимание и печаль, грусть и тихую радость, страдания и скрытый огонь.

— Оставь все грехи мне, Селена. Я заберу их, чтобы ты смогла доверять себе и быть счастливой.

— Нет, так нельзя. Нельзя забрать чужие грехи, Димион. Да и грех греху рознь. Я не верю в Великий суд, потому что мы сами себе судьи. Мы не хуже других можем наказать себя и заставить страдать. Поэтому не стоит жертвовать собой, ради счастья другого. Ты ведь понятия не имеешь, что другой человек будет страдать, потеряв своё счастье. А счастьем можешь быть и ты.

— Селена, — выдыхает он, лаская мою щеку. И да, это неправильно. Димион незнакомый мне мужчина, я помолвлена и вроде как выхожу замуж. Всё это должно быть прекращено, но я не хочу. Я не понимаю, что со мной происходит, но меня тянет к нему. Тянет, как к огню, который меня согреет.

— Твоему жениху очень повезло, — говорит Димион и улыбается. Он отпускает меня и делает шаг назад, вызывая вновь холод в моей душе. Я такая дура. Фантазёрка.

— Наверное, — пожимаю плечами, отворачиваясь. Я чувствую себя очень глупо. Надо держать дистанцию. Дистанция всегда лучший выход.

— Пойдём, — Димион делает пару шагов вперёд и распахивает двойные двери. Я вхожу за ним в большую и уютную гостиную в тёмно-золотых цветах. Здесь большой уютный диван, четыре кресла, множество книг и большой камин. Невысокий мраморный стол заставлен закусками и напитками. Он словно ждал меня. Словно знал, что я проснусь безумно голодной.

— Эта гостиная отличается от остальных, — замечаю я, располагаясь на диване и оглядывая книжные полки.

— Это хозяйская гостиная. Этаж принадлежит владельцам дома и их детям. Остальные родственники располагались этажом ниже и сюда вход был запрещён всем, кроме хозяев, — отвечает Димион, разливая чай.

— Поэтому здесь очень уютно и нет многочисленных статуэток, — улыбаюсь я.

— Да. Здесь отдыхают от всего мира и обязанностей. Здесь можно быть собой.

— И твои родители жили здесь тоже? — Интересуюсь я, кивнув в знак благодарности, когда беру из его рук кружку.

— Да, мои родители жили здесь, но этажом ниже.

— Почему? Разве они не были хозяевами замка? — Удивляюсь я.

— Это было их решением. Этот этаж принадлежал мне.

— А разве спальня, в которой я была, не принадлежала твоей кузине? — Прищуриваюсь я.

— Она в ней останавливалась временно, но её давно уже здесь нет.

Я делаю глоток чая, а затем ещё один.

— Я понимаю, что ты не хочешь рассказывать мне всего, Димион, но я уверена, что та спальня никогда не принадлежала твоей кузине, — тихо говорю я, допивая полностью чай.

Димион горько приподнимает уголок губ и качает головой.

— Нет. Я соврал, чтобы не смущать тебя, — признаётся он.

— Эта комната принадлежала той, кого ты любил? — Димион резко вскидывает голову и его глаза полны злости.

— Прости, это не моё дело. Прости, — быстро говорю я, пытаясь загладить вину.

— Я не любил. Я ещё люблю, — огрызается он.

— Извини, я...

— Когда ты любишь, то невозможно разлюбить. Никто и никогда не нарушит священную любовь. Это чушь, когда люди говорят, что любовь забывается. Нет, настоящая любовь никогда не забывается. Она не засыпает. Она не исчезает. Она живёт, пусть и посмертно. Она живая. Она здесь живее нас с тобой, — Димион подскакивает из кресла и начинает расхаживать перед столом. Его так задели мои слова. Так ранили.

— Мне жаль, что я...

— Нет, не жалей. Ты не понимаешь, как сложно жить и любить воспоминания. Это не жизнь для многих, для меня же было причиной дышать каждый чёртов день в одиночестве. Она для меня всё. Она мой маяк, — чётко произносит он.

— Димион, я же...

— Я не потерял её. Я потерял себя до того, как встретил её. Она спасла меня от смерти. Думаешь, что жить в роскоши, это так приятно? Да, это так. Но год, два, десятилетия. Всё приедается. Ты видишь, что любую жизнь можно купить. Ты понимаешь, что люди обесценили всё, даже свои чувства ради популярности, денег и роскоши. А что означает такая жизнь для меня? Это дьявол, который разрывает души и затмевает разум. И в этом я жил. В темноте и похоти, в разврате и богатстве, в обвинениях и насмешке над смертью. А потом я встретил её. И вот тогда я увидел себя со стороны. Я возненавидел себя за то, что сделал. Я искал варианты изменить всё, чтобы любить. Но любви нет места в моём мире. Я выбрал его. Я строил его. А любовь просто не вписывалась в моё сердце. Но я насильно очистил для любви место и совершил ошибку. В моей истории нет места любви. Никогда не было. И всё же я люблю, — Димион с болью бросает взгляд на огонь и ёжится, словно ему холодно. Моё сердце от его боли и страдание ноет. Я отставляю кружку и поднимаюсь.

— Это прекрасно, — шепчу я, касаясь его спины. Димион вздрагивает и поворачивает ко мне голову.

— Что?

— Это прекрасно. Твои чувства и твои слова прекрасны, — с улыбкой говорю я.

— Но моя любовь убила...её, — выдавливает из себя Димион.

— Нет, ты ошибаешься. Любовь не может убить. Знаешь, я ведь много читала и проследила за тем, как герои относятся к любви. Они говорят такие фразы: «во имя любви», «любовь меня заставила», «любовь сломала меня», «ради любви я ухожу». Но всё это чушь собачья. Люди перекладывают свою ответственность за свои поступки и решения на слова и перестают быть ответственными в этой любви. Они не принимают факт того, что любовь — это такой дар, который они абсолютно не ценят. Любовью нельзя убить, а лишь воскресить. Любовь не заставляет человека поступать против любимых. Любовь это всего лишь слово, а поступки совершают люди. Ты думаешь, что совершил ошибку, полюбив раз и навсегда? Нет. Это то, что тебе было дано и ты не понял вовремя, что любовь не требует никаких жертв. Любовь дарует свободу. А то, что делают люди, их выбор. Не ты убил свою возлюбленную, а страх бороться.

— Я боролся. Я боролся так часто и так долго, но всегда её терял. Каждый раз. Моя любовь убийственна, Селена, — горько шепчет Димион.

— Нет, я с тобой не могу согласиться. Прости. Я не могу, потому что ты потерял эту женщину не из-за любви, а вопреки ей. Ты так не хотел любить, что делал всё, чтобы этого не случилось.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! — Повышает голос Димион.

— Ты прав, — тихо отвечаю я, кивнув ему. — Я не знаю, что такое любовь. Я не любила. Но я уверена, что если любишь, то нет никаких преград. Мы сами их выдумываем. Мы уходим, считая это верным для себя, чтобы уберечь себя от страданий, но причиняем их тем, кто нас любит. Мы врём и обманываем тоже ради себя, чтобы не видеть правды. Мы делаем плохие вещи, оправдывая всё любовью, но нет, там не было речи о любви, там была речь о наших страхах. Прости, что говорю с тобой об этом. Наверное, я просто ещё...не могу понять всего, но это мои мысли. Ты можешь с ними не соглашаться. Это твоё право.

— Я видел, как она умирала. Я не мог ничего сделать. Ничего. Я не смог спасти её. Любовь не дар, это проклятье, и я живу с ним.

— Когда ты поймёшь, что ошибаешься, то увидишь, что она всё равно была счастлива с тобой. Проклятье — не суметь признаться в том, что любовь существует. Проклятье — бороться против, а не вместе. Проклятье — обрекать себя на муки вины. Проклятье — жить в противостоянии своим чувствам, — я смотрю в глаза Димиона, а там непонимание, страх и боль. Это убивает меня. Хочется помочь ему. Хочется как-то унять его демона, терзающего его внутри. Но я не могу. Это не моё дело. Я здесь временно. А он...дистанция. Я должна держать дистанцию.

— Но это моё видение, Димион. Твоё же может быть и иным, и ты вправе считать так, как ты хочешь и как ты чувствуешь. Прости, что затронула болезненную для тебя тему. Это меня не касается, — я натягиваю улыбку и возвращаюсь на диван. Я наливаю себе чай, чтобы занять свои руки и смочить горло. Да и, вообще, теперь я чувствую себя виноватой во всём, что происходит. Мне следовало уйти сразу же, а не унижаться, сетовать на непогоду, чтобы остаться здесь. Что в этом месте такого? Мои фантазии. Точно. Надо бы прекращать ими жить.

— Прости меня, Селена, — Димион садится рядом со мной и кладёт свою руку на моё колено. Господи, почему мне всегда рядом с ним так жарко?

— Всё в порядке. Правда, я в порядке. Это я должна извиняться. Я никто и...

— Нет, это не так. Я вспылил, потому что всегда крайне остро воспринимаю любое упоминание о ней. Я ещё болен и мне нравится эта болезнь, — грустно улыбается он.

— Ты считаешь, что любовь это болезнь? — Удивляюсь я.

— Да, но это самая прекрасная болезнь, которой могут быть подвергнуты люди. Лекарства нет, даже прививки от неё не ставят. Это болезнь, от которой порой люди умирают. И я тоже болен, не хочу никакого выздоровления. Это моя жизнь и я принял всё, я смирился. Прости меня за то, что накричал на тебя, — Димион оставляет тёплый след на моём колене и убирает руку.

— Пока ты спала, я вышел на улицу. Мне удалось кое-что найти, — добавляя, он достаёт из кармана своего халата моё обручальное кольцо. Вот чёрт. Я забыла о нём и, если честно, то оно мне не особо-то и нравилось.

— Спасибо, — с кислой улыбкой я забираю кольцо и кручу его в руке.

— Ты не хочешь его вернуть на место? — Интересуется он.

— Боюсь потерять снова, поэтому я лучше его уберу, — говорю я и кладу кольцо на стол.

— Я хочу кое-что спросить, Селена. Могу ли я это сделать?

— Да, конечно, — делая глоток чая, киваю я.

— Ты сказала, что не знаешь, что такое любовь. Тогда зачем ты это делаешь? — Димион указывает взглядом на моё кольцо.

— Правда за правду, да? — Усмехаюсь я.

— Если ты не хочешь отвечать, то не нужно. Я не настаиваю.

— Но ты хочешь, чтобы я ответила.

— Очень, — признаётся он.

— Что ж, тогда, я отвечу. Я уверена, что не смогу никого полюбить, — пожимаю плечами, честно и чётко сказав каждое слово.

— Почему? Любовь случается с каждым.

— Не со мной. Я слишком много знаю о любви и всё, что есть в моей жизни, совершенно непохоже на то, о чём я мечтаю. Да, я понимаю, что мечтать можно о многом, но я просто знаю — моя любовь должна быть вечной, яркой и незабываемой. То, что я чувствую к Джозефу, не любовь. Я уважаю его, он мой друг, но я никогда не смогу его полюбить. Я ни разу ему не говорила, что люблю его и не скажу. Это обман, а врать я не люблю.

— Тогда зачем тебе выходить замуж за человека, который никогда не сделает тебя счастливой, Селена?

— Потому что все этого ждали. Мои родители уже смирились с тем, что их дочери будут всегда несчастны. Я хотела показать им, что они хорошие родители. Я хотела быть хорошей дочерью и выйти замуж за хорошего человека, пусть и без любви с моей стороны.

— Но зачем? Зачем быть хорошей? У тебя ведь одна жизнь, Селена. Одна. И ты выбрала в ней страдать, — хмурится Димион.

— Как и ты. Ты тоже выбрал страдать, и мы это делаем по своим причинам. Да и я бы не назвала жизнь с Джозефом страданием. Он красив, богат и мой друг. Я знаю его с детства. Он не обидит меня.

— То есть ты выходишь замуж, чтобы поправить своё финансовое положение?

— Нет. Я выхожу замуж не за деньги. Я выхожу замуж, потому что так правильно.

— Для других.

— Да, для других.

— И ты принимаешь это? Принимаешь факт того, что однажды ты можешь встретить любовь и тогда вся ложь будет вскрыта?

— Я не встречу её. Мой мужчина...он далеко. Слишком далеко.

— Почему ты так думаешь?

— Я искала его. Я искала именно его в каждом взгляде всю свою жизнь, но так и не нашла. Я знаю, что когда посмотрю в его глаза, то пойму — он моя жизнь, он моё будущее, он моя любовь. Но пока этого не случилось и не случится. Я до сих пор, видимо, мечтаю о тихой сказке с несуществующим мужчиной, — тихо признаюсь я и тяжело вздыхаю.

— Но таков мир, Димион. Ты живёшь прошлым, я же живу так, чтобы никто меня не отправил в сумасшедший дом. Каждый выбирает свой путь.

— Ты выбрала неверный, — говорит он.

— А ты выбрал верный? — Зло огрызаюсь я. — Ты живёшь верно? Ты продаёшь дом, где был счастлив, Димион. Ты продаёшь всё, чтобы не принимать своего счастья. Господи, ты знаешь, что такое любовь и всё же борешься, бежишь, уничтожаешь всё, только бы не видеть очевидного. Так что не тебе говорить мне, что я выбрала неверную дорогу.

Я вскидываю голову, чтобы доказать ему, что он не имеет никакого права осуждать меня. И когда наши взгляды встречаются, то моё сердце ёкает. Оно ухает вниз, а затем пульс резко повышается. Чёрт. Это ведь происходит постоянно. Каждый чёртов раз, когда я смотрю в его глаза. Я вижу то, о чём боюсь думать.

— Именно мне, Селена. Тебе больше никто не скажет правду, кроме меня.

— И что? Что ты предлагаешь мне делать дальше? Я выхожу замуж через полторы недели. Сбежать со свадьбы, скрыться, бросить свою семью, разочаровать их?

— Не сделав это, ты разочаруешь себя, Селена. Ты не любишь этого мужчину. Ты обрекаешь себя на вечные муки. Это не то, что я бы тебе пожелал.

— Так и не желай. Мне всё равно. Ты клиент фирмы, где я работаю. И факт того, что мне пришлось остаться здесь, не даёт тебе никакого права лезть в мою жизнь.

— Пришлось остаться? — Усмехается Димион. — Нет, Селена, я тебя не удерживал. Я тебя выгнал, но ты сделала всё, чтобы остаться. И я буду говорить то, что считаю нужным. Ты разрушаешь себя и свою жизнь. Ты жертвуешь собой, хотя сама же обвиняла меня в том, что я поступаю неверно. Так где твоя правда? Другим нельзя, тебе можно? Или тебе тоже ближе страдать, чем видеть правду?

Как же сильно ранят меня его слова. Всё внутри кипит от ярости. Я вскидываю руку, чтобы ударить этого подлеца, как следует. Но Димион ловко перехватывает моё запястье и за секунду разбивается кружка в моей руке, я оказываюсь лежащей на диване, а он нависает надо мной.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Селена, чтобы снова попасться на эту удочку. Теперь ты захочешь уйти, а я побегу за тобой. Ты заставишь меня бороться за тебя, и я буду это делать, а затем ты будешь уверять меня в том, что я твой герой и в итоге я потеряю тебя. Я всегда потеряю тебя, не важно, что я скажу или сделаю. Я потеряю, потому что ты чересчур упряма и жаждешь добиться справедливости якобы для меня, не так ли? — Димион вопросительно изгибает бровь.

Что? Как он узнал о моих мыслях? Конечно, не всё так, как он сказал? Но я правда собралась сбежать, уйти вопреки всему. Какого чёрта?

Я с распахнутыми глазами смотрю на него, переваривая его слова, свои ощущения и перед глазами всё плывёт.