Кардинал

Она — не небо, она — ад, поэтому я грешу.

Очнулся я уже в ярко освещенной комнате. Глаз не открывался, но белый свет все равно слепил его. Голова будто раскалывалась изнутри и немного кружилась, аж тошнило от этих противных ощущений. Я вновь попытался открыть его, но получилось это только минут через десять. Наконец, мне удалось привыкнуть к яркому освещению, теперь можно и осмотреться.

Вплотную ко мне сидел громила, который так или иначе имел отношение к Анастасии. Сама же девушка лежала ровно по середине комнаты, из ее рта текла темная струйка крови, отвратительно выделяясь на общем фоне помещения.

Моя попытка встать успешно провалилась, руки были крепко связанны, я елозил, но сзади не оказалось ни одного блядского выступа. Так, нужно успокоиться. Выход есть из любой ситуации, его просто надо найти. Вот и все.

Вдох. Выдох.

Дыхание — все, что нарушало царившую здесь тишину. Она поглотила все звуки связанные с нормальной жизнью.

Внезапно раздался тихий стон, который сейчас мне казался громче чего-либо. Я невольно выругался.

***

Я невольно застонала. Попыталась встать, но руки оказались связанны. Черт. Нужно встать. Я снова приложила усилия, которые отдались резкой болью во всем теле. Но зато у меня получилось подняться на колени. Хотя мне не приходилось никогда пить, думаю сейчас мое состояние можно описать как «с будуна»: голова гудит, руки и ноги дрожат, взгляд не может сфокусироваться. Классика.

Глаза зацепили Карла и Стена, те тоже не в лучшем состоянии.

Наконец, только встав, я смогла полностью оценить ситуацию. Нас мало того, что просто повязали, но еще и запихнули в Белую Комнату. К гадалке не ходи: переворот начал выполнять свои дьявольские функции. Руки были завязаны сзади, я пыталась освободить их, стирая запястья до крови, до мяса, лишь бы поскорее выбраться из этого ада.

— Твою мать... — еле слышно послышалось из-под шерифской шляпы.

Окончательно освободив руки, я подошла к Карлу.

— Привет, — я попыталась улыбнуться, развязывая ему руки, — как ты?

Возможно, мое подсознания думало, что «привет» и «как ты» сможет помочь ему немного забыться или же успокоится. Проявление заботы редко уживалось во мне рядом с отвратительным характером, ну, только когда рядом Слава или же мне слишком жаль кого-то. Нет, Карла мне не жаль, это ему жалко меня. Эта мысль крепко засела у меня в голове.Ты просто вызываешь у него жалость.

— Херово, — коротко отшутился он.

Я помогла ему подняться. Мы уже хотели помочь Стену, но открылась дверь, и зашли несколько людей, похожих больше на скалы, чем на человеческих особей. Одного я узнала — Вольтер, нынешний надзиратель тюрьмы. И несколько ранее взятых нами под стражу людей. Просто шикарно.

— Здравствуй, принцесса, у меня к тебе есть небольшая просьба, выслушаешь?

Его голос, мимика, движения, все в нем вызывало во мне рвотные позывы. Мне хотелось врезать ему, но ничего не остается делать, как сдержаться.

***

— Конечно, — приторно ласково ответила она, — это же моя работа.

Другие мужики притащили два стула и привязали к ним парней. Карл попытался сопротивляться, не хило ударив одного из них, но тот угрожающе направил пистолет на девушку.

— Еще одно движение, и у вас будет пара глаз на двоих, если она выживет, конечно.

Вслед за этой фразой последовал отвратительный, гнусный хохот. Карл опасливо посмотрел на Анастасию. Встретившись глазами, она слабо улыбнулась и еле заметно кивнула ему. Храбрецу пришлось повиноваться. Это он делал не раз, но только ради того, чтобы спасти кого-то или же выбраться из коварных лап врага, который так и жаждит выстрелить в тебя или оставить царапины на твоем теле. Все враги одинаковы, но помыслы, увы, разные и предугадат их не всегда предоставляется возможным.

— Понимаешь, у меня в соседней комнате дюжина озверевших мужиков, которые полтора года не видели женщины, — режущий слух голос отдавался эхом в комнате, а ухмылка заставляла морщиться, — поможешь?

Крепкие ручища обхватили ее. Мужчина был настолько ей увлечен, что хотелось сделать с ним такое, что убило бы его в мучениях и страданиях, чтобы он молил о смерти, как жалкий щенок. Но связанные руки мало кому позволяют сделать это.

— Прекратите немедленно, вы, сукины дети! Отпустите ее, ублюдки! — в ярости орал Карл, понимая, что эти твари хотят с ней сделать.

— Ох, парни, у нас тут прямо драма разворачивается, — он зло умехнулся, — чтож, Ваше Величество, вам придется сделать выбор. Либо мы убиваем твоих дружков, либо ты идешь ублажать моих. Все просто и ясно, как утренний день.

На Карла и Стена направили пистолеты. Анастасия держалась невозмутимо, только потому, что все отключилось. Все чувства, эмоции, мысли. Разом. Остался лишь холодный, безжалостный разум.

Ублюдки дружно засмеялись.

— Теперь выбор за вами. — сказал он сквозь хохот.

Девушка не долго думая, осторожными шагами направилась к выходу.

— Анастасия, нет, прекрати! — продолжал кричать Карл.

Но его проигнорировалии. Бунтовщики схватили ее под руки и потящили к двери.

— Нет, — твердно сказала она, вырываясь из их огромных ручищ — я пойду сама.

— Анастасия! — кричал Карл

Она обернулась к нему и улыбнулась, чисто, искренне, по-родному, как будто бы и не было ничего. У него все оборвалось внутри. Она сама пошла на верную смерть из-за тебя, Карл. Потому что ты не смог защитить ее. Она идет на это чтобы защитить тебя и лучшего друга. Дверь захлопнулась снаружи.

В коридоре он слышал удаляющиеся голоса:

— Вы как предпочитаете, — спрашивал он с наигранной любезностью, — помягче или пожестче?

— Пожестче, — грустно и обреченно усмехнулась она.

Карл метался, как зверь в клетке, отборно матерясь, пытался разбудить громилу, но он сдох как будто. Часа полтора продолжалось это бесовство, пока он окончательно не выдохся.

Прошло еще больше двух часов. Двух часов самой настоящей пытки. Анастасия кричала и плакала без остановки, оставляя на сердце Карла незаживающие раны. Прежде чем в пластиковом окне он заметил движение, дверь открылась и вошла Кардинал. Гордая, непокоренная, с высоко поднятой головой. Ее лицо испещеряли мелкие капельки крови, происхождение которых не трудно объяснить. Из одежды на ней остались только накидка, белье и грубые ботинки. И не малое количество татуировок, так аппетитно разбросанных по ее хрупкому тельцу. Заметив удивленный взгляд Карла, она покраснела и отвернулась. Ее руки опять были связаны. Вслед за ней зашла дородная женщина средних лет.

— Одежду мою не хотите отдать? — презрительно спросила девушка.

— Знаешь, она мне так понравилась, что я решила забрать ее себе! — злорадно засмеялась тетка.

— Уверена, что налезет? — отпарировала она, ухмыляясь

— Ах, ты малолетняя потаскуха! — вскрикнула тетка, надвигаясь на Анастасию.

Дверь открылась и зашел Вольтер:

— А ну отъебись от нее, Гретель!
— проорал он.

В воздухе между Карлом и Анастасией повис вопрос: Гретель?! Никто не ослышался?!

— Она моя! Убери от нее свои жирные руки, — он не говорил — лаял, как собака, — быстро!

Отвратительная женщина покинула помещение.

— Ну что ж, а вот и финальная часть нашей с тобой игры, куколка, — сказал он, злобно засмеявшись, — будут пожелания?

— Лицо не трогай. — процедила девушка.

— Как скажешь, милая.

Он достал пистолет и прострелил ногу Стену, от чего он наконец очнулся. Карл просто был в шоке от происходящего, сердце перестало биться, мысли прекратили свой бесконечный поток. Все вокруг исчезло, умерло, загнило, утонуло, улетело, уползло, остались только он и понимание беспомощности, неимение возможности защитить того, кого любишь. Разум медленно покидал его.

Он схватил Анастасию за шею и ударил ее об стену, еще раз и еще раз, душа и разбивая ей голову одновременно. Бил ее ногами, руками, плеткой с железным наконечником. Парни смотрели на это зрелище и ничего не могли сделать. Они просто взирали на этот ужас. В завершение своей «игры» он поднял ее за шею над собой и со всей силы бросил ее о противолежащую стену, небрежно сказав на прощание:

— Не скучай, куколка, скоро мы начнем сначала.

Все стены и пол были в ее крови, в некоторых местах она образовала лужицы. Ее тело валялось у стены в неестественном положении.

***

Она умирала, если уже не умерла. Вместе с ней я терял все, что у меня осталось — надежду. Я должен был что-то с делать. Да, мать его, должен!

Озверевший, я вскочил вместе со стулом, разбив его о стену, подскочил к ней. Она представляло собой кровавое месиво, с выпирающими костями и татуировками. Лишь лицо осталось нетронутым... Но она дышала! Еле-еле, но в ней еще теплилась жизнь. Освободив громилу, я поднял ее на руки. Кажется, Джудит весит больше, чем она.

Надо было решать, что делать. Громила знал эту местность, как свои пять пальцев, обещал вывести нас отсюда без проблем. Я не любил его, не доверял ему, но сейчас мои чувства были на последней строчке списка важных тем.

Поворот налево, прямо, снова налево, прямо. По его словам мы подходили уже к выходу, как в навстречу нам шли какие-то люди с оружием, прятаться было негде, и громила приготовился обороняться, каким-то ножом. Я прислушался и узнал бы эти голоса среди тысяч других. Рик и Мишонн.

Я вышел из тени с Анастасией на руках. Посмотрел на отца, он сразу все понял, без слов, на это я и рассчитывал.

Не помню, как мы добрались до машины, как выехали оттуда. Помню только, как всю дорогу я держал ее на руках и, прислушивался к ее дыханию, такому неровному и частому. Как она ненадолго пришла в себя и прижалась ко мне всем своим крохотным тельцем, как я успокаивал ее всю дорогу:

— Мы скоро приедем, принцесса...