Кардинал

Береги платье снову, а честь — с молоду.

О боже мой, Карл, я прошу тебя не смотри на меня так. Разве ты не догадался? Не смог увидеть во мне страх? Невообразимой величины страх, заставляющий судорожно глотать воздух при мысли о прошлом. О гадком прошлом, пронизывающем каждую клеточку моего тела, медленно отравляя его хуже всякой разновидности рака, хуже чумы и тифа, хуже той дряни, что витает сейчас в воздухе, заставляя мертвых оживать. Разве ты не догадался, что мне стыдно за своё прошлое, за поступки, которые я совершала.

Почему я не копаюсь в твоем прошлом, Карл? Не спрашиваю тебя о том, что случилось с матерью твоей сестры? Что случилось в Александрии, когда Диана впустила вас? Потому что глядя на тебя и Рика, я могу представить, что вам пришлось пережить, не все конечно, к чужой боли я всегда была невосприимчива, но сейчас все изменилось. С приездом в Александрию я невольно начала задумываться о других, не просто о своей импровизированной семейке, а о незнакомых мне людях. Это дорогого стоит.

Я не хочу доверять тебе, Карл. Часть меня говорит, что ты же и используешь всё это против меня, выложив все Чедду. Я не хочу, рассказывая тебе всю свою подноготную, становиться уязвимой. Ведь я так пыталась избежать это, оттянуть, но ты в своем репертуаре, Граймс, лишь бы сделать меня слабой. Настолько слабой, что я бы не смогла смотреть в твои глаза и не смогла бы поговорить без слез с тобой. Моя личность хочет перед всеми быть сильной, а не маленькой девочкой, за которую все боятся и жалеют. Слабость не для Короля.

И сейчас, ты смотришь на меня с чертовски невообразимой гаммой чувств. Что тобой движет? Злоба, ненависть, желание чувствовать мою слабость? Или может то, о чем я боюсь даже думать? Твои глаза прожигают меня насквозь, совсем как тогда прожигали меня глаза твоего отца, на поляне, помнишь? Ну как же, нам теперь вряд ли забыть эту ночь.

— Я не могу. — с трудом выговорила я.

Эти слова гулом раздались по комнате, отдаваясь болью в теле, и вдруг стали такими фальшивыми и чужими, что голова закружилась.

— Почему это? — едко спросил Карл, наклоняясь ко мне, — Твой холенный полковник запрещает?

Слова застряли в горле, а английский забылся напрочь. Этого ты добивался? Моей слабости, уязвимости? Что ж, наслаждайся, это ты получаешь сполна. Скоро эта слабость постигнет тебя... И могу сказать тебе одно. Удачи, малыш, скоро ты утонешь в этом.

Видимо мое слишком долгое молчание начало его раздражать, и он сказал не без доли усмешки:

— Уверен, имя свое ты сможешь сказать.

Имя. Как мало оно значит для людей, но как много оно значит для меня. За все четыре года этого до сих пор не закончившегося ужаса я произнесла его всего лишь раз. Неудивительно, если сейчас я его просто не смогу выговорить.

Не знаю... Но почему-то именно этот парнишка заставляет меня забыть этот гребанный английский язык. Почему он делает меня слабой? Почему именно он? Как будто в нем есть то, что не просто может заставить меня сделать неимоверную глупость и унизиться... Я не могу так думать... Он, что, властен надо мной?..

— А...Анас... Анастасия.

Он поднял на меня глаза. И все его пафос и ехидство куда-то исчезли — осталась лишь озадаченность.

— Ты... — начал он.

— Да. — выдохнула я, опуская голову.

Не хочу, чтоб он сказал это, не знаю почему. Просто кажется, что из твоих уст слово «русская» прозвучит пошло, грубо, вульгарно. Начнутся подколы про медведей и водку с черной икрой, и дело не в том, что мне стыдно за принадлежнность к этой нации, нет, конечно же, я горжусь этим, просто не могу позволить кому-либо затрагивать эту слишком личную для меня тему. Не могу.

На улице начало рассветать. Несмотря на позднюю и достаточно холодную осень, солнце щедро освещало лучами чистое небо, а вместе с ним и мою комнату, в одночасье ставшую чужой. Между нами повисло молчание, но им я воспользовалась, как шансом насладиться восходом солнца в свой первый раз. Лучи медленно скользили по комнате, освещая ее. Когда несколько лучей уже достигли потолка, Карл задал еще один вопрос, контрольный, решающий абсолютно все:

— Что случилось в Терминусе?

Сердце пропустило удар, в комнате стало невыносимо жарко, голова кружилась, а от былой умиротворенности не осталось и следа. И, теперь, мой первый рассвет казался моим девятым кругом Ада. Язык, по идее, должен онеметь, но вот только он начал, а я уже была не в силах остановится:

— Мне было, наверно, лет двенадцать, когда Король отправил меня в Терминус. Он сказал, что этим людям можно доверять, они хорошие, что у них нет врача и им нужна помощь. Ничего не напоминает?
И я ему поверила. Я поехала туда с мамой, именно она научила меня тому, что я знаю. По пути она подхватила грипп. Обыкновенный, мать его, грипп. Ее там не укусил один из гребанных ходячих, просто обычная болезнь. Блять, обычный грипп. Ничто не предвещало беды, но по приезду она слегла.
Однажды, я возвращалась домой после очердной прогулки по лесу. Ну как шла, бежала, держа на руках окровавленный свёрток, внутри которого жалобно пищал маленьких хищник. Я нашла его около зоопарка. Стадо окружило его с матерью. Она погибла, он был в критическом состоянии. Думала, что мама сможет ему помочь.
Но когда я пришла в больницу, мне сказали, что она умерла. Это был просто грипп! У них были лекарства! Они могли вылечить ее!..
Но они поступили по-другому.
Услышав это, я побежала в свою комнату. Сама начала обрабатывать ему раны, зашивать их. Делала все, лишь бы не думать о произошедшем. Мне казалось, что игнорируя проблему, её не станет. В тот день сказки для меня закончились. Но потом понимание обрушилось на меня.
Я билась об стены, завывая от боли, потому как знала, в этом виноват он. Только он. Во всяком случае, так хотелось думать. И уже тогда созрел мой план мести. План его жестокого убийства.
Время шло, прошел, может, час, может, сутки, но ко мне в дверь постучали. Зашла женщина, сказала, что люди на охоте поймали большого медведя, и сейчас они уже приготовили его. Позвала меня пойти отведать свежеприготовленного мяса, и я согласилась.
Вот только потом оказалось, что это не медведь.

Я уже не сдерживала рыданий. В первый раз я озвучила это, сказала вслух. И, кажется, до конца поверила в то, что произошло. И только спустя пару минут, я осмелилась поднять на него глаза.

Его глаза выражали такую заботу и понимание, что мозг непроизвольно вспомнил Стена. Моего Стена. Такого теплого и родного, что хотелось кричать от тоски. И закричала бы, если бы не Карл. Это парнишка всегда все портит даже в трогические моменты.

Его теплые, сильные, и в то же время, нежные руки мягко притянули меня к нему.

— Мне надо по делам, а ты ложись спать, тебе надо набраться сил.

Он такой заботливый, что хочется от этого реветь еще больше. Его забота... она похожа... Нет, он сам похож на Стена...

Эй, не падай духом! Все худшее позади, я надеюсь на это...

Дверь за ним захлопнулась.

***

До битвы оставалось несколько часов, когда я закончил. Морозный воздух обволакивал меня, держа мои мысли в чёткой упорядоченности. Взглянув в сторону леса, в мою голову прокрались мысли об Энид. Моей единственной и неповторимой, безумной и амбициозной Энид. Сердце с болью сжалось при мысли о ней. Она так и не уехала с остальными.

Мы пошли к Тигру. Сейчас должна быть финальная часть тренировки. Завидев нас, Тигр заметался в клетке... Анастасия... сделала чересчур опасный шаг. Сидя перед клеткой на расстоянии вытянутой руки, она достала нож и сделала надрез чуть выше предыдущего. Кровь заструилась на пол и образовала лужицу. Реакцию Тигра не пришлось долго ждать.

Он ломился в стенки клетки, грызя прутья, неистово рыча. Дрожала уже не клетка, дрожали стены.

— Он готов. — сказала она резко и холодно, уходя.

Я, отец и крыса-Спенсер, только от вида которого я впадал в исступляющую ненависть, притащили цепи и пневмат с транквилизатором. Выстрелив в него, хищник отключился. Пока он дрых, мы смогли сделать ему своеобразный поводок, чтобы удержать его, похожий больше на упряжку для ездовых собак. Привязав его, мы ушли на посты.

Было решено не тратить зря патроны, хотя у нас их было достаточно. Все, кто должен был драться, вышли за западную часть ворот, лишь несколько человек, прикрывающих нас сверху, и люди, держащие тигра, остались там.

***

Пришли Спасители и началась бойня. Они пришли с разных сторон, окружив нас. Они надвигались, как чума на Европу, опьяненные не состоявшейся победой. Люди кромсали друг друга на куски, снайперы из башен стреляли в людей противника. Началась всеобщая неразбериха. Я не видела куда пошел Карл, но почему-то не беспокоилась за него. Уверенность в нем, заглушало это чувство. Я ждала, когда выведут Тигра, чтобы закончить начатое. Знала, что когда наши выбьются из сил, Спасители приведут новых людей, и тогда поражения не избежать. Поэтому я тренировала его. Чтобы спасти тех, кого полюбила.. Не могу пока назвать их своей новой семьей, но они хоть что-то значат для меня.

Какие-то люди привели Тигра на цепях. Он вырывался, рычал и хрипел. Моя кровь так и не остановилась. Она падала каплями на асфальт. Он почувствовал ее, и его попытки убить меня только усилились.

Убедившись, что они держать его крепко я подошла к нему и позволила почувствовать мою кровь у него на языке. Он был в ярости, цепи лязгали, огромная пасть широко раскрылась в реве, обнажив клыки.

— Выводите.

Я побежала в самую гущу событий. Рик неистово бился с их главарем. Его подруга сердца размахивала катаной направо и налево, лишая недругов голов. Девчонка моего возраста отчаянно билась с мужиком в полтора раза больше себя. Я искала глазами Карла, но его нигде не было.

На меня выскочил какой-то паренек, он был не намного старше, но в нынешнем мире на возраст никто не обращал внимания. Не выжидая, когда он нападает, я выхватила шпагу и отсекла ему голову. На его место выскочили еще двое. Потом еще и еще. Им не было конца. У Нигана много людей, но не достаточно чтобы убить меня.

Какой-то типчик сзади повалил меня на землю и начал душить. Моя шпага откатилась достаточно далеко, так что достать ее не представлялось возможным. Вспомнив о ноже на бедре, я потянулась к нему, но этот ублюдок коленом придавил мне руку. Он только усилил хватку на моем горле, как у меня потемнело в глазах, и я начала терять сознание. Вдруг, я увидела, что его кто-то мастерски сшиб с меня чем-то вроде палки. Незнакомец помог мне встать. Это был Морган. Раздался крик, и он кинулся туда.

***

Я искал ее, на пути кромсая этих ублюдков. Я кричал, я звал ее, но вряд ли она смогла бы меня услышать.

Я услышал душераздирающий женский крик и бросился в сторону звука. Кричала Энид, кто-то выстрелил ей в живот. В это мгновение мой мозг просто отключился, и секунды две я стоял и не понимал, что делать. И сердце остановило свой бешеный бег. Моя любовь всей жизни может погибнуть? Почему именно сейчас?

Все, что я дальше помню — это звук трех выстрелов и дьявольская боль в спине.

***

Спасители, как раз вводили новый отряд, когда выскочил Тигр. Окровавленный, он бросился в кучу Спасителей. Вся его ярость обрушилась на них. Его мощные мышцы, голодная злоба и жажда крови сделали свое дело. Кого-то он задрал когтями, кого-то разгрыз пополам. Так продолжалось минут сорок. У последнего оставшегося он просто вырвал позвоночник.

Александрийцы почти вырезали их, но все было не так просто. Сбежавшие от боя Спасители спустили на них ходячих. Их было явно больше, но никто не сдавался. Все
сражались, как один. Люди бились из последних сил. Выстрелы, стоны, рев, мат, крики. Все слилось в единую кровавую какофонию. Наконец, все закончилось, все стихло.

Кровь была по всюду. Она была на бойцах, лужами растекалась на земле, стекала с деревьев. Повсюду валялись трупы, части и органы людей. Вся эта картина воплощала в себя суть Апокалипсиса, суть этого нового мира. Казалось все превратилось в кровь. Звуки, вода, зелень. Даже ангелы ужаснулись бы этой картины.

Анастасия бежала к Тигру. Она сражалась в другом месте, но как только она разделалась со своими, побежала к нему. Она была уже в своей одежде, и теперь от нее исходил привычный хищнику запах лаванды и крови. Когда она приблизилась, то они тоже уже закончили. Теперь Тигр уже готовился броситься на своих. Его тело будто готовилось к прыжку, на морде появился оскал. Он рычал. Увидев ее, хищник перестал скалиться, но позы не изменил.

Над людьми повисло напряжение. Казалось, сам воздух наэлектризовался. Все направили на него свое окровавленное оружие. Ожидание было невыносимо.

***

Он был весь в крови. Пасть, грудь, лапы. Я знала, что если я его сейчас не остановлю, то случится непоправимое. Но примет ли он меня? Послушает ли? Я медленно подходила, уже представляя во всех красках, каким способом он, может, убьет меня.

Меня не пугало то, что он сможет убить своего хозяина и друга, меня пугало только одно. Что Тигр готов придать.

Подойдя достаточно близко, я медленно протянула руку вперед, чувствуя, что скоро лишусь ее, а вместе с этим, и лучшего друга. Она начала дрожать. Зажмурившись, я осторожно прикоснулась к нему. И почувствовала его теплую, мягкую шерсть. Он ничего не делал. Открыла глаза. Он начала тереться об мою руку, как домашний кот. Я потеряла самообладание. Просто упала на колени и зарылась к нему в шерсть. Тигр принялся вылизывать меня от крови, а я не смогла сдержать слез. Он не предал меня, а остался тем же верным другом и товарищем. Именно это и вызвало у меня улыбку и слезы.

Люди позади убрали оружие. Кто-то крикнул, что есть раненые и убитые среди наших. Я попыталась подняться. Без помощи Тигра мне вряд ли удалось бы сделать это. Он не убирал головы из-под моей руки, прося ласки. Мне было стыдно перед ним, но иначе я поступить не могла.

Раненые уже подходили к лазарету. Я влетела туда, среди раненных увидела Карла. От этого вида сердце оборвалось, его ранили тяжелее всех, три пули в спине. У остальных они лишь в конечностях. Большинство убитых я не знала, но одну я видела точно, Энид.

Как в тумане я приготовила все для операции, сейчас бы мне не помешали мои медсестры... Будто прочитав мысли, на помощь вызвалась девушка. Росита, кажется. В первый раз во время операции у меня задрожали руки. Черт, черт, черт! Только не сейчас! Это же не моя первая операция чтобы переживать! Но... там же Карл... Мой пациент на этот раз Карл. Первого своего пациента я потеряла, но если потеряю его... то... Не знаю! Я в панике!

Первые две пули мы достали без проблем, но третья была около легкого. И только вытащив ее, давление начало падать, пульс и сердцебиение стали резко снижать свою частоту. Мы его теряли, я его теряла. Я начала откачивать его, делать искусственное дыхание и массаж сердца, но ничего не помогло. Сердце окончательно остановилось.

— Время смерти 20:41.— констатировала она.

— Ну уж нет! — стёкла задолжали от моего крика, — Росита, дай мне тот пузырек с полки.

Я шла на отчаянные меры, не могла я просто взять и потерять его. Набрала шприц жидкостью и вколола около сердца. И начала все опять... Электрошоковые стимуляции, массаж сердца, искусственное дыхание. Это продолжалось около шести минут. Я старалась ото всех сто спасти его, и мои действия должны сработать...

— Хватит... Он мёртв...

— Нет. — процедила я сквозь зубы.

Опять вколов шприц с жидкость в него, я ударила его током и ждала. Ждала, когда же это чертово сердце забьется. Я смотрела на него... На это тело, которое не желает двигаться. Слезы лились... внутри я умирала каждый день и мечтаю, чтобы меня спасли. Он и должен меня спасти! Именно он...

— Карл, будь со мной! — закричала я и сама удивилась тому, что произнесла это в слух.

И сердце, наконец, забилось.

Я выдохнула.

— Что ты вколола ему?

— Адреналин.

Выйдя из операционной, на меня набросился Рик:

— Ты кричала! Что с ним? Как он?

— Все в порядке. Просто небольшая остановка сердца, — говорила я, как будто спасти жизнь — это для меня пустяк.

Он выдохнул:

— Он выживет?

— Не сомневайся в этом, Рик.

— Может, я смогу помочь чем-нибудь? — с большой заботой говорил он, и его опухшие глаза говорили о недавних слезах мужчины.

— Да. Перетащи его, пожалуйста, в палату.

Сделав дело, я сказала ему:

— Рик, все хорошо, я присмотрю за ним. А тебе надо отдохнуть, неважно выглядишь.

— Ладно. Спокойной ночи.

Покой нам только сниться... Я пошла в операционную помочь Росите с ранеными. Закончив только под утро, я пошла в палату к Карлу.

Он выглядел так умиротворенно, не зная, что я испытала, когда его сердце остановилось. А ведь мое перестало биться вместе с ним.

Сердце... Меня поразила выносливость его организма. Двойная порция адреналина (от одной-то взрослый человек может умереть), такая долгая клиническая смерть... Если честно, понятия ее имела выживет ли он, и вообще не понимаю, как проснулся от этого вечного сна.

Я села в кресло, закрыв лицо руками, пытаясь хотя бы приостановить рой мыслей. Тигр мурчал у моих ног. После всего пережитого он вел себя, как ни в чем ни бывало. Я тоже так хочу. Но мои мысли не давали мне покоя, они скользили по моей полумертвой нервной системе, будоража остатки. Я не заметила, как наступил полдень.

***

Окончательно день вступил в свои права, и солнце озарило палату. Значит, скоро должны были прийти люди. Я взяла у Карла кровь на анализ, надеясь получить ответы на свои вопросы и поменяла ему капельницу. И сразу вышла в смотровую, дабы начать этот анализ. Я почти закончила, когда вошла Мишонн.

— Где он? — она явно была не в духе.

— Вторая комната налево.

Ни здрасьте, ни до свидания — так и живем. Потом пришел Рик, я его отправила по тому же адресу, потом пришли люди на перевязку, и мне было уже не до анализа. Наконец-то в лазарете наступила тишина, и я занялась своим любимым делом: изучением ранее не встречавшихся мне случаев.

Пересмотрев всю имееющуюся у меня медицинскую литературу, я нашла только статью о передозировке адреналином. Но, даже исходя из нее, выходило: либо в сердце вообще по идее не должна была поступить кровь, либо это просто побочные эффекты, проявляющиеся после того, как он очнется.

Окончив анализ, я обнаружила весьма странную вещь: весь адреналин и вся глюкоза, выделяемые при действии адреналина, нейтрализовались. Я ничего понимала и, попросив Тару сменить меня, поехала в ближайшую библиотеку за ответами.

В здании творился, мягко говоря, хаос. Повсюду валялись разорванные книги, вырванные страницы, какой-то мусор, большая часть стеллажей и полок были разрушены. Расправившись с парочкой ходячих, я начала искать нужный отдел. Вместо отдела моему взору предстала огромная куча книг и полусгнивший стеллаж. Шикарно.

Прошло часа три, прежде чем я вышла оттуда. Найдя дюжину нужных книг, я положила их в коробку и загрузила ее в машину. Не думаю, что будет правильным читать их прям тут, мало ли.

Вернувшись, я поблагодарила Тару за помощь и освободила ее от моих обязанностей. Посмотрев, как там Карл, я засела за книги. Передозировка... Действие...

Везде, во всех книгах, на всех страницах было все, кроме того, что надо было. Осталась только одна тоненькая брошюрка, но вряд ли она могла что-то изменить. Прочитав ее от корки до корки, порывшись еще раз в книгах и сделав повторный анализ, я нашла ответ.

Я лихорадочно рылась в кладовке с лекарствами, ища нужное действующе вещество. Это оказался маленький пузырек, но я была уверена, что этого хватит. Разведя лекарство, я зашла к Карлу и очень удивилась, когда увидела там Мишонн:

— Привет, — неуверенно протянула я, — извини, не видела, как ты вошла.

— Ты была так увлечена своими пузырьками, что я решила не отвлекать, — улыбнулась она.

Я улыбнулась в ответ. Подойдя к Карлу, я оголила ему шею.

— Что ты собираешься ему вколоть?

Так хотелось съязвить в этот момент и разозлить ее, сказать что-то едкое, но я сдержалась.

— Лекарство, убивающее антитела. Те, что неадекватно реагируют на адреналин.

Они же и спасли его. — добавила я про себя.

— Это выведет его из комы?

Она смотрела на него с такой заботой и любовь, с какой я смотрю на Славу. Я понимала ее, все, что она чувствовала в этот момент. Но, к сожалению, я не волшебница, я обыкновенный врач.

— Нет, просто поможет восстановиться. Самое сложное он должен сделать сам.

— И сколько он так еще пролежит? — эта девушка так и сыпет меня вопросами. Аж хочется отрезать ей язык, но этого делать я, конечно же, не буду.

— Вообще-то в интернациональной медицинской практике, описывая такие случаи, люди имеют в виду кому, которая длится примерно неделю. Но беря этот конкретный случай, я ручаюсь сказать, что не больше трех дней.

— Ты прям как Юджин, — усмехнулась Мишонн.

— Я знаю. Карл рассказывал мне о нем.

— Ну ладно. Время позднее, я спать пойду, да и тебе стоит отдохнуть. Глаза, как у панды, — немного пошутила она и встала со стула.

— Ладно, — я улыбнулась.

Она ушла, а я села в удобное кресло и решила подумать. Три дня... Три дня сидеть и бояться, что он умрет... Ведь неизвестно, как поведет его организм. Он или умрет или откроет свои глаза.

С этими мыслями я и уснула.

Наутро я сделала все необходимые дела и остаток дня провела у его постели. Я смотрела на него, и вдруг мне вспомнилась та девчонка. Ее похоронили в тот же день. А вдруг мне придется сообщить ему эту ужасную новость? Что мне ему сказать, то же, что и всегда говорят врачи? А-ля: мы пытались, но случай тяжелый, бэ-бэ-бэ. Но ведь я увидела ее уже мертвой, контрольный в голову после выстрела в живот решил все. Что я могла сделать? Медицина иногда бессильна. Чувство вины жгло меня изнутри.

На следующий день я должна была поехать к себе, по условию «моего отца». Если честно, я не хочу видеть его больше, он предал меня, отправив меня сюда. Он предал маму. Юджин обещал присмотреть за всем, потому что в целях безопасности эвакуированных еще не привозили обратно, мало ли, вдруг Спасители вернуться. Мишонн и вправду была права, уж очень сильно мы похожи.

Пристегнув Тигра, села в машину и поехала к воротам.

— Куда ты? — спросил Рик.

— К отцу, надо бумаги ему отвезти.

— А... — начал возражать он.

— Всё в порядке, там Юджин.

— Когда ты приедешь? — Было видно, что его раздражают мои постоянные отлучки, но такое занятие, как целыми днями бинтовать людей, начинало надоедать мне.

— Вечером. Максимум, завтра утром.

— Ладно, проезжай. — Он покосился на пристегнутого Тигра. После битвы он уже не скрывал раздражения при виде хищника.

Приехала я довольно быстро и первым делом отправилась в дом. Слава встретила меня радостными криками. Не успела я как следует зацеловать свою племянницу, как пришел Стен:

— Стенли на охоте был. Стенли мамонта убил, — послышалось из прихожей.

— Стен... — выдохнула я

— Анастасия? — удивленно спросил он

— Странно, да? — тут я уже не удержалась от любимой иронии.

Он поставил какие-то коробки на стол и сказал серьезно:

— Нам нужно поговорить.

Он не обнял меня, не поприветствовался... Знаете, немного было обидно... Но, похоже, у него ко мне важный разговор, и это гложет.

Мы поднялись в кабинет. Поняв, что действительно что-то случилось, я достала стеклянную доску, на которой делала заметки, когда в голове вся информация не умещалась. Выслушав все до конца и параллельно рисуя схему, я пришла в ужас. Оставшиеся Спасители... Будущий переворот...

В городе произошёл теракт.

— Вы знаете кто эти люди?

— Если бы знали, перебили бы всех до одного.

— Но Спасители же меченные!

— Ни один из меченных по городу не ходит.

Я задумалась. По идее, переворот должен случиться со дня на день. Эта мысль рандомно появилась в моей голове, но найдя достаточно одобрений со стороны разума, я сказала:

— Решено. Сейчас я отвезу Славу Рику, а сама останусь здесь и помогу.

— А как же раненые?

Карл... Вспомнив о нем, я вздрогнула, но я должна сейчас быть здесь. Он на моём месте поступил бы так же. Жизнь людей моих будущих превыше всего.

— Отправим Джессику. Ярослава, собирайся, мы уезжаем! — крикнула я.

— Ладно, — послышалось в ответ.

— Ты тоже собирайся, я пока схожу за Джесс.

Джесс была моей ученицей, первой и единственной. Дела врачебные и не только я доверяла ей целиком и полностью. Она должна была справиться.

В коридоре больницы я встретила Повелителя.

— Ну наконец-то, я уже хотел отправлять туда машину. У меня есть кое-что, передай это Рику, — он отдал мне какой-то конверт.

— Ты знаешь?

— Да.

Из кабинета вышла Джесс и, введя ее в курс дела, мы договорились встретиться через сорок минут у госпиталя.

Я поехала в гараж. Малышка была слишком мала для такого количества народа, тут нужна машинка побольше. Благо, у меня их было много. Ну люблю я машины, ну и что. Мой выбор пал на огромный черный джип «Додж», он был самым любимым, после Малышки, конечно же.

Стен, Слава и Тигр спустились в гараж. Пока мы собирались, надо было ехать за Джесс.

Выехав на дорогу в полном составе, я попыталась разогнать внедорожник, но его скоростные возможности сильно уступали возможностям Малышки. И поэтому дорога заняла большее время, чем на которое я рассчитывала. Черт, черт, черт!

Приехав в Александрию, мы со Стеном начали искать Рика. Все, как один говорили, что не знают где он. Как сговорились все!

Мы нашли его, выходящим из лазарета. Он был не мало озадачен, лицо выглядело уставшим, видно было, как он переживает за сына. Поверь, Рик, я переживаю не меньше.

— Рик! — окликнула я его.

— Да? — он будто очнулся после долго сна.

— В городе проблемы, я должна быть там. Вместо меня будет Джесс.

— Хорошо. Когда ты приедешь? — он как-то быстро согласился. Наверное, понимает меня в этой ситуации. Рик хороший человек, и это я увидела при первой встречи, в них во всех увидела хороших людей и в этом никогда не ошибалась.

— Через неделю.— сказала я, добавив про себя: «если выживу».

Дело в том, что во время последнего переворота мы с семьей, которая к тому времени была еще жива, перерезала правящую до этого семью. Всю. Целиком. Дабы самим взойти на престол. Именно тогда я убила в первый раз спящего. Мне было лет девять, может, десять. В юном возрасте я научилась убивать не ради себя, а ради своего народа и семьи. Слишком ранний возраст, чтобы брать в руки оружие, но всем было все равно. Даже мне.

— И вот еще что, Рик, — я отдала ему конверт, — это от отца. Я привезла сюда свою племянницу. Не обижайте ее.

— Хорошо, — засмеялся он, вряд ли зная и осознавая всю тяжесть последствий.

Я начала осознавать происходящее, только когда до Города оставалось несколько километров. Стен погладил меня по колену.

— Все будет хорошо, принцесса. — сказал он.

— Да ни черта не будет хорошо! — взбесилась я и убрала его руку с колена. — Стен, меня не сегодня — завтра зарежут, а мы даже не знаем кто это, и у тебя поворачивается язык говорить, что все будет хорошо? — налетела я на него.

— Да, но в отличие от тебя я пытаюсь сохранить оптимизм! — воскликнул он, оборонясь от моих нападков.

Просто успокойся, выдохни, досчитай до десяти. Раз, два, три, четыре... вот... хорошо...молодец. У меня появилось желание поорать хорошенько, наверно, кровь заиграла.

— Скажи, пусть доставят всех новоприбывших за последние четыре месяца в Белую Комнату. — я еле скрывала неизвестно откуда появившуюся ярость.

— Вот на них и выместишь свою злобу. — недовольно бургнул он, включая рацию.

Въехав в Город, я поехала в тюремный квартал. Это райончик с множеством камер и одной единственной комнатой пыток, от которой даже у меня бежали мурашки по коже. В ней не было ничего особенного, белоснежные потолок и стены, два черных стула и пластиковое окно, выходящее в коридор. Но атмосфера, которая там царила, была невыносима, казалось, что все стоны, крики и боль множества людей, которые были там замученны, давили на людей, которые отважились зайти туда. Я помню, сколько здесь было народа, присутствовала на каждой пытке, но особенно мне запомнилась пытка Нигана.

Когда я сказала Карлу, что мы просто побили его же битой, то сказала не всю правду:

Несколько дней назад.

Руки тряслись от настигающей волны понимания. Я всерьез боялась потерять управление... Вдох — выдох... Ну, отправил он тебя к ним, и что?.. Ты же сильная... Ведь так?

Последние приготовления перед от отъездом. Отъездом к ним... к чертовым Александрийцам.

Я уже шла по коридорам главного здания тюремного квартала, опаздывая на пару минут на встречу со Стеном... в весьма странном месте. Он нагнал меня на одном из безчисленных поворот одного из очередных коридоров.

— Анастасия! Быстрей! Они уже начали! — кричал он, хватая меня и затаскивая в пыточную.

Я немало повидала за свои четырнадцать лет, но эта картина возглавила список самых ужасных.
Ниган стоял на коленях посреди белоснежной комнаты, с невообразимой мужественностью перенося нехилые удары Правителя. И сердце разрывалось на кусочки с каждым его ударом.

— Нет! Пожалуйста! Хватит! ОСТАНОВИТЕСЬ! — я билась об стекло, хоть как-то пытаясь достучаться до него.

— Тише! Он может услышать! — он оттащил меня от стекла, закрывая мне рот рукой.

Ответом ему послужили мои глухие рыдания.

— Они не могут так поступить с ним...не могут...

Стен прижал меня к себе, словно, пытаясь защитить меня от этого. Мне уже не помочь, Стен, спасайся сам.

Это продолжалось не так долго, видимо, он отключился. И Правитель, выходя из Белой комнаты лишь презрительно хмыкнул, глядя на моё состояние.

Лишь только задница Короля покинула помещение, я вылетела туда, оставляя на пороге запреты.

— Отец! Папочка! Как ты? Я заберу тебя отсюда. Все будет в порядке, я обещаю... только не умирай...прошу.

Его трудно было узнать: окровавленные лицо, неестественная поза и хриплый голос.

— Все хорошо, сладкая, не беспокойся обо мне, — твердил он, гладя меня рукой по щеке, — видела того одноглазого мальчишку?

Свинцовая шея отказывалась кивать, но все же сделала это.

— Держись около него и все будет хорошо, принцесса.

Он резко замолк, пытаясь не потерять сознание. Потеряешь его — умрёшь.

— Все, пошли! Нас заметили!

Сильные руки Стена легко забросили её на плечо. Он бежал, боясь не успеть, боясь быть пойманным надзирателями, с которыми даже Анастасия редко спорила. На силу запихнув её в машину и дав подробные инструкции, он с тяжёлым сердцем отпустил её. Словно, в последний раз.

Я припарковалась у главного здания тюрьмы, в котором и находилась Белая Комната, готовясь к очень продолжительному допросу с пристрастием.

***

Я шла позади Стена, держа в руках Люсиль, не знаю почему, но я сохранила ее. В коридоре, ведущему к Комнате, прямо на полу сидели люди. Много детей, женщин, стариков, все они смотрели на меня, и в глазах их читался вопрос: зачем они здесь? Что они такого сделали, чтобы оказаться в подобном месте?

Но я знала, что треть этих людей врет своей собственной семье, вторая треть — живет воровством. А остальные — это те, которых мы ищем.

Мы втроем зашли в комнату, там уже стояли стол и стулья, странно, что они белые, а не черные. Мы сели, а зверь улегся у моих ног, к нам завели женщину с младенцем. Мы начали допрос. Схема проста: Стен задает вопросы, я смотрю за реакцией, мимикой, движениями, изменениями голоса, чтобы распознать ложь. Потом меняемся.
Стандартные вопросы, стандартные ответы, стандартные движения. Мы допросили с полсотни таких людей, когда мы наконец нашли его.

В этот раз вопросы задавал Стен:

— Вам известно, кто такие Спасители? — уставшим голосом спросил он

— Нет, а что? — ответил мужик. Его рука, сначала, видимо хотела почесать нос, но он резко отдернул ее от лица и положил на колено.

Я кивнула солдатам, стоящим на входе и они увели его.

— Что это сейчас было? — негодовал он, — Ничего же не было. Что ты творишь?

— Проблема в как раз — таки и в этом. Не было. Ничего не было.

— Совсем с ума сошла что ли? — он явно не понимал к чему я клоню.

— Он знает, что врет и пытается скрыть признаки лжи. Хотел почесать нос, но отдернул руку.

— Мда... Интересно, потом посмотрим, что это за лгунишка.

Потом десятки правдивых людей, которые на самом деле ничего не понимали, для чего их сюда позвали. Человек пятьдесят мы отправили под стражу, у всех признаки одинаковы: хотели нос почесать, но передумали. Под утро решили сделать перерыв.

После городка мы отправились домой приводить себя в порядок. Пока Стен возился с едой, решила заглянуть в оружейную. Там ничего не изменилось, все как я оставляла, но вот только на столе лежали два мачете, но я же ими не пользуюсь. Какого черта?

— Стен, это твои мачете? — спросила я озадаченно

— Да, я думал тебе понравится... — замялся парень.

Не волнуйся, мне понравилось. — улыбнулась я

— Я в душ, — усмехнулся Стен, — не составишь мне компанию?

— Да иди ты к черту, — засмеялась я, — пойду переоденусь.

Пока он намывался, я думала, что одеть. Апокалипсис Апокалипсисом, но ходить как бомж я не собираюсь. Из соображений безопасности одену лучше черные джинсы, а не юбку. И на улице холодает. Накидка с капюшоном и кофта того же цвета будут как нельзя кстати.

Взяв как можно больше оружия, даже мачете, с которыми я не очень хорошо обращаюсь, я спустилась вниз.

— Ты готова? — крикнул Стен

— Да. Одевайся и пошли.

Мы провели так дня четыре, почти живя в этой Комнате, допрашивая людей, но ничего не
происходило, это только напрягало.

Однажды, когда мы были со Стеном дома, в дверь позвонили. Он взял пистолет и медленно подошел к двери. Первое, что я сообразила, это то, что неплохо бы тоже вооружиться, и вынула из ножен шпагу.

***

Рано или поздно это должно было случиться, за нами бы пришли, это неизбежно. Но я должен защищать ее, защищать до потери пульса, до последней капли крови. Она все, что у меня осталось. Я не позволю просто прийти и убить ее, только через мой труп.

Я открыл дверь.

***

Я очнулся в лазарете. Дико гудела голова и спина, я попытался встать, но видимо мой
организм был не готов к такому повороту событий. Ноги подкосились, и на меня чуть не грохнулась эта капельница. Вообще шикарно. Заебись просто!

На грохот прибежала какая-то женщина. Либо я не знал ее, либо у меня амнезия. Она поменяла капельницу и ушла.

В палату зашел отец, его я узнал, значит не амнезия. Тогда кто это был только что?

— Как ты? — спросил он мягко

— Нормально, вроде. Ты знаешь ее? — мне было немного трудно говорить, но кого это волнует.

— Нет. Она вместо Кардинала. — в его голосе звучали нотки раздражения.

— А сама она где?

— У себя в городе. Там начались беспорядки, и она уехала разбираться. — он говорил спокойно, будто так и должно быть, меня это выводило из себя. Такое чувство, что что-то случилось, но он не хочет это говорить или же оставит на потом.

— И? — спросил я с легким раздражением.

— Я не понимаю о чем ты, Карл? — недоуменно спросил отец.

— Мы не собираемся им помогать? После того как она спасла Гленна? После того, как она спасла меня? После того, как они помогли нам, мы просто останемся в стороне? — я разозлился не на шутку, но я не мог оставить ее там одну. Просто не мог.

— Да, ты прав, но мы не можем просто взять и приехать к ним, — увидев мой взгляд он передумал, — Пойду поговорю с врачом, вдруг тебе нельзя ехать, что скорее всего. — сказал он, уходя.

Ага, сейчас, буду я здесь сидеть и отлеживаться, когда люди подняли на них оружие. Они помогли нам, и мы поможем в ответ.

Вошла эта незнакомка с каким-то шприцом, содержимое которого наверняка должно было оказаться во мне.

— Что это? — нахмурившись, спросил я.

— Это поможет тебе двигаться, как будто с тобой ничего не случилось.

Вот врачи всегда так. Говорят ласково, спокойно, будто все так и должно быть, что это нормально. Но все, что сейчас происходит — ни черта не нормально, никаким боком. Вся эта жизнь не нормальна, как и люди.

***

У двери стоял какой-то паренек в шляпе шерифа. Молниеносно достав пистолет и направив оружие на него, я ждал. Ждал его действий.

— Мне нужна Анастасия, — этот холодный стальной голос врезался в слух.

Из комнаты раздалась отборная мужская ругань, паренек бросился туда. Стоило мне вбежать в комнату, как район затылка пронзила тупая боль, все вокруг заволокла тьма...