Кардинал

   Группу начали сажать по машинам, до боли напоминавших тех, что находились в использовании у Пентагона. Хотя, может, это все, что от него осталось? От некогда великой Америки? Я уже направился к ним, как меня подозвал этот мутный мужик:

— Поехали, прокатимся с тобой. Разговор есть.

Пф. Мы только что-то разговаривали. Чего ты хочешь? Скорее всего расправиться со мной наедине, по-тихому. Ну-ну, удачи.

Я сел в машину, на пассажирское сиденье. «Король» уже заводил мотор, когда машину неожиданно затрясло — я огляделся. Причиной мини-землетрясения послужил тигр. Этот царь пищевой цепочки еле помещался, и так не маленьких размеров внедорожник. Чертова зверюга.

— Ах, Тигр*, это ты? , — спросил «Король», стало ясно — он явно испытывает к нему нечто вроде любви.

— Тигр? Что это? — не удивлюсь, если они окажутся какими-нибудь сектантами, если у их кошаков не имена, а набор звуков. Не просто набор звуков, а какая-то непонятная бессмыслица. Мы точно с ним говорим не на одном языке.

— Не знаю, его так Кардинал называет, — ответил он безразлично.

Что?! Кто это — Кардинал?! Это он о своей дочери? Но почему не по имени?.. Почему-то я ни разу не слышал, как ее называют по имени.

***

Машина въехала на территорию лагеря, и первое, что мы увидели -кирпичный тоннель, который простирался на несколько метров вперед

— Это у вас стены такой толщины? — спросил я, как бы невзначай.

— Нет, ширина стен немного больше метра, остальное место занимают бойницы. — Она говорила, будто так и должно быть, будто по-другому не бывает. Будто не бывает хлипкого забора, готового вот-вот рухнуть под натиском толпы ходячих, будто не знает чувства, сопровождающее это — страх за близких.

И это бесило, выводило из себя, заставляя кровь бурлить, до боли в костяшках сжимать пистолет, заставляло меня пересмотреть свое отношение к избиению женщин. Не всех, только ее.

И если бы не это дерьмо, если бы я встретил ее одну, посреди леса, то вряд ли бы мы оба остались живы.

— Не боишься нападения с нашей стороны? — спросил я с издевкой в голосе и слегка показал свою ухмылку.

Она посмотрела на меня с такой же издевкой и ответила:

— А вы не боитесь по харе получить за это?

Сука.

Эта девчонка слишком сильно возвышает себя и свое «Королевство». Будь моя воля, она бы уже узнала, кому должна подчиняться, но голос разума все громче и громче напоминал о сидящих сзади Гленне и Мегги, которым, как бы это противно не звучало, пусть даже у меня в голове, бы явно понадобилась ее помощь.

Кирпичный коридор закончился, и я увидел то, что вряд ли позабуду — солдаты, выстроившись в две колонны по бокам от машины, отдавали честь. Все как один к одному, вооруженные до зубов. И все в форме.

Они образовали живой коридор, через который мы проезжали. Бойцы стояли по четыре человека в колонне. Слишком много, по крайней мере для меня. За время Апокалипсиса я еще не видел столько людей. Сзади солдат с каждой стороны стояли по два танка.

Откуда у них все это? Почему они раньше не дали о себе знать? Кто они? Может, это оставшееся правительство? Скорее всего — вот почему они могут похвастаться всей этой херней. Но почему же она тогда такая худая? Форма есть, а жрать нечего?! Не думаю... Как же это все до дурости по-человечески, цивилизованно. Аж тошно. Я бы лучше предпочел вернутся в мой небольшой городок, чем и дальше оставаться здесь. Но все же стоит с ними разобраться сразу, здесь и сейчас, чтобы не получилось как с Ниганом.

Через метров пятьдесят коридор закончился и начался город. Обыкновенный такой. Обычные здания, обычные улицы и мостовые. Вот только сейчас это было что-то вроде оазиса в океане бесконечного дерьма. Но неизвестно какого вкуса оно здесь...

Время было позднее и на улице никого из гражданских не оказалось. Видимо, это был центр — через каждые двадцать метров солдат с винтовкой и собакой.

Мы ехали еще минут пять. Мой взгляд непроизвольно сфокусировался на спидометре, и как оказалось, не зря: стрелка редко опускалась ниже отметки шестидесяти километров в час. Значит, у них здесь просторно, значит, и народу много. Много народа, много выгоды. Я не смог сдержать усмешки: вспомнил, как дед говорил мне частенько:

«Даже не появляйся там, где не сможешь найти для себя выгоды».

Знал бы я раньше, что ты говоришь правильные вещи.

Машина повернула за угол, и мы подъехали к лазарету. Это был мемориальный госпиталь, по крайней мере, так гласила свежевыкрашенная вывеска. Здание, в котором он помещался, было большое, двухэтажное, многокорпусное, приятного нежно-голубого цвета.

Кардинал резко «дрифтанула», оставив после себя черную дорожку следов от шин и, повернув заднюю часть машины к медработникам, которые уже ожидали нас со всем необходимым. Она резко вышла из машины и пошла внутрь госпиталя. Я пошел следом. Так мы вместе прошли ресепшен и направились к операционной. Перед входом в операционную она спросила, заглянув в мои глаза:

— Здесь посидишь или пойдешь в смотровую?

Это было сказано с таким теплом, заботой, добротой и любовью, что я даже растерялся. Передо мной стоит какая-то ненормально обычная девушка, которая может управиться с демо-версией танка. У которой язык острее моего мачете и являющаяся врачом, способным помочь Гленну, и её заботит, где я буду сидеть? Сто пудов эта сука убьет меня в ближайшие сутки. Этот мир точно научил не доверять никому, даже самому себе.

— В смотровой, — немного растеряно ответил я.

— Прямо по коридору и налево.

А потом просто:

— Удачи тебе.

Не знаю, зачем я это ей сказал. Может, мне просто хотелось, чтобы Гленн выжил, а может, чтобы с ней не случалось ближайшее время никакой херни. Потому что теперь я буду твоей херней. Хотя мысль о том, что одно слово может что-то изменить, не вызывает у меня ничего, кроме смеха. Да и по идее мне должно быть дико срать на неё. И навязчивая мысль о том, что скоро на её руках будет моя кровь, не добавляли положительных чувств к ней. Но что-то подсказывало мне, что я ошибаюсь. Посмотрим, кто выиграет: бесчувственный разум или потрепанная смертями близких душа?

Кардинал посмотрела на меня и улыбнулась так искренне, что кровь в жилах застыла.

— Спасибо, — сказала она и ушла.

***

Мы ехали довольно долго, и поэтому у меня была возможность всё осмыслить. Так... Их больше тысячи... Значит, у них там более чем хорошо, раз Ниган его боится. Скорее всего этот мужик тут главный... Но почему он собственную дочь по имени не называет? Да все кости у нее видны, смотреть больно... У них там еды нет что ли? Тогда, скорее всего, взамен они потребуют часть наших припасов, если не всё.

Тут у «Короля» зашипела рация:

— Ваше величество, они прибыли, она уже в операционной.

— Хорошо, — прогудел «Король».

Эти слова почему-то заставили меня задуматься. Я сложил два и два и получил ответ, который мне не очень понравился, пиздец как не понравился.

— Кто проводит операцию? — я старался скрыть нарастающую ярость в моем голосе. Но у меня всегда были проблемы с самоконтролем.

— Моя дочь, а что? Что-то не так, Рик?

И что?! Дурачка из себя строит?! Я на это не подписывался! Какого черта вообще она проводит операции?! Он ее видел вообще или как?!

— А вы, мне помнится, говорил о том, что у вас первоклассные врачи.

Сарказм не был моим козырем, но я не сдержался.

«Король» резко поменялся в лице и проговорил медленно:

— Обстоятельства заставили её стать лучшей среди худших.

Что? Какой лучшей? На каких он грибах сидит, что у него язык поворачивается говорить такое?! Я уверен, что пять-шесть академиков или нормальных докторов выжили точно, но почему у них «лучшей» считается она?

Тут я взглянул на него и заметил две татуировки: за ухом маленькую корону и на левом запястье, большую корону с надписью «Король», самое интересное, что они были свежими — значит у них там более, чем все хорошо, да и к тому же мужик явно себя очень высоко ставит. Будто прочитав мои мысли, он усмехнулся:

— В нашем городе абсолютная монархия.

— И вы её возглавляете? — немного презрительно спросил я, уже зная ответ. Он рассмеялся и утвердительно кивнул.

Прошло еще минут пятнадцать, прежде чем он взял рацию:

— Открывайте ворота.

Мы подъехали ближе и я увидел то, что раньше увидел Карл, если, конечно, она его не убила по дороге к этому месту. Хотя это было глупо — силы явно не равны. Но да кто ее знает. Когда наш джип приблизился к какому-то зданию, я увидел самый обыкновенный госпиталь: туда-сюда сновали люди в халатах, хотя время было позднее, шелест бумаг, чистые полы. Все так тихо и умиротворенно, как будто бы и не было гребанного конца света с его ходячими мертвецами. Мужик проводил меня до смотровой и сказал:

— Еще увидимся.

Я открыл дверь, стараясь не обращать внимания на его слова и увидел Карла. Как же я был рад его увидеть, и как ни странно, я не жалел о своем решении. Пора начать доверять ему задачки и посложнее, нежели присмотреть за сестрой или расправиться с парочкой ходячих. Мой мальчик стал мужчиной. Я обнял его — все вдруг встало на свои места, будто так и должно было быть. Будто так и надо. Мы сели и увидели врача, который мог спокойно спрятаться за шваброй, и трех медсестер.

Медперсонал крутился около Кардинала и Гленна, но видно было, что это слаженная и четкая работа. Операция шла очень долго, хотя часов не было в смотровой — ясно, что где-то уже полдень. Мы наблюдали за работой врачей, как вдруг туда — в операционную — ворвался рослый парень и начал что-то настойчиво спрашивать у Кардинала, активно жестикулируя. Мы привстали, схватившисьсь за пистолеты. Она кивнула ему, он вышел. Сестры начали его зашивать.

Тут этот рослый парень вошел в смотровую. Я вскочил и направил на него пистолет. Он заговорил с холодком:

— Спокойно, я от нее, — сказал он, кивнув куда-то в сторону, — операция закончена, мне поручено проводить вас до гостиницы, остальные ваши уже там.

Я не спешил убирать пистолет, но подумав, что лучше будет воспользоваться ножом, опустил огнестрел и последовал за ним. Сзади шел Карл, держа наготове мачете.

Мы вышли на улицу и шли около десяти минут. Я был прав — было около полудня и по городу ходили люди: кто с корзинками, кто с бумагами, кто с колясками, а кто — со своей беременной женой. Все как один улыбались, и нам, и погожему деньку. Чистый Вудбери — аж мурашки по коже пробежали от этих воспоминаний. Наконец, мы дошли до здания гостиницы и он сказал:

— Ваши на втором этаже. Через два часа у того здания. — Сказал он, покосившись на какую-то постройку, крыша которой виднелась за несколько кварталов.

Он ушел, а мы с Карлом зашли в здание.

***

Да, Люсиль постаралась на славу. Я сделала все, на что способна медицина в моем лице, а вот уже выживет он или нет — не моя забота. И так дел по горло, да и отец совсем захворал... Если же выживет, то будет долго восстанавливаться. Значит, они какое-то время пробудут у нас. Шикарно. Угадайте, кто будет прикрывать их зад от Чедда? Кто будет их будущим врачом? Если бы я ругалась по-английски, то начала бы не останавливаясь, но я остаюсь верной великому и могучему. Да еще и этот парень. Даже не думала, что кто-то сможет выводить меня из себя только одним своим невозмутимым видом. Была бы моя воля, голыми руками бы удушила.

Я села в машину и поехала. Надо будет после дома заглянуть к отцу, бумажки из лаборатории должны попасть ему лично в руки. Бэ-бэ-бэ. Тоже мне, нашли себе девочку на побегушках. Я, между прочим, чуть ли не главный дофин, а они меня за секретаршу держат. Пидорасы.

Подъехав к лаборатории, я заметила курящего у входа Чедда. Прекрасно! Только его для полного счастья и не хватало. Припарковав машину, я постаралась пройти мимо него как можно незаметнее. Но, благодаря татуировке, меня каждая псина в лицо знала.

— Здравствуйте, принцесса, — сказал этот придурок, выдыхая на меня струю дыма. — Не думал, что еще раз увижу Вас здесь.

Я постаралась не закашлять. Всегда ненавидела курящих, особенно сейчас, когда каждая мелочь на счету. Мое лицо попыталось изобразить что-то вроде приветливости. Благо, я научилась контролировать эмоции — людям, находящимся у власти, это просто необходимо. Ибо плохое поведение и срыв эмоций напугает людей и начнется настоящий беспредел и каждодневный хаос.

— Здравствуй, Чедд.

Он, кажется, поверил в мою доброжелательность. Но это видимость — он — один из немногих, кто видит вещи такими, какие они есть, а не такими, какими их хотят показать. Именно поэтому он мне не нравится. Он единственный, кроме меня, кто понимает, что происходит.

— Я слышал прибыли новенькие. Они уже прошли тест? Если нет, то я могу провести его. — Сказал он с показательной заботой.

Тест. Это слово словно гулом разошлось у меня по телу. Обыкновенная процедура для получения гражданства в Королевстве. Он включает в себя полное медицинское обследование, в том числе и психологическое. В психологической части теста пациенты подвергаются жесткому допросу, при котором появляется возможность узнать человека полностью — все его привычки, странности, и все, на что он способен. После такого теста на каждого, кто его проходит, составляется досье, в котором и указаны все результаты. С их помощью людей отправляют на работу, выносят им приговоры и т.д. Доступ к ним разрешен только определенным лицам, включая меня.

Нет. Я не допущу их Тестирования. Слишком многое они пережили, слишком много страдали. Нет. Никак нельзя этого допустить: Тест и из здоровых-то людей делал тяжело больных инвалидов. А они точно хуже психов, а такие нам не по вкусу, уж больно жесткие на вкус и лучше выплюнуть, чем съесть.

— Они не будут его проходить, — сказала я безапелляционным тоном — надо же когда-то пользоваться своим положением.

— Как скажете, Ваше Величество, — ответил он, удаляясь.

После этих слов мне стало тревожно — даже несмотря на то, что приказы правительства не подлежат обсуждениям, я знала, что он этого так не оставит. Я должна защитить их.

Я пустилась в путешествие по бесконечным белоснежным коридорам в поисках нужной комнаты. Когда спустя минут двадцать, я все же добралась до лаборатории, на пороге меня встретила моя протеже — Джессика. Она была мне кем-то вроде подруги, но сейчас опасно кому-то доверять — особенно, когда ты главная наследница престола. Джесс была на пару лет меня старше и в свободное время работала в гостинице.

— Здравствуйте, принцесса, — она протянула мне хорошо запечатанный конверт, — возьмите. И до завтра не открывайте, — шутливо сказала она.

— Я постараюсь, но не обещаю, — смеясь, ответила я.

В этом конверте — результат тестирования вакцины. Там наше будущее, наша спокойная и беззаботная жизнь.

— И вот еще что, — она протянула мне какие-то бумажки, — это лично Вам из лаборатории.

Я не удержала смешка. Как прозаично: в одной руке приговор, в другой помилование. Вот только, «что — где» я не спешила узнать

***

Кардинал подъехала к своему дому. Он стоял дальше всех, до ближайшего было больше семи километров. Дом стоял в лесу, среди деревьев, так, чтобы его нельзя было сразу увидеть с шоссе.

Это был большое трехэтажное здание, лицевая часть которого состояла в основном из окон. Из стекла была сделана и стена кухни. Окон было поистине много, они были разбросаны по всему дому, что делало его светлым, уютным и как будто еще больше. Остальная часть дома была выполнена из темного дерева. В сторону леса выходила веранда, увешанная зарослями черных лютиков

Она припарковала Малышку (так она ласково звала свой огромный внедорожник) и зашла в дом. Как только она закрыла за собой дверь, к ней подбежала маленькая девочка лет шести, обнимая и целуя Кардинала. Девочка была прехорошенькая: большие глаза как у лани, цвета такого же, как у Кардинала, большие щечки и длинные темно-русые волосы, завязанные в хвостик. Она пролепетала на одним им понятном языке:

— Ты наконец-то пришла! Тебя так долго не было, что я уже волноваться начала! Хорошо, что пришел Стен и успокоил меня! Приготовишь нам что-нибудь?

— Да, сладкая, — ответила ей девушка уставшим голосом.

Она прошла на кухню и поздоровалась со Стеном, именно он приходил в смотровую за Риком и Карлом.

Господи, как же я устала. Надо бы сегодня поспать, первый раз за пять дней. Да... Это твой рекорд... Но надо завязывать, а то от жмуров будет не отличить... Наконец-то эта курица доготовилась... Как же мне жалко Славу, меня постоянно где-то носит, а с ней-то раз в два дня и вижусь. Наверное, возьму ее с собой по делам, да и Стену надо отдохнуть, два дня, чертяка, не спал.

Я поставила курицу на стол и сказала, настолько ласково, насколько позволяло мне мое состояние:

— Ярослава, ешь быстренько. Поедешь со мной, а я пока пойду себя в порядок приведу.

— Ура, ура! — закричала племянница, я не смогла сдержать улыбку.

— Ты не поешь с нами? — спросил Стен.

— Стен... — начала я раздраженно.

Сколько раз он начинал эту тему и всякий раз она заканчивалась одинаково. Поначалу крики и ругань, а потом — примирительные посиделки у камина с какао. Не представляю, откуда он его берет? Но мне все равно нравится. Но сегодня я не в духе устраивать ему сцены.

— Ну хотя бы овощей! — воскликнул он.

— Я не голодна, — мне пришлось сказать это с холодком. Иначе бы он не отстал.

Мне был понятен его интерес к моему рациону — он один из немногих заботился обо мне, так, как могли только он и Слава. Королю, как всегда, не до меня

Поднялась к себе в комнату. Ох, как же я ее любила! Большая, она была на последнем этаже и занимала его полностью. Одна стена, лицевая, была из стекла. На полу — мягкий, белый ковер с длинным ворсом. Он устилал почти весь пол. Большая кровать со множеством подушек стояла боком к стеклянной стене. Рядом комод и ширма. У самой же стены-окна, выходящей на виднеющийся вдали город, было разбросано множество подушек для сиденья, пару кресел-мешков и книги. Вся комната была выполнена в кофейных тонах.

Я подошла к стене, чуть толкнула ее, и она приоткрылась. Так уж у меня были устроены двери, не найдешь их, если не знаешь точного расположения. Только с обратной стороны у таких дверей есть ручка. Зашла в ванну и приняла душ. Боже, какое же это блаженство. Расстраивало только то, что сейчас начнется суматоха, каждому от тебя что-нибудь понадобится. Каждый попросит совета, помощи. Сейчас надо будет разбираться с новенькими. Только бы отец с ними не подружился, а то получится, как в прошлый раз... Как будто жизнь его ничему не учит.

Выйдя из душа, я пошла выбирать себе одежду. Зайдя в гардероб, также как и в ванную, начала думать, что же одеть. Выбрала я в итоге наряд, который отличался от предыдущего лишь белым джемпером и свежим запахом от одежды.

И тут я задумалась над тем, брать мне с собой оружие или нет? В этом не было необходимости, но я постоянно беру его с собой — после того раза стараюсь не находиться без него. В числе фаворитов у меня были лук, ножи и рапира. Просто я не фанатка огнестрелов, меня больше привлекает холодное оружие. Без пороха, пуль и громких хлопков. Все чинно и благородно, как я люблю.

Зайдя в свою личную оружейную, которая была немного дальше гардероба, выбрала ножи. Взяла комплект из семи штук и повесила себе на бедро. Да, вообще-то отец не восторге от этого, да и по нашим законам его нельзя носить в общественных местах, но все равно. Я и так не беру с собой Тигра в больницу. Слишком долго я была той девочкой, которую интересовали законы и мнение Правителя. После того случая я прислушиваюсь только к Стену и себе. Остальных обычно игнорирую.

Посмотрела сквозь окно вниз и обнаружила, что Ярослава уже ждет меня возле машины. Взяла нужные бумаги, ключи и спустилась к ней.