Кардинал

И словно вор, ты пробралась туда, где доступа нет

Мы вышли на улицу. Солнце, несмотря на достаточно холодное время года, беспощадно жгло глаза и кожу, будто пытаясь спалить нас дотла. Мимо проходили какие-то улыбающиеся нам люди, которые, видимо не замечали адского солнца. А их улыбки, столь беспечные и жеманные, невольно заставляли вспоминать всё, что я пережил, что мы пережили. Все скитания в поисках убежища, все голодные зимы и всех, кого пришлось убивать. И, опьяненному животной злобой, из-за нахлынувших воспоминаний, мне хотелось вырезать собственным мачете каждого, абсолютно каждого, кто здесь живет.

Мы пришли к так называемой гостинице. Обыкновенное пятиэтажное здание, со стеклами, вычищенными до маразма, подстриженными газонами и кустарниками. Сука. Моя ненависть к этому ебучему месту только усилилась. Не понимаю... зачем жить как и раньше? Делать все, что ты делал очень-очень давно. Стричь эти газоны, вылизывать окна, ходить по улице как будто мы еще те... прежние...

Мы зашли в такой же до чертиков вылизанный холл, где нас встретила достаточно миловидная девушка. Увидев её, я сразу вспомнил Энид. Ее запах волос, нежная кожа и чертовски красивые глаза будоражили меня, заставляя бурлить кровь и мысли. Принуждали принимать тяжелые решения наравне с отцом, а все ради ее безопасности.

Девушка выдала нам какие-то коробки и ключи от номеров. Я что, и правда в гребанном отеле? Они находились в разных корпусах, но на одном этаже. Я не сдержал усмешки — скорее всего, они перерезали всех наших, а мы — следующие. Пф. Ну мы еще посмотрим, кто кого.

В коридоре, ведущем в разные корпуса, отец спросил:

— Оружие при тебе?

Дорогой Рик, прежде чем ты в следующий раз задашь мне этот глупый вопрос, вспомни, твою мать, что мне не три года, и свою задницу я способен, блять, защитить.

— Да, — резко сказал я.

— Через час на этом месте.

Ответом ему послужил мой кивок.

Открыв дверь, я понял, что мы по горло в самом отборном дерьмище. Обыкновенный гостиничный номер: новая мебель, свежевыкрашенные стены, заправленная кровать, горячая вода и электричество. Скорее всего наши, за некоторым исключением, поведутся на эту хуйню и захотят здесь остаться. И всю Александрию следом притащат, и уж тогда-то нас точно перережут, примерно как в Терминусе. Определенно. Вот увидите.

В коробке оказалось то, о чем я даже и не подумал: запасная одежда, кусок мыла и банка супа. М-да. Я думал, тут будет взрывчатка, мина, отравляющий газ, ну или что наподобие. Но никак не это. Думаю, скорее всего, в суп что-то набодяжили, тогда какой смысл во всем этом? Приняв душ, уже начал было одеваться, как вдруг в коридоре я услышал какие-то странные звуки, еле уловимые, может даже мне послышалось, но все-таки решил проверить. Вдруг что-нибудь, да выяснится об этих мудилах. Выйдя из номера, я заметил движение в холле, находящемся в метрах пяти от моего номера. Достав пистолет, я медленно направился к источнику звука. Им оказалась эта чокнутая «врачиха». Она стояла ко мне спиной и маркером рисовала какие-то схемы на стекле.

Я снял пистолет с предохранителя и направил его на эту ебанутую. Да, да, мать вашу! Именно этого момента я ждал все это время. Одна, без своего кошака и громилы, она была в моей власти. Теперь я владею ситуацией, владею ей. И сейчас, сполна насладившись моментом, я просто прикончу ее здесь, тихо и без свидетелей. Но эта сука, вместо того, чтобы хотя бы испугаться или задрожать, просто прекратила чертить свои ебанные схемы. Бесстрашная, блять, какая. Ну ничего. Я умею наводить страх на людей.

— Ну, привет, — сказал я, холодно рассмеявшись, — не расскажешь, где все наши люди?

Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, какой же я все-таки мудак — сзади послышался характерный звук перезарядки пистолета.

— Значит так, парень. Просто за то, что ты тыкаешь своей игрушкой в главного дофина этого ебаного города, я могу пристрелить не только тебя, но и всех твоих людей. Что здесь, что в вашей охуительной Александрии. Так что давай без шуточек.

Громила был настроен решительно, и он видимо решил, что запугал меня. Но этот сукин сын меня просто не знает. Я повернулся к нему, уткнувшись лбом в его ствол, все еще держа на мушке их неприкасаемую принцессу.

— Все в порядке, Стен, можешь идти, — тут и она подала голос.

— Уверена? — спросил он обеспокоенно.

Да, блять уверена. Если она такая великая, то хули вы её приказы обсуждаете? Пиздуй отсюда, мне с ней надо поговорить наедине. Кардинал кивнула, и громила удалился. Мне пришлось опустить пистолет — что-то мне подсказывало, что с ним разговор не завяжется.

Она обернулась, заглянув мне не в глаз, не в сердце, а в душу. Туда, куда имела доступ лишь Энид, где царствовала она одна, не давая другим проникнуть в неё. Пока не появилась она. Эта чокнутая, одним лишь взглядом разрушила все стены, все преграды, которые я строил все эти годы, чтобы только ничего не чувствовать, ничего не показывать другим, делая вид, что мне все равно. Эта сучка разрушила все, но как это дико не звучало — я почувствовал себя виноватым. И не из-за того, что подверг опасности других, а из-за того, что хотел подстрелить её.

— Забудь, все, что здесь произошло, — холодно сказала она, стерев свои схемки и направляясь к выходу.

Я перехватил её запястье, такое хрупкое, что боялся его сломать. Ее холодный, предупреждающий взгляд не остановил меня, напротив — это только придало мне уверенности в том, что я делаю всё правильно.

— Прости меня, — сказал я как можно мягче.

Она удивленно подняла брови. Да, я бы сам на её месте охуел. Сначала я веду себя, как неуравновешенный мудак и хочу убить её, а потом извиняюсь. Во мне есть нотка странности, но проникать в мои чувства, не стоит, дорогуша. Стены, конечно, крепкие, но если сломаешь — ахуеешь.

— Знаешь, когда я увидела тебя впервые, то подумала, что ты просто самый обыкновенный придурок, но сейчас я с полной уверенностью говорю, что ты самый редкостный ублюдок из всех, кого знаю, — сказала она, вырываясь.

Пока я переваривал всё дерьмо, что сейчас произошло, она уже удалилась. Я был в ярости — она просто выводила меня из себя, выбивала из колеи и нарушала весь мой поток мыслей.

— Сука! — шипел я в ярости, одним махом переворачивая мебель и сбивая кулаки об стены.

Ладно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Скоро должен прийти отец, он не должен догадаться, что произошло. Никто не должен догадаться.

Я уже стоял в коридоре, когда моё боковое зрение заметило движущееся оранжевое пятно. Охренеть. Его здесь только не хватало. Из-за угла вышел этот треклятый Стен с обладателем этого оранжевого пятна. Проходя мимо, он злобно покосился на меня, кошак негромко зарычал. Пф. Пиздец, страшно. Может с кошаком я еще буду осторожным, но с Громилой я еще поквитаюсь. Спустя минут пятнадцать в коридоре послышались голоса и топот ног. Направив пистолет в сторону звука, я напрягся и ждал. На встречу мне шли отец и Мишонн. Следом — остальные.

— Ты чего такой заведенный? — еле слышно спросила она, приблизившись ко мне.

Ох, Мишонн, знала бы ты, как же с вами — женщинами — тяжело. Просто невыносимо.

— Ногой об косяк ударился, — угрюмо пояснил я.

Она покосилась на мои сбитые кулаки, но промолчала. Именно этим она мне и нравится — не задает лишних вопросов. Мы зашли в просторный холл, расселись, и началось обсуждение произошедшего. Какие-то предположения и гипотезы, какие-то их опровержения, какие-то факты. Мне все равно, я не вслушивался. Но и так ясно — что они не повелись на эту всю херню и решили остаться в Александрии. Ну, хоть какие-то радостные вести за этот гребаный день. Они наконец закончили, и я уже начал вставать. Отец спросил обеспокоенно:

— Ты куда?

Пойду к местным шлюхам, пап. Может там что-нибудь интересное найдется. Я же всегда так делаю.

— Пойду город осмотрю, — раздраженно ответил я

Конечно, я люблю его, если я все же правильно понимаю значение этого слова. Но все чаще меня бесит его чересчур интенсивная забота обо мне. Многих бы такое бесило. Пусть хоть часть этой заботы переключит на сестренку. Выйдя на первый этаж, я заметил ту миловидную девушку, стоящую в позе пьющего оленя. Видимо она мыла окна, но меня заинтересовало отнюдь не её занятие. С трудом оторвав взгляд, я вышел на улицу.

Первым делом мне на ум пришла мысль наведаться к Мегги и Гленну, странно, что к ним не пошли остальные. Мой путь лежал мимо каких-то лавочек, где люди продавали свои поделки, сквериков и жилых зданий. Вылитый Вудбери номер два. Тошно аж. Когда, наконец, я дошел до госпиталя, мой взгляд зацепился за близлежащую парковку. Там стоял тот самый монстр-внедорожник. Сука. Только её здесь не хватало. Где я там и она. Чудесно.

Зайдя, я увидел самое настоящее столпотворение. Врачи, медсестры, санитары, больные: загипсованные, забинтованные, хромые — все они образовали живое человеческое море. С трудом пробравшись к ресепшену, я спросил, где лежат мои люди.

— К сожалению, к больным пока нельзя, но вы можете встретиться с их лечащим врачом, — звонко отбарабанила какая-то девушка.

— Ну и кто же их лечащий врач? — с недовольством спросил я.

— Ее Величество, — с нескрываемой гордостью ответила она.

И как же я, блять, не вспомнил? Она же говорила об этом в машине. Дурень. Это же просто пиздец, а не день.

— Где её кабинет? — раздраженно спросил я.

— Последний этаж, от лестницы налево, — видимо, на автомате ей пришлось сказать это. М-да. Хороший день — нечего сказать.

Найдя нужную дверь, я никак не решался открыть её — что-то останавливало меня. Может, я боялся увидеть там заспиртованных младенцев и отрезанные головы, как в кабинете Губернатора. А может, что-нибудь похуже, что-то, что покажет её истинное лицо. Я уже хотел постучать, как услышал приглушенные голоса.

— Ты разговаривал с братом? — спросил женский голос.

— Да. Ты же знаешь, он не отступится, будет бороться до последнего. А ты в опасности. — обеспокоенно ответил мужчина.

— Я находиться в опасности, как только приехала сюда.

Я уловил в этом голосе нечто большее, чем просто уже знакомый мне акцент: грубейшую грамматическую ошибку.

— Ты хотела сказать «находишься»? — переспросил мужчина.

Девушка что-то ответила, но тут подо мной скрипнул паркет. Мать вашу, что за день такой. Дабы не быть раскрытым, пришлось постучать. Я вошел в самый обыкновенный кабинет, отделанный под красное дерево. По всему периметру комнаты расположились до отказа наполненные книжные шкафы. Массивный стол, заваленный стопками бумаг, и пара стульев. Я ожидал чего-то большего. Позолоты, лепнины, толпы слуг. Ну, никак не этого. Кардинал сидела за столом, возле — этот чертов тигр, рядом, на кресле, сидел Громила. Уже в форме и с автоматом в руках. Увидев меня он вскочил, направив на меня свой калаш.

— Всё в порядке, можешь идти, — устало сказала она, даже не посмотрев на меня.

— Ваше Величество? — со сдержанным раздражением спросил громила.

— Полковник? — строго спросила Кардинал.

Я даже не удивился — этого следовало ожидать. Тоже, наверняка, какой-нибудь родственничек Короля, но когда он проходил мимо, на нем не было характерной татуировки. Что-то мне слабо верится, что он прям смог дослужить до полковника.

Громила ушёл, что-то бурча себе под нос. Когда дверь захлопнулась, она жестом приказала мне сесть.

— Я слушаю, — холодно сказала она.

— Мне нужно знать... — твердо начал я.

Она, не дослушав, встала и пошла в другой конец комнаты. Пока она шла, я успел оглядеть её с ног до головы: ножи на ноге и свисающая рапира. Наверняка бутафорские — не думаю, что она умеет с ними обращаться. Судя по звукам, она открывала какой-то сейф. Вынув оттуда папку, кинула её на стол. Я попытался прочесть хотя бы заголовок, но он явно был написан не по-английски.

— У Мегги выкидыш. Гленн, скорее всего, выживет, — сухо прочитала она, — все?

Как выкидыш? Что за нахрен? Эта сучка еще и смеет так это говорить? Точно говорю, первой, кого я убью, будет она. Эта гребанная сука.

— Что значит «скорее всего»?! Мне нужны четкие ответы! — сказал я, стукнув по столу, — мне помнится, ты здесь главный врачеватель.

Последнюю фразу я просто прошипел. Она должна узнать, кто здесь вопросы задает.

— Не тебе одному, — прошипела она в ответ, наклонившись ко мне через стол. Тигр сзади зарычал. Видимо, он чувствовал, что ещё немного, и я просто прикончу его хозяйку.

Я не сдержал усмешки: одна часть меня хочет с ней нормальных отношений, а другая — хочет её убить.

— Ладно. Хочешь подробностей — получай, — сказала, глядя на меня, — у Мегги, скорее всего, больше не будет детей, а Гленн в вашей Александрии просто-напросто умрет, из-за отсутствия необходимого ухода. Доволен? — сказала она с вызовом.

— Да. — ответил я, уходя.

***

Вообще-то очень печально, когда люди не понимают, какие они мудилы. Данный случай — не исключение. Признайся, он выводит тебя из себя. Своей ухмылкой, походкой и даже манерой речи. Тебе хочется убить его, но вместо этого ты защищаешь их от Чедда. Тебе не кажется это странным? А мне кажется.

С подобными мыслями мой взор блуждал по кабинету. Все на своих местах: флаг с разъяренным медведем по центру, дырявая в районе десятки мишень, с воткнутыми в нее ножами, и спящий тигр. Такие мелкие, но родные детали. Я уже успокоилась, пока мой взгляд не скользнул по столу. И настроение сразу стало еще гаже, чем после разговора с шерифским сынком. Шкатулка с лежащими на ней конвертами.

Первый конверт предназначен для меня. Не спеша, растягивая слова, ища точный их перевод у себя в голове, и, наконец, прочитав его содержимое, голова готова была разорваться от огромного количества мыслей. Король смертельно болен, ему осталось не больше трех лет. По идее, я должна радоваться, все-таки на престол сяду. Но был еще один наследник, с более вескими претензиями на престол — Чедд, сын Короля, брат полковника Стена Марблса и мой заклятый враг. Но, думаю, за три года-то я смогу его убить, если, конечно, он это не сделает первым.

Второй конверт предназначался Королю, но какая может быть власть без повсеместного контроля? Это были результаты создания вакцины, размещенные на листах шести. Прочитав их, и ребенку стало бы ясно, что наш эксперимент прошел успешно — мы создали вакцину. Конечно, у нее были свои недостатки: возможное отторжение организмом и успешное устранение инфекции только после двадцати четырех часов после укуса. Но зато это давало гораздо большее — возможность управлять новым миром целиком и полностью.

Шкатулка. В ней хранилось самое дорогое. Мой ключ к абсолютной и беспрецедентной власти — моя диадема, в которой меня и должны короновать. Она предоставляла мне больше, чем просто власть над городом — она давала возможность лично мне управлять новым миром. Я должна выиграть войну за власть. Обязана. Потому что, если все-таки Чедд придет к власти, то и мне, и всем моим соратникам, мягко говоря, пиздец. А никто не смеет нагибать русских, никто. И я выиграю эту войну. Любой ценой.