Кардинал

  Она села в машину, напряженно ожидая, пока ее парни устраивали Мегги и Гленна. Обреченный, подавленный взгляд был устремлен в место, где только что стоял Ниган, кисть уже потянулась к ключам зажигания, но внезапная дрожь в руке прекратила это действие.

Я взглянул на нее. Вряд ли ей, как и всем нам, все это дерьмо пришлось по вкусу.

Мотор сзади ревел не хуже зверя. Однообразный ночной пейзаж, состоящий из небольшого освещенного куска шоссе и темного леса, окружавшего его, давали фальшивый покой. На удивление Карла, он не был напряжен, все тело расслабилось, каждый поворот отдавался приятной дрожью. Но девичий голос вывел из забвения.

—  Хей, сзади, как вы там?

По невнятному мычанию Мегги стало понятно, что лучше им не становится. Гленн даже не шелохнулся, девушка недовольно хмыкнула и увеличила скорость.

Карл, пока водитель отвлеклась, искал на ее одежде какие-нибудь зацепки, что могли послужить началом для беседы. Только одежда на ней была самая простая: большой вязанный джемпер, черные джинсы, слегка испачканные на голени. Единственное, выделялись грубые черные, до блеска начищенные армейские ботинки по щиколотку, завязанные, как говориться, на славу. А из аксессуаров нынешней моды — ножны с рапирой и добрая коллекция ножей; удивительно, но никакого огнестрельного оружия.

Он еще раз осмотрел салон, и в голове что-то щелкнуло. И сейчас ярость, сидящая глубоко внутри него и ждущая своего часа, мгновенно поднялась, принося с собой целую кучу эмоций.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — холодно спросил он.

— А ты мне? — безразлично спросила она.

Ее взор на секунду переключился на парня, но потом она снова отвернулась. За эти несколько мгновений она успела оглядеть его с ног до головы: шерифская шляпа, повязка, рубашка в клетку, ничего сверхъестественного. Она видела таких, как он, сотни. Сотни до боли похожих на них людей, групп, поселений, это уже стало чем-то вроде проклятия. Но что-то заставило ее вновь взглянуть на него. Что-то ядовито темное скрывалось в правильных чертах его лица, что-то удушающе холодное пряталось в его глазах. И когда Карл взглянул на нее, она невольно вздрогнула.

Он вновь стал разглядывать зеленую полосу за окном.

— Не смотри по сторонам. Либо прямо, либо в пол. Мы едем на слишком большой скорости, а у меня нет ни времени, ни желания останавливаться, чтобы дать тебе проблеваться. — Ее деловитый тон немного напрягал юного бойца, заставляя его слегка морщить нос.

— Ладно, — его хмурая и недовольная интонация в голосе заставила девушку весело усмехнуться, чуть мотнув головой, так легко и естественно, будто она только и делала, что практиковалась в этом своеобразном жесте.

Спустя некоторое время она взяла рацию, послышалось шипение, и девушка сдержанно заговорила:

— Первый. База, вызывает первый...

— База. Кардинал, что вам угодно? — послышался мужской голос на другом конце.

— Свяжи меня с лазаретом.

— Будет сделано, Кардинал.

Тут Карла уже не сдержал усмешки и откровенного презрения:

— Кардинал? Серьезно? К вам феодальный строй вернулся?

Она явно не ожидала такого нападения. За секунды ее лицо поменяло выражение с растерянности до еле сдерживаемой злобы.

— Ох, поверь, это гораздо лучше вашей хваленой фальшивой американской демократии.

И тут у Карла сдали нервы.

— Еще одно слово... — Процедил он сквозь зубы, все сильнее вдавливая дуло невесть откуда взявшегося пистолета ей в висок.

— Еще одно движение...

Я почувствовал, как холодный клинок рапиры скользит по шее, оставляя за собой неглубокий порез.

Ну, мы еще посмотрим, кто кого.

Карлу не было смысла взять и нажать на курок, ибо его необдуманное решение могло бы погубить и его, и всех, кто находится в этом танке. Ради спасения жизней своих можно и потерпеть.

Их обмен эндорфинами прервала рация:

— Лазарет слушает, мисс, — на этот раз говорил женский голос.

— Крис, будь добра, подготовь две операционных. В одну акушера, в другую две медсестры. Операцию буду проводить сама, — сказала она, на ходу убирая рапиру в ножны. — Передай часовым: мы будем минут через семь.

— Будет сделано, Кардинал, — больше из рации не было ни звука.

Прошло около полутора минут, прежде чем до меня снизошло озарение.

— Первоклассные врачи, говоришь?! — я почти кричал. Какого хрена? Даже по меркам нашего времени это более, чем дико. Какого хрена эта малявка проводит операции? Она же убьет их! Твою мать! Куда мы только вляпались?! Боже, если бы тогда, при первой встрече на шоссе, перерезали людей Нигана, могло все пойти по-другому! Но с другой стороны, отец прав — неизвестно, что бы было с Гленном, а может, и не только с ним...

Но так не может быть, чтобы какая-то мутная девка водила танк собственного производства, да и еще была супер-пупер охуеть каким медиком. Тут какой-то подвох... Ну не бывает такого! И тем более она младше меня, а я что, к своим годам должен стать потрясающим астрономом? Бред какой-то! Если она убьет их, ей уж точно достанется от меня пуля и на этот раз курок я спущу.

Было понятно, что это ее задело. Девушка молчала какое-то время, на ее лице была смесь чувств: злоба, озадаченность, раздражение, промелькнуло даже что-то вроде презрения и пренебрежения ко мне. Вот кому-кому, а не ей меня презирать. Тоже мне. Девчонка домашняя. Небось все четыре года просидела у себя за стенами и хуйней страдала. Кардинал мельком посмотрела на меня, я понял, что перешел черту, но моему удивлению не было предела. Наконец она заговорила глухо:

— Никогда не доверяй первому впечатлению, — было это сказано с таким холодом, что я даже не знал, что и ответить.

Надо понаблюдать за ними, узнать, что-то они точно задумали. Слишком добры к нам, как бы потом не пришлось расплачиваться за это. Как в «Терминусе». Тогда мы убили этих ублюдков, как нечего делать, но вот прокатит та же схема здесь?

***

Черт, черт, черт! Как ты мог допустить это? Зачем ты разрешил поехать ему с ней? Ты же знаешь, его убьют, а все из-за твоей дурости, нельзя никому доверять. Нельзя! За четыре года ты не понял?! Кто эти люди? Сколько их? А это мы сейчас и выясним, эта гора идет ко мне, как его там, Ваше Величество? Боже, что он о себе возомнил?!

— Ты — Рик? — пробасил он.

— Да, но прежде, чем мы поедем, мне нужно узнать кое-что о вас. — Я знал наперед его вопросы и предложения, может это для него в новинку, хотя мне дико наплевать на это, но вопросы теперь здесь буду задавать не кто иной, как я. Мне глубоко похуй, что могу дорого поплатиться за свое любопытство, я уже отпустил сына в их лапы, теперь будут играть по моим правилам.

— Ну спрашивай, раз нужно, — рассмеялся он, я усмехнулся. Да, он внушал страх, но я не Ниган. Еще в участке, до всей этой херни, я раскусывал таких, как делать нечего, так что посмотрим...

— Сколько вас? — Я невольно напрягся, угадывая ответ по его лицу.

Он снова усмехнулся — смешно ему, блять. Пф! Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Где-то больше тысячи, извини, но это тебе лучше спросить у моей дочери, она лучше осведомлена. — Его тон, такой небрежный и наглый, заставлял меня сдерживаться, чтобы не показать, кто здесь большой папочка.

— Сколько ходячих ты убил? — Вопрос этот мало чего даст, тот все равно либо постарается увильнуть от ответа, либо постарается запугать.

— Ходячих? Мы называем их жмурами, но так тоже ничего. Сколько? Ох, не знаю, на второй сотне из тысячи я перестал считать, — наплевательским тоном проговорил он.

Этот пафос... Я уже еле мог сдерживать себя. И поэтому начал с простого холодного обращения. Люди обычно неприятно себя чувствуют, слыша это. Благо, он получался только у меня и Карла.

— Сколько людей ты убил?

Тут его лицо стало серьезным, и он проговорил медленно, с расстановкой на каждый слог, словно готовился поведать великую истину.

— Каждого, кто угрожал безопасности моей семьи и города.

***

Тем временем внедорожник с ранеными уже подъехал к лагерю. Который, как никто другой, заслуживает описания.

Это высокая бетонная стена, похожая на тюремную, ширина которой простиралась настолько, насколько позволяли видеть глаза ночью. На стене с колючей проволокой, через каждый метр, стояли бойцы с оружием, рядом с ними — яркие прожекторы, ослепляющие уже на дороге. По всему периметру стены торчали копья. Машина приближалась к воротам, около них, по бокам, стояли два танка с бойцами. Зрелище было более, чем внушительное, всякий, кто видел это, начинал чувствовать некую тревогу.

— Вы ждете кого-то в гости? — спросил Карл, девушка ухмыльнулась.

— Вас.

Кардинал взяла рацию:

— База, первый приехал

— Уже открываем, Ваше Величество.

Карл посмотрел на нее и увидел за ухом маленькую татуировку в виде короны. Он усмехнулся. Оказывается шутка про феодалов не оказалась таковой.

— У вас монархия? — на всякий случай спросил он.

— Абсолютная монархия, — уточнила она тоном, каким обычно говорил Юджин.

— А это тату... — начал он неуверенно

— Признак принадлежности к правящей семье. — Каждый ее ответ как от зубов отскакивал, как будто она знала, что Карл спросит именно это. Возможно, уже привыкла к этим вопросом и отвечала на них очень-очень много. В ее голосе звучали нескрываемые нотки гордости.

Тут открыли ворота и машина въехала на территорию лагеря. То, что увидел Карл, поразило его. Наверняка бы поразило и Мегги с Гленном, но им сейчас явно не до этого.